19

В боку начало колоть, как и в легких. Тысячи ледяных иголок, казалось, впивались в них изнутри, не давая дышать, разрывая грудную клетку на части.

— П-подожди… я б-больше не могу… — задыхаясь, взмолилась вдруг Иринка, которая уже успела отстать от меня на пару метров.

С трудом заставила себя остановиться, настолько страх подгонял, лишал разума и сострадания. Только теперь осознала, насколько устала сама, а еще заметила, что мы отбежали значительно далеко от наших преследователей, к тому же спрятались за одним из холмов, поэтому больше не могли их видеть, как и они нас. Обессиленные и измотанные постоянным психическим напряжением, мы обе рухнули в снег на колени, а затем и на четвереньки. Сугробы поглотили нас, но холодно уже не было. Наоборот, от внутреннего жара из-под одежды поднимался пар.

— К-какого черта происходит?! — выговорила я через полминуты, пытаясь поправить сползшую шапку и растрепавшиеся волосы заснеженной перчаткой.

— Я-я… я… не знаю… — растерянно залепетала Иринка. — Влад с-сказал, что они будут на нас охотиться… но я… я думала, это что-то типа п-пейнтбола… — подруга растерянно потрясла головой. — Не знаю, что я думала… что угодно, только не это…

— Если нас сегодня не убьют, то я сама лично тебя прикончу! — выпалила в гневе, все еще не выровняв дыхание, но Иринка уже, кажется, не слушала. Она кое-как поднялась на полусогнутых, опасливо осматриваясь по сторонам, и чувствительно потянула меня за куртку.

— Х-хватит… побежали… — настойчиво потребовала подруга. — Нельзя оставаться тут слишком долго.

— Да блин! Куда тут бежать?! — воскликнула в отчаянии.

— Не знаю… Может, в лес?!

— С ума сошла?! Ты бывала в лесу ночью?! Там тьма непроглядная! И сугробы по пояс! — Уже кое-как поднявшись на ноги, я неопределенно размахивала руками.

— Т-тогда что делать?! Влад сказал, что ты будешь главным призом, а я утешительным! Я, на хрен, не хочу даже представлять себе, что они имели в виду!

— У м-меня телефон с с-собой… — вдруг вспомнила очень кстати и сунула руку в карман джинсов.

— Тут связь все равно нигде не берет…

— Т-там есть фонарик… Может, и п-правда в лесу спрятаться…

Иринка покачала головой, зажмурилась и зажала рукой нос и рот, видимо, пытаясь удержать слезы.

— Мы можем попробовать залезть на дерево… Они… они, кажется, волки… — безумным полушепотом произнесла наконец она то, что и у меня теперь вертелось на языке.

— Об-боротни… — кивнула я, чувствуя, как голос дрожит совсем как у подруги.

— Пиз**ц… Пиз**ц! Пиз**ц! — зашипела она и заскулила, топая ногой от гнева и безысходности. — Это просто жопа какая-то! Так не бывает!

— Хватит паниковать… — вдруг взяла себя в руки я, с ужасом взирая со стороны на ее истерику, которая точно не пойдет нам на пользу. — Надо попробовать убежать как можно дальше… и спрятаться… Может быть, они… они сами друг друга перебьют… Они ведь будут за нас сражаться… А для п-последнего… для последнего у меня есть н-нож…

Я вынула из кармана свое крошечное оружие и показала Иринке. Она закинула голову и закрыла лицо руками, вновь позволив себе отдаться отчаянию и изрыгая все нецензурные проклятия, на какие была способна. Новый волчий вой заставил ее резко замолчать, вздрогнуть и попятиться.

— С-сколько прошло времени?! — прошептала она, теряя голос.

— Не з-знаю… минут пять-семь… Я не зас-секала. — Меня тоже всю трясло, да и губы с языком едва ворочались от страха.

— Охренеть! Бежим!

Мы вновь ринулись к лесу, будто он и правда мог защитить нас от этих человекоподобных монстров или озверевших людей. Денис… Он ведь прекрасно знал, как все будет… Видимо, они не в силах контролировать этот процесс, и поэтому он и не пытался изображать из себя рыцаря, не давал обещаний… Дикая природа все равно возьмет свое… Так что страшно себе представить, что нас ждет, даже если он победит. Волки или полуволки?!.. Меня всю передернуло, когда вспомнила нечеловеческий жуткий размах зубастой пасти Артема… Точно — его лицо как-то неестественно вытянулось и приобрело очертания волчьей морды, только без шерсти. Может, шерсть отрастала позднее?.. Мне, блин, некогда было его рассматривать, и я вовсе не желала, чтобы мне все же представилась такая возможность!

Все эти мысли только подгоняли все сильнее, поэтому мы неслись к лесу, как угорелые, уже физически чувствуя спинами и всей кожей преследование и обжигающую пятки опасность. Внутреннее чувство времени подсказывало, что наши спасительные десять минут истекли и что, если волки бросятся за нами в погоню, то догонят за минуту… Достигнув в итоге кромки леса, мы невольно замедлились и пошли шагом. Сугробы и правда намело нереальные. К тому же мы и так уже сошли с дороги, потому что она петляла и уходила куда-то совсем в другую сторону. Вдруг вспомнила про ключи от Мерседеса у себя в кармане и подумала, что, может, нам следует сделать петлю и бежать совсем в другую сторону… Но как же глубокие следы на снегу?! Как же волчий нюх?! Они ведь сразу нас вычислят, а в открытом поле нам даже негде будет спрятаться…

Все же я схватила Иринку за куртку, грубо притянув к себе, когда мы уже немного углубились во тьму деревьев.

— Слушай… Давай попробуем пройти еще немного вглубь, потом взять левее и идти вдоль края леса. Если никто на нас не нападет, можем попробовать вернуться обратно к дому. Я украла ключи от чьей-то машины… Свалим отсюда к черту… если, конечно, выживем…

Иринка тяжело вздохнула, поднимая на меня виноватый взгляд.

— Я… не думаю, что они собираются нас убивать… К тому же ты забываешь о тех, кто не пошел с остальными на охоту… Мы ведь не знаем, где они… Но я сделаю все, что ты скажешь. Прости меня, Катюша! Я была такой дурой! — подружка бросилась ко мне, сжав в объятьях, и какое-то время мы стояли, судорожно сжимая друг друга, будто подпитываясь таким образом теплом и энергией. — Ты простишь меня когда-нибудь?! — спросила подруга наконец.

— Я… я не знаю… — выдавила из себя с трудом, зато честно. Все же этим кошмаром мы во многом были обязаны ей. Как можно было знакомиться черт знает с кем на трассе?! Впрочем, теперь было не до выяснения отношений. Понимая, что слова больше не имеют значения, мы вновь молча побрели в чащу, где, чем дальше, тем гуще становились заросли, сухостой и бурелом.

Когда кто-то вдруг появился совсем рядом, почувствовали это сразу. Паника заставила окаменеть, онеметь, забыть, как дышать. Прижавшись друг к другу, мы вглядывались широко распахнутыми глазами в темноту перед собой, ничего не видя, но кожей ощущая движение, дыхание, взгляды, угрозу. Совсем близко, всего в десятке метров вдруг послышался оглушительный волчий вой. Ему тут же ответил другой, третий, четвертый, пятый… Мы потеряли счет, а дикие звуки уже раздавались со всех сторон, будто взяв в кольцо и лишая понимания, куда бежать, где искать спасения. Ноги и руки тут же стали коченеть.

— Д-достань телефон… в-включи фонарик… — почти беззвучно пробормотала Иринка, давясь словами.

Даже не в состоянии оценить целесообразность ее предложения, тут же сунула руку в карман, сняла зубами перчатку и непослушными онемевшими пальцами включила свет, а потом направила его во тьму. Ответом на него были огоньки нескольких пар горящих в черноте леса глаз и вдруг ринувшаяся на нас лохматая громада. То, что это был именно волк, огромный серый волк, а не человек, я успела рассмотреть. Потом телефон выпал из рук, тут же утонув в сугробе, а мы с подружкой, уже ничего не соображая от страха, бросились бежать в разные стороны с дикими воплями. Вокруг, в плотном сумраке ночи, ожило движение. Казалось, сотни страшных тварей скакали, прыгали, возились, рычали, выли вокруг нас, так и норовя вонзить голодные зубы в ногу, в руку, а то и в лицо. Наверное, я неосознанно углублялась в лес, потому что нигде в поле зрения больше не мелькало белоснежное поле, освещенное луной. Остановиться было страшно. Оглянуться тоже. Единственное, на что меня хватало, это различать кое-как стволы деревьев, чтобы в них не влететь.

Силы таяли с каждой секундой, я понятия не имела, где я, что творится вокруг и как долго я бегу… Где-то вдруг отчаянно завизжала Иринка, и меня накрыло ужасом, словно непроницаемым куполом. «Нет, нет, нет», — зашептала про себя отчаянно, зажмурившись, прижавшись к толстому стволу дерева и крепко вцепившись в него руками. Может быть, я должна была закричать ей в ответ?! Хотя бы дать знать, что я где-то рядом?! Только сил уже не осталось даже на вдох. Еле-еле развернулась на дрожащих ногах спиной к стволу, все еще впиваясь в него ладонями по обеим сторонам. Вдруг почувствовала, как пальцы одной руки без перчатки тронуло что-то холодное и мокрое. Издала отчаянный всхлип и отдернула руку, но тут же услышала чье-то тяжелое дыхание, немного похожее на собачье, но все же не такое… будто у более крупного существа.

