20

Не знаю, как я изловчилась, но в какой-то момент сумела вытянуть из кармана нож и полоснуть им вслепую где-то снизу справа…

Артем взвыл, точнее взвыл зверь, в облике которого он сейчас пребывал. Теперь я почувствовала на себе уже не человеческие руки и тело, а волчьи лапы и зубы где-то в области шеи, тянущие за одежду. Вывернулась из-под тяжелых, давящих на спину лап, рванулась из его пасти, слыша звук раздираемой материи, и начала отступать. Кажется, глаза все же немного привыкли к темноте. Теперь я видела перед собой огромного лохматого белого волка с ярко-голубыми глазами — он шел на меня, грозно наклонив голову, зло скаля длинные белые зубы и обнажая десны. Видя всю мою беспомощность, волк вновь победоносно взвыл, потом раскрыл пасть и прыгнул. Его лапы больно толкнули в грудь, а зубы щелкнули в пугающей близости от шеи. Отшатнулась под его напором, оступилась и упала на спину навзничь, широко раскинув руки. Снег смягчил удар, но монстр точно налетел бы на меня и загрыз, если бы не черная тень, метнувшаяся на него из тьмы в тот момент, когда он уже почти прижал меня лапами к земле. Она снесла его, словно пушечное ядро, повалила в снег в стороне, и оба они сцепились в клубок, мотая и пытаясь разорвать друг друга на части, не издавая при этом ни звука. В каждом резком смертоносном движении и в этой напряженной тишине чувствовалась дикая ярость и готовность убивать.

Отползла в сторону, давясь ледяным воздухом и барахтаясь в снегу. Одну перчатку я потеряла, нож тоже где-то выронила. Голове было холодно, значит, обронила где-то и шапку, или ее сорвал с меня волк. Сидеть здесь и дожидаться, кто победит, совершенно не хотелось. Оба зверя казались тварями ада, вышедшими на грешную землю на охоту и не знающими жалости. Сама не знаю, как нашла в себе силы встать. Все тело трясло, словно в припадке. Отступать начала медленно спиной вперед, боясь привлечь к себе внимание дерущихся волков.

Шаг, еще шаг… руками судорожно хваталась за попадающиеся на пути стволы деревьев и ветки. Где-то справа заметила просвет — залитую Луной, испещренную холмами знакомую белоснежную долину. Теперь я точно знала, куда нужно бежать без оглядки. Дернулась, чтобы повернуться к волкам спиной и наконец дать деру, но не смогла сдвинуться с места. Нечто огромное, горячее, сильное неслышным призраком подступило сзади и стиснуло в удушающих объятьях. Я бы завопила от ужаса, но рот накрыла тяжелая ладонь, а ухо обожгло горячее дыхание.

— Кто это тут у нас? Маленькая Красная Шапочка заблудилась в лесу, испугавшись злых волков?! — Голос тоже был изменившимся, глубоким, нечеловеческим, грудным, как медвежий рык, но его злорадные интонации не обещали ничего обнадеживающего. Здоровенная лапа-рука одним рывком проникла снизу под куртку и свитер, добралась до обнаженной кожи и скользнула вверх, пройдясь по всему телу, обмусолив, облапав все, до чего сумела дотянуться. Затем крепко сжала грудь, заставив отчаянно замычать. — Ну, ну… — притворно ласково прорычала тварь хриплым басом. — К счастью, теперь ты нашлась и можешь расслабиться. Я спасу тебя от этих грязных животных… Для этого нужно всего лишь немного приспустить джинсы — и я порву твою маленькую целочку… Поняла?

Я не знаю откуда взялись силы. Наверное, просто осознала, что спасать меня больше никто не придет… Извернулась, вонзила зубы в руку, зажимающую мне рот, пнула изо всех сил ногой назад наугад и с удовлетворением услышала возглас боли, а еще почувствовала ослабнувшую на миг хватку. Этого мига оказалось достаточно, чтобы вырваться на свободу и огласить лес оглушительным криком. Все это время у меня не было возможности наблюдать за дерущимися волками, но теперь вдруг вновь заметила метнувшуюся мимо черную тень. Она навалилась на удерживавшее меня только что лохматое человекоподобное существо с волчьей мордой, повалило его в снег, вцепилось зубами в горло с прежней молчаливой злобой и принялось рвать, трепать, грызть его в полном беспамятстве. С трудом разглядела где-то в стороне бездыханное тело белого волка в окровавленном снегу. Завопила вновь, увидев, как кровь брызнула и у новой жертвы, которая уже обратилась рыжим волком и больше не сопротивлялась, лишь извивалась и жалобно скулила.

Не успела и глазом моргнуть, как черное чудовище выросло прямо передо мной, лохматое, тяжеловесное, грозное. Черная, как ночь, шерсть лоснилась в слабом, отдаленном, едва проникающем сюда свете Луны. Горящие желтым глаза убийцы приковали взглядом к месту. Из мощной груди хищника вырвался гортанный клокочущий рык. Верхняя губа на страшной морде дернулась вверх, обнажая острые окровавленные клыки.

Нет, нет, нет, нет… — тяжело стучало сердце в висках. — Нет, нет, нет, нет… — пульсировала во всем теле кровь, почему-то приливая к коже. Черный волк будто гипнотизировал взглядом, отправляя приказ моему подсознанию подчиниться. Я, наверное, просто сошла с ума, потеряв всякий страх на эти мгновения… Волк стоял всего метрах в пяти от меня. Один прыжок — и он бы меня прикончил. Только я все равно развернулась и бросилась бежать из леса, к свету, бессмысленно ища там спасения и, наверное, предпочитая, чтобы на меня напали со спины, потому что слишком страшно было столкнуться с этим черным ликом смерти нос к носу.

Я не знаю, сколько прошло времени… Минута… три… пять… В голове уже не было ни одной мысли. В воцарившейся тишине зимней ночи я слышала только свои собственные звуки — тяжелые удары сердца, сбившееся дыхание и хруст снега под ногами. Волосы растрепались, мороз обжигал лицо, куртка то ли расстегнулась у шеи, то ли оказалась разодранной кем-то из этих монстров. А, может быть, я просто потеряла где-то и шарф. Вырвалась из ловушки леса на свет и почему-то почувствовала облегчение. Бежала до изнеможения еще, бог знает, сколько времени, а потом упала в снег, совершенно лишенная сил.

Когда услышала где-то совсем близко громкий волчий вой, почему-то тут же его узнала. Со всех концов на этот дикий вой отозвались и другие волчьи голоса, далекие, смирившиеся с поражением, признающие победителя, но все равно звучавшие торжественно, независимо и вольно. Резко развернулась, перевернувшись на спину, и увидела в нескольких метрах от себя огромного лохматого черного волка. Вся его поза — широко расставленные сильные лапы, гордо поднятая голова, обличали статус вожака. Страх сковал меня всю. Откуда-то поняла, что убежать он не позволит. Изумленно смотрела в черные сверкающие звериные глаза и не могла оторвать взгляд или двинуться с места, даже когда волк приблизился, даже когда он навис надо мной, тяжело придавливая передними лапами к земле, даже когда прямо на моих глазах он вдруг тряхнул головой и начал постепенно менять форму. Прямо перед моим лицом звероподобные очертания постепенно преобразовались в получеловеческие, затем в человеческие, пока не увидела склонившегося над собой обнаженного мужчину с ворохом черных локонов на голове. Красивое мужское лицо казалось бледным в свете луны, а на губах и щеке ясно виднелась размазанная кровь.

Наши взгляды встретились — мой запуганный, ошарашенный и одновременной восхищенный, и его голодный, звериный, холодный. Те глаза, что я видела раньше у Дениса, вовсе не походили на эти, волчьи… они не умели улыбаться, они не знали жалости, в них не отражались проблески совести.

Его ладони сильно давили мне на плечи, причиняя боль и не давая дышать полной грудью. Осторожно зашевелилась под ним, чтобы слегка высвободиться, но невольно опустила взгляд и скользнула им по зависшему надо мной на четвереньках нагому мужскому телу — мускулистому, мощному, напряженному, возбужденному до предела. Огромный тяжелый член каменным идолом нависал над моим животом. Таким орудием он мог проткнуть меня насквозь, не то что девственности лишить. Захлебнулась страхом, но вместе с тем вся залилась краской и переполнилась жаром, когда его лицо вдруг резко склонилось к моему, будто ища поцелуя. Только вместо этого он, едва касаясь кожи носом, очертил надо мной странные движения головой. Не сразу поняла, что он обнюхивал меня всю, горячо и влажно ткнувшись в шею, в щеку, в губы, а потом зарывшись лицом в волосах. Жаркий отклик на эту необычную ласку отдался пульсацией внизу живота и волнующим бесстыдным животным желанием. Будто почувствовав мой отклик, этот одичавший красавец поднял голову и произнес:

— Спусти джинсы. — Эти слова прозвучали, как приказ. Оторопела от такого поворота, не сразу поверив, что он это всерьез. Даже не знаю, с чего я взяла, что он, в отличие от других, станет спасать меня, как прекрасный принц, а не принуждать к какому-то жуткому дикому ритуалу, на который я вовсе не соглашалась.

— Н-не н-надо, Д-денис… — пролепетала жалобно, надеясь воззвать к его разуму. Неловко зашевелилась, пытаясь сдвинуть его руки с плеч, но они намертво пригвоздили к земле, глубоко зарыв в пушистый снег.

— Я сказал… спусти… джинсы… — прорычал он неестественным для человека низким хрипящим голосом. — Ты моя. Я хочу тебя взять.

В этих словах не было жалости, нежности, обещания спасения. Только властный приказ, идущий из глубины какой-то древней ничем не рушимой сущности, которая все равно возьмет свое, потому что создана для того, чтобы брать.

— П-пожалуйста… не здесь… — зашептала срывающимся голосом, чувствуя, как ледяные щеки обжигают горячие слезы. Он склонился и слизнул мокрую дорожку на коже, обжигая шершавым языком.

— Здесь и сейчас… — утробно прошептал на ухо, требовательно ткнувшись членом мне в живот.

Вся задрожала, понимая, что шансов на спасение нет. Это больше был не Денис… во всяком случае, сейчас… Разговоры с ним были бесполезны. Его не волновала моя мольба. Сейчас он был возбужденным самцом, а я завоеванной им в честном бою самкой, в которой он чуял невольный чувственный отклик на его призыв. И то, что кипело в глубине его глаз, опасное, смертоносное, неукротимое, говорило, что, стоит мне не подчиниться, жалости не будет.