Глава двадцать первая

– Ильгар, а у вас большая стая? – спросила я через время, допивая вино.

– Примерно такая же, как и у Ренара. Места, где я живу, снежные. Морозы у нас стоят суровые, а небо полгода радует северным сиянием.

Мне стало так интересно, что я принялась расспрашивать еще больше. Ильгар оказался потрясающим рассказчиком, заинтересовался даже Глеб, до этого хмуро взиравший на вожака чужой стаи, а после нас окружила и детвора, жаждущая снежных сказок. Оно и понятно, всем любопытно! Стая живет обособленно, появление любого нового человека или оборотня здесь действительно целое событие.

Я слушала, прислонившись плечом к Глебу, время от времени ловя взгляд Ильгара. Чувствовалась в этом мужчине какая-то непонятная тоска. И мне бы очень хотелось ему хоть чем-то помочь, но как? Я даже не знаю, что его гложет, а расспрашивать – это лезть в чужую душу.

Вскоре волки освободили центр площади, начались показательные выступления-состязания. И я, забыв обо всем на свете, смотрела, как мужчины оборачиваются в зверей, вступают в схватку, а остальные подбадривают и поддерживают. Когда поднялся, потягиваясь, Глеб, послышались охи и радостные вскрики.

– Я ненадолго, – сообщил спокойно.

Дождался, когда кивну, усмехнулся своим мыслям, и оторвать глаз от моего мужчины я уже не смогла. Он на лету обернулся в волка, уверенной поступью дошел до центра площади, вступил в схватку. Сильный, смелый, невероятно прекрасный… Такой мой! Рядом находилось столько мужчин, но для меня лучшим оставался Глеб. Я видела только его. Я дышала только им. Я готова была пойти за ним хоть на край света.

– Повезло ему, – неожиданно тихо сказал Ильгар, когда первая схватка закончилась и обернувшегося Глеба хлопали по плечам другие мужчины, словно они и не были только что его соперниками. – Я свою пару так и не встретил.

Я резко обернулась к вожаку снежных волков. Так вот чем причина его тоски!

– Встретите! – заявила уверенно. – У вас чистое и смелое сердце, Ильгар.

– Этого мало, чтобы вот так… как у вас с Глебом, огнем горело и на всю жизнь, – еще тише ответил он.

По моим пальцам побежала магия, я собрала ее, сжала в огонь.

У ведьм так бывает, сила просится наружу сама, и тогда совершается самое сильное и непредсказуемое волшебство.

В общем, прячься в такой момент, кто может. Но вожак снежных волков о подобном даже не подозревал, поэтому остался рядом со мной.

– Заклинаю ведьминой силой, светлой и нерушимой, что вы встретите свою судьбу, Ильгар!

И вложила в его ладонь огонь. Он разбежался по руке мужчины, вспыхнул и превратился в едва различимый узор.

– Это что сейчас было? – оторопело спросил вожак.

– Эм…

Я даже растерялась. Ну, как ему объяснить-то?

– Если честно, я подобное наворожила впервые. Магия попросилась, не получилось утерпеть. Так что… вам уже того… не отвертеться от этих чар, – смущенно пояснила я. – Вы ее встретите!

– Кого? – не понял Ильгар.

– Свою суженую.

Он удивленно посмотрел на узор, перевел взгляд на меня. И в его синих пронзительных глазах засияли немыслимые эмоции.

Вот интересно, мне бежать и прятаться или как?

– Правда? – спросил неверяще, с небывалой надеждой на чудо.

– Да.

И не беда, что у меня силы осталась всего капля. Хороший же мужчина, сразу видно, вот и наворожу ему счастье!

Повернулась к центру площади, отмечая, что снежные волки вызвали Глеба на следующее состязание.

– Спасибо, – сказал Ильгар. – Буду должен.

Я хмыкнула, по-прежнему смотря лишь на Глеба. Снежные звери окружили его, потягивались и порыкивали, явно красуясь передо мной и другими свободными девушками из стаи.

– Мои никак не успокоятся, – заметил вожак снежных волков.

– Ну, это вы поняли все и сразу про нас с Глебом, а эти… Ваших оборотней даже жалко. Сейчас мой волк их просто разнесет.

– Как ни странно это признавать, но я с вами согласен, Дана. И рад, что не сердитесь. Мои волки надеются, что вы все еще можете передумать и остановить свой выбор на ком-то из них.

– А им не приходит в голову, что мы с Глебом закрепили связь и обратной дороги для нас нет?

Вожак наклонился, принюхался и, едва заметно улыбаясь, покачал головой.

– На тебе нет метки, поэтому их надежда не угасает, – Ильгар вдруг перешел на ты, но я не стала возражать.

После того, как он проявил доверие к едва знакомой ведьме и спокойно отнесся к моей ворожбе, это было бы странно. Такие моменты меняют отношения, сближают.

– Что еще за метка? – удивилась я, так как впервые о подобном услышала.

Всегда считала это выдумкой, место которой в бабушкиных сказках.

– Я не имею права рассказывать. Только Глеб. Или тот волк, с кем создашь связь.

Ну дела… А я-то недавно думала, что после совета волков, уж точно знаю об оборотнях все!

Глеб начал схватку, и какое-то время мы с Ильгаром молчали, наблюдая за красивым боем. Снежные волки были неутомимы, а мой – бесстрашен и силен. Я и дышать-то забывала, пока смотрела на него.

Но стоило ему закончить поединок и обернуться, как к Глебу подошли еще четыре снежных волка.

– Они издеваются? – возмутилась я.

– Я предупреждал.

– Слушайте, ну вот что ваши волки во мне нашли? У вас там девушек, что ли, нет?

– Девушки на севере весьма пугливы, – протянул Ренар, присаживаясь рядом.

– Да они везде такие, – отмахнулась я.

Ильгар переглянулся с подошедшим к нам Ренаром, и оба мужчины рассмеялись.

– Это мы разом вспомнили про твои чудесные зелья, Дана, раскрасившие волчью шерсть, – пояснил отец Глеба, смотря на сына, которого вновь окружали волки.

– А еще про конфеты с вишневой начинкой и светлячков, – добавил Ильгар.

– Вы и это уже успели обсудить?

– Разве я мог удержаться и не рассказать старому другