Глава 42

Все как обычно.

Все, да не все.

Я слушаю, как радостно напевает в душе Райков, и подсыпаю чертово Катюшкино средство в бутылку с виски. Чувствую себя госпожой Борджиа, не меньше. И ведь зарекалась пользоваться Катькиными народными средствами. Как в той поговорке мудрой «Зарекалась коза в лес не ходить». Но деваться некуда. Мне нужна эта чертова флешка. Мне нужно разобраться со всем, чтобы потом, спокойно вынашивать малыша. Моего малыша. Мне срочно нужно вернуть украденные Сережей деньги и постараться жить нормально, а не как на вулкане. И мне нужен развод. Я не хочу больше быть женой предателя.

– Ты уверена, что это безопасно? – пробубнила я в трубку, вспомнив последнюю побочку натурального чудо-средства на основе тибетских лечебных кореньев. – В прошлый раз…

– Не бзди, Ритка. В этот раз верняк. Шикардосное средство. Поспит как младенчик. Отдохнет даже. Ну максимум пронесет Сереню. Но ему полезно. Хоть на маленький процент перестанет состоять из го…

Я сбросила звонок, услышав шаги мужа по мраморной плитке. Он подошел ко мне со спины, обнял за талию. В нос проник знакомый запах его геля для душа. Лосьона после бритья и распаренного мужского тела. И я почувствовала лишь противное омерзение. Он этими ладонями ласкал чужое женское тело. Противно. Но, мне ли его судить? Я тоже грешна. И эта мысль меня возбуждает, аж к лицу приливает вся кровь. А ведь мы бы могли быть квиты, будь я чуть менее принципиальной и брезгливой. Только вот я поняла, что он не лучший из мужчин. И для этого мне понадобилось каких то девятнадцать лет брака и одна долгая ночь. Всего одна, но какая.

– Детка, ты пахнешь… Сексом, – прохрипел Сережа, опалив дыханием мое ухо. Я аж почесать его захотела, стереть с себя прикосновения. – Может сначала десерт?

– Десерт обычно в конце. Милый, мы все успеем, – простонала я, нацепив на лицо натянутую улыбку. – У нас впереди еще столько всего… Целая жизнь, Сережа. И… Я страшно голодна. Ты знаешь, пока гуляла по магазинам, так увлеклась, что забыла пообедать. Я уже и отвыкла от такого шоппинга. Знаешь, там мне понравилась одна подвеска с бриллиантами. Миленькая безделица. Я вот подумала…

Я несу чушь. И сейчас Райков рассекретит мой коварный план, потому что я никогда не была падкой на дурацкие цацки, от которых у меня и так уже ломятся все шкатулки. Я несу чушь, лишь бы отвлечься от отвращения к моему, совсем недавно, самому любимому мужу.

– Хорошо. Я тогда оденусь пойду, и мы с тобой поужинаем, и обсудим покупку, дорогая. Кстати, ты ведь помнишь, что я терпеть не могу роллы, – он снова Сергей. Такой, как всегда. Нотки мурлычущие исчезли из его тона, и теперь в нем звучит приказ и вечная его дурацкая правота во всем. Я ведь не помню даже, когда так случилось, что весь мой мир стал вертеться только вокруг него. Все мои мысли, что бы приготовить, чтобы он был рад, что бы надеть, как организовать отдых комфортный для Сережи. Не для семьи нашей, а конкретно для него. И я все время подстраивалась, в ущерб ебе и Машке. И думала, что счастлива больше чем многие вокруг. Смешно и глупо. И от этого очень гадко. Я лишала себя жизни, а он… Она просто брал все, что желал. Все, даже подружкой дочери не побрезговал.

Пока Сергей одевается я иду проведать малыша. Его нигде нет, и у меня в душе поднимается паника. Неужели он так быстро решил все вопросы? Но как же так? И комната, которая уже стала детской выглядит сейчас заброшено и уныло.

– Мальчик сегодня у няни, – словно из-под земли вырастает Райков. Мальчик. Он так говорит о крови своей. Малыш ведь похож на него, как водяная капелька. Изжога огненной волной поднимается по пищеводу. Мой муж… Это не мой муж. Не мой Сережа. Он таким парнем был замечательным. А Машуля когда родилась, он ведь ночей не спал. Она болела, он сидел возле ее кроватки, песни пел, сам придумывал смешные сказки. Что же с ним произошло? Словно подменили. – Рит, послушай, не считай меня мудаком. Я просто оступился. А эта дура… Уже сказала про беременность, когда поздно было что-то предпринимать.

– Но ты ведь радовался рождению сына.

– Я его и не брошу. Ребенок вырастет в нормальных условиях. Не в колхозе, в котором Сонька с родителями маргиналами живет в двушке. У него все будет.

Кроме семьи, любви и родителей. Я молчу. Не озвучиваю своих мыслей. Очень больно осознавать, что твой муж превратился в ледяного болвана.

– Ладно, пойдем к столу, – говорю я слишком бодро. – А то лед оплывет.

– Точно. Нам сегодня есть что праздновать, – хмыкнул Райков. Это да. Праздник, праздник. Знал бы ты, любимый…

Я ем молча. Нет сил на разговоры. Тошнит даже от вида мяса, которое с таким удовольствием поглощает Сережа.

– Ритка, за тебя, – приподнимает свой бокал мой муж. Я хватаюсь пальцами за фужер с шампанским. Аромат дорогого алкоголя раздражает, как и вся ситуация дурацкая. – Ты не пьешь совсем, и не ешь. Все в порядке?

– В абсолютном, – смотрю, как Райков пьет свой виски смакуя каждый глоток. Чудо-средство то, видать бракованное. Ни фига его не рубит. И это отвратительно, потому что…

– Ну тогда пора в спальню. Я ужасно соскучился по тебе.

– Машка… – хватаюсь я за последнюю соломинку.

– Она сегодня не придет. Осталась у однокурсницы. Я им оплатил пирушку, так что… Ты только мо…

Он вдруг замолк на полуслове, закатил глаза и кулем свалился со стула. Я от неожиданности подскочила на месте, уставилась на мужа, валяющегося на полу. Черт, у него глаза открыты. И он…

– Он не дышит, – всхлипнула я в телефонную трубку, спустя пять минут беганья вокруг поверженного мужика. – Совсем. И глаза не закрыл. Валька. Это… Черт.

– Капец, – хныкнула моя, всегда, слишком уверенная в себе подруга. – А чего делать то?

– Вот именно это я и хотела у тебя узнать, потому что зараза Катька не снимает трубку, а Надька не абонент.

– Так это… Ну. Флешку подменяй и вали оттуда.

– Ты совсем что ли? А вдруг он живой еще? – испуганно прошептала я, сжав в руке чертова розового утенка. – Валь…

– Я приеду сейчас, – обморочно пробубнила Валька.

– Не нужно. Я сама. Не хватало еще вам разгребать… – Я вздохнула и бросила трубку. Подошла к мужу, сняла с него цепочку, поменяла на ней флешку, может скостят мне срок. Беременная, раскаявшаяся, сама сдалась. Бедный мой ребенок. Не повезло ему с матерью.

Ну а что? Вызову сейчас скорую, полицию. В конце концов…

Звонок в домофон показался мне оглушающим, оглушительным. Кого еще там принесло? Валька не могла так быстро, ну если только она не летела на метле. «Не нужно открывать. Нет нас дома» – сказала я себе, нажала на кнопку домофона и открыла дверь.

Угадайте, кого я там увидела. Бинго.

– Я приехал тебя поздравить, – рявкнул Горячев, и сунул мне в руку огроменный букет вонючих лилий. Запахло сразу, как на кладбище. Очень вовремя. Я даже хихикнула глупо.

– С чем?

– Со скорым прибавлением. Кстати, как счастливый отец? Рад?

– Вы ненормальный? Приехали только за этим? Поглумиться?

– Вообще-то я просто решил не задерживаться тут до завтра. Терпеть не могу ваш город вонючий, и его жителей некоторых. Поэтому хочу уладить формальности все и… Может все таки впустишь?

– Нет, – пискнула я, но наглый зажравшийся хмырь, отодвинул меня и по-хозяйски проник в мой дом. – Что вы себе позволяете? Я вызову полицию. Как раз собиралась.

– Да пожалуйста. Я себе позволяю все, дорогуша. Особенно с бабами, которые мною попользовались. А я этого терпеть не могу.

– Я? Вами? Да вы… Вы… Да пошел ты.

– Вот теперь я тебя узнаю. Нахальная, наглая, сучливая…

– Еще одно слово и я…

Что я? Не успеваю договорить. Горячев сминает меня, прижимает к себе, и губы его…. Черт, у меня в столовой на полу лежит муж, не живой, а я настолько порочна, что схожу с ума в объятиях чужого мужчины. Хотя, какой он мне чужой, если…

– Уходи, – шепчу я в рот моему наваждению.

– Почему? Мужа боишься?

– Он… Он… Там…

Мне нужна помощь. Мне нужна помощь сильного и умного мужчины. Мне хочется наконец быть женщиной, вот такой, слабой, которую держат сильные руки, не позволяют свалиться в бездну.

– Я убила мужа, – шепчу я в каменную грудь Василия Георгиевича.

– Ты что?

– Что слышал. Я убила мужа, потому что…

– Какого хера тут происходит? – вот если бы сейчас небо на землю упало, я бы не так обалдела. Клянусь. Сережа… Он стоит на пороге гостиной, зол как черт, и у него в руке ружье. И… – Вы охренели совсем? Уже в моем доме… Мне говорили, что ты Горячев сука. Но я как-то думал договориться стобой. Нет, я все понимаю, ладно я муж. Но тебе то зачем эта старая калоша?

– Пукалку опусти. Некрасиво на беременную жену направлять оружие. Давай по-мужски все обсудим, – хмыкнул Горячев, сузив глаза. Оттолкнул меня, и тут же закрыл собой.

– На беременную? – хмыкнул Райков. Черт, он пьян, до умопомрачения. Поэтому он показался мне не живым. Видимо просто Катькино средство усилило эффект алкоголя. – Эта дура пустая как барабан. Бесплодная. Что за фантазии. Она не может быть беременной, уж точно не от меня. Опа… Так ты папаша что ли? Ну ты волшебник. Гарри Потер блин с бузинной палочкой.

– Опа, – ошарашенно выдохнул Горячев. Черт, как бы провалиться сквозь землю? И какое чудо должно произойти, чтобы этот абсурд прекратился?

– Ритка, ты где? У тебя настежь все, – Валюшкин голос произвел эффект разорвавшейся бомбы. Я сжала в пальцах украденную у мужа флешку.

– Сергей, пожалуйста. Не делай глупостей, – тихо сказала я. – Я хотела… Дай нам просто уйти.

– Э нет, только после того, как твой трахарь подпишет документы. И валите на все четыре стороны. Кстати, Ритуля. Даже он не сможет тебя отмазать от того, что тебя ждет. Счастливы вы не будете долго. Беременная, надо же. В тюрьме тебе послабление будет. Старая калоша, а все туда же. Короче, считаю до трех.

– Женщин отпусти, Райков. На кой черт тебе перед должностью потрясения. Пусть уходят, а мы с тобой тут все подпишем.

– Да ну? Неужели подпишем? – хмыкнул Сергей. Черт, Я убью Катьку. – А жену мою ты обрюхатил, для большего делового партнёрства?

– Рита, уходи. Забирай подругу и потихоньку… – прошептал Горячев. – Охране моей скажи, чтобы не дергались пока. Они знают что делать. И… Дура ты, Пупсятина. Я тебя…