Глава 40

Горячев В.Г

Это не женщина, это… Неуловимый Фунтик, блин. И чего я к ней так прилип? Ну ведь море же баб вокруг? За что, господи? Это наверное потому, что я вел не праведную жизнь, на месте детского сада построил один из своих заводов. Точно поэтому. К гадалке не ходи. За грехи мои ты послал мне Пупсятину с топором. Жаль только, что она в первую же нашу встречу не отрубила мою тупую головушку этим своим орудием.

– Как это она исчезла? – прорычал я, ослепнув от ярости. – Она что, джининя, или может быть ее попутным ветром унесло?

– Босс…

– Босс? Босс? Откуда вообще у вас в голова взялась идея звать меня этим тупым прозвищем? Какие к херам боссы? Вы где живете, мать вашу? В фильме про мафию?

– И как нам вас звать в таком случае? – совершенно спокойно поинтересовалась моя помощница. Я замер, как годзилла, уперся в нее налитыми кровью глазами. А она даже не поежилась. Наглая выдра. Ну я ей… – Вообще не понимаю, чего вы так разошлись? Ну сбежала дамочка. Так значит все ней в порядке. Доктор сказал, что состояний угрожающих жизни госпожи Райковой нет. И вообще, она перед нами не обязана была отчитываться. Миша, кстати, прочесал всю округу.

– Доктор. Точно. Где эскулап?

– В кабинете, – фыркнула Бинка, – только он вам слова не скажет. Я уже пыталась его выпотрошить. Вы ведь знаете, как я это умею.

О, да. Я знаю. Даже я опасаюсь милашки Альбины, когда она превращается в адского палача способного сожрать мозг чайной ложечкой у любого бедолаги, не желающего давать ей нужную инфу.

– Ну и? – приподнял я бровь. Ожидая отчета.

– Каменюка, – недовольно поморщилась Бинка. – Бывают же такие упертые бараны? Хотя… Боже. Чему я удивляюсь то? Мне «повезло» работать под началом одного…

– Еще слово и я откушу тебе голову, – прорычал я и пошел в сторону кабинета врача. Туда, куда рукой махнула моя помощница в самом начале разговора. Пошел с видом неумолимого Терминатора, несущего с собой судную ночь для всего человечества, в лице дурака лепилы, мать его.

Заколотился в хлипкую дверь, совсем не представляя, на кой черт мне вообще нужна эта информация, из-за которой я бешусь и изнемогаю. Чужая баба, чужая жена. Ну не мог же я влюбиться в эту бешеную, но такую сладкую, ягодку? Ядовитую ягодку, волчью. Это невозможно. Я думал, что уже не умею. Что ни души, ни сердца, как в том же самом Терминаторе не осталось. Выжженая пустыня. Чем она меня так цапанула? Нет ответа. И сколько я себя не убеждаю, что это просто ответственность за то, что я ее трахнул. И что это пройдет скоро. Выходит прям вот очень херово. Эта женщина умудрилась выковырять из меня то, чего даже я в себе сам уже дано не «самооткапывал». И это чертовски плохо. Это пугает. Это… Катастрофа.

– Я уже сказал вашей… Хм… – я и не заметил, что дверь открылась, и на пороге появился тщедушный мужик, которому я чуть было по инерции не зарядил кулаком в лоб. – Что информацию по пациентам мы не даем. Только близким родственникам. И только с разрешения самого пациента.

– Ты бессмертный что ли? – глупо хныкнул я, уставившись прямо в глаза доктора, больше похожего на смерть из известного сериала. И взгляд у него как у ящерицы, абсолютно равнодушный, ни тени страха.

– Я в девяностые работал. Где-то там его потерял. Угрозы мне ваши до фонаря, – хмыкнул гребаный пилюлькин.

– А что не до фонаря? Слушай я вот сейчас своим ребятам прикажу, ты умолять будешь, чтобы я тебя выслушал, – кивнул я на двоих из ларца, стоящих за моей спиной со зверскими мордами. – Они мастера пыток.

Ага, прямо мастера инквизиции. Как то на днях я лицезрел картину, как один из этих держиморд лез на дерево, чтобы посадить в гнездо выпавшего птенца. Летел он с дерева эпично, как Винни-пух, когда разъяренная мама ворона, не оценила его жест доброй воли и треснула спасителя клювом по прилизанной башке. Кувыркался и орал, я даже думал, что все, остался я без охраны. Ан нет отряхнулся красавчик и пошел в джип. Да уж, палачи, блин, у меня… такие же, как я несгибаемый железный человек, твою мать. Какие сами, такие и сани. Кого они там запытают то? Уже сбледнули с лица. Идиоты. И я идиот.

– Ты же не Матросов, блин, чтобы грудью на амбразуру. Ради посторонней дамочки? – прищурился я, чувствуя себя круглым дураком.

– Я полицию сейчас вызову. Пустой разговор меня утомил. Или пытайте, давайте. Напугали, мля, ежа голой жопой. Один хрен жизнь у меня не фонтан. Зарплата слезы, вокруг одни идиоты. – Про идиотов то он точно на меня намекнул. Но я предпочел не обратить на это внимание. – Но работу свою я люблю. И нарушать врачебную этику не стану. Скажу только одно, бегает дамочка для своего положения бодро. Значит жить будет.

– Для положения? Слушай, я понял. А давая я тебе в больничку приблуду какую-нибудь куплю. Ну там МРТ. И лично тебя порадую. А ты мне…

– Лиза, вызывай полицию, – крикнул куда-то в недра кабинета мерзкий козлина и захлопнул перед моим носом чертову филенку. Я аж ослеп от ярости. Я…

– Это, шеф, вот адрес подруги Маргариты. Скорее всего она там, – остановила порчу больничного имущества и смертоубийство Бинка.

– Инфа откуда? – замер я с занесённой для удара рукой.

– Я в ее телефоне покопалась, пока красавица в отключке валялась. Включила там программу одну… Короче…

– Я молча схватил Бинку в охапку, поцеловал ее в лоб, и почти бегом к машине бросился пока она ворчала что-то про харасмент и вытирала рукавом мои лобзания. Амбалы топотали следом. Да, адрес должен быть правильным. Именно там где-то выскочила из моей машины Пупсятина с топором.

Ну сейчас я ее поймаю, с пристрастием допрошу. Я ее…

Домчал меня Мишаня до нужного места словно на самолете. Он не ехал, а низко летел, по ощущениям. Потому что я пообещал его вывернуть мехом внутрь, если будет долго. Бинка молчала всю дорогу. Но была очень недовольна нарушением всех мыслимых и немыслимых правил. Мне было плевать.

Дверь нужной квартиры распахнулась практически сразу. На меня уставились любопытные женские глаза, красивые, надо сказать, но не такие, как у госпожи Райковой. Подружка которой тоже так ничего оказалась, но не такая естественная, как Пупсятина. Личико переделано. Нос, губы и лоб наморщенный недовольно.

– Где она? – рявкнул я, отодвинул ошалевшую бабенку и нагло вошел в чужую квартиру.

– Кто?

– Маргарита где? – Черт, пусто. Неужели Бинка ошиблась, хотя… Она была тут. Пахнет ведьмой черноволосой и ее шарфик валяется на диване и…

– Уехала минут двадцать назад. За ней приехал муж, и увез ее домой. Слушайте… В ее положении…

– В каком она положении, говори. Что за положение такое, мать вашу, что вы с докторишкой не можете двух слов связать? – я зарычал от ослепляющей ревности. Муж, она снова с ним, она…

– А, так вы знаете уже?

– Что?

– Ну, что Ритка в положении. Или… Вы меня развели что ли? Вам врач не скаазал? Вот вы конечно… Вот же гад такой, я вас… Права Ритуля, вы носорог оборзевший и козел предательский.

– Погоди, как в положении? Она что? Она беременная? – и мне показалось, что мне под ребро впилось лезвие обоюдоострого кинжала. До боли. До искр в глазах. Она… Уехала. С мужем. Наверняка уже празднуют счастливое событие. У них радость, а я… Вот я олень… Сукаааааа… Точно, носорог. Тупорылый и толстокожий.

– Ну да. Там срок… Эй, послушайте же.

Я не стал дослушивать. Вышел из чужого дома на негнущихся ногах. Не помню, как до машины дошел.

– Альбина, позвони Райкову. Завтра подпишем документы и домой. Ты меня поняла?

– Что случилось то? – приподняла бровь Бинка. – И почему не сегодня тогда?

– Потому что у будущего мэра сегодня радостное событие. Кластер будет моим подарком, – горько выплюнул я. – Мишаня, в гостиницу. Альбина, сделай так, чтобы сразу после подписания мы покинули этот город. Ни минуты чтобы не задерживаться.