Я не знаю, как я не упала в обморок. Это был бы самый лучший вариант для меня — отключиться и ничего не видеть. Но только сознание не собиралось отключаться. Восприятие, напротив, обострилось. Усиленно вглядывалась в оживающую передо мной черноту, распахнув глаза и облизывая замерзшие пересохшие губы. Теплое дыхание обдало лицо. Что-то твердое и тяжелое уперлось в грудь и придавило грудную клетку, не давая дышать. Отвернулась, зажмурилась и замерла, не смея пошевельнуться, пока нечто обнюхивало меня в темноте, тыкаясь мордой мне в лицо и в шею. По щеке и губам прошелся горячий язык. Блин, могла ли я надеяться, что это какая-то добрая милая и дружелюбная собачка?.. Что-то я сомневалась… Словно в подтверждение, прямо перед лицом раздался грозный злой рык, морда щелкнула зубами, схватила меня за шарф и резко дернула. Потом зарылась носом под одежду и щекотно заскользила языком по шее и плечу. Невольно затрепыхалась и вскрикнула. Монстр зарычал громче, еще раз щелкнул зубами и потянул за куртку, а еще переместил лапы мне на плечи, сжал их и тряхнул. Вся оторопев, осознала, что волчьими лапами он такое точно не смог бы сделать. Где-то у правого уха вдруг раздался хриплый смешок. Горячий язык лизнул вновь, вызывая крупную дрожь и озноб по всему телу.

— Я поймал тебя, розочка… — прорычал до неузнаваемости измененный голос. — Не нужно бояться… Будет немного больно, но потом мы продолжим в доме, и ты останешься довольна…

Жаркое дыхание переместилось к губам и их вдруг накрыло теплым ласкающим поцелуем. Руки тут же дернулись вперед, пытаясь оттолкнуть это существо, но под пальцами оказалась гладкая и горячая человеческая кожа, разве что немного покрытая мягкими волосками. Уперлась в мужскую грудь и замычала, немного успокоившись, что рядом все-таки человек, и в то же время приходя в гнев. Поцелуй стал настойчивей, глубже и болезненней. Языком почувствовала крупные острые клыки. Чужие руки крепче сжали плечи, а потом переместились на талию и притянули. Животом ощутила нечто огромное и твердое между нами. Запаниковав, стала сопротивляться яростнее, заколотила кулаками в грудь и укусила. Грубые пальцы схватили мое запястье, больно дернули руку и резко опустили вниз.

— Ласкай здесь, глупая девственница… — ухмыльнулся мой мучитель, прижимая руку к окаменевшему горячему члену и нетерпеливо перемещая ее вверх-вниз.

— Артем, не н-надо… — пролепетала, плача, с ужасом ощущая под пальцами эти дикие габариты и пытаясь вытянуть руку.

— Что, впечатляет? Хочешь с этим поиграть? Знаю, что хочешь, розочка, потому что чувствую твою течку… Ты ведь не можешь отрицать, что очень сильно на меня реагируешь, не так ли?

— Ты считаешь, что все, кого ты насилуешь, тебя хотят? — возмутилась, продолжая упираться и вырываться.

— У меня нет необходимости насиловать. Меня просто хотят…

— Я тебя не хочу! И я тебя не боюсь.

— Сейчас снимем с тебя трусики и проверим… — Не успела даже сделать вздох, как меня схватили за волосы и за куртку на спине, и одним рывком развернули, толкнув лицом в дерево. Ударилась грудью, поцарапала о кору лицо, крепко ухватилась за ствол, чтобы не упасть. Грубая лапища дернула вновь, на этот раз за пояс брюк, заставляя отставить попу.

— Помогите! — зарыдала жалобно, прекрасно понимая, что помогать тут некому. Возможно, Денис оказался слабее Артема в облике волка. Может быть, усмирить его помогли другие… А еще он мог просто наплевать на меня, находясь в таком же одержимом состоянии… — ПОМОГИТЕ! А-А-А-А! — заорала, как бешеная, изо всех сил вновь прижимаясь к дереву, несмотря на то, что сильные руки жестоко тянули к себе с такой силой, что, казалось, могли разорвать на мне и джинсы, и куртку пополам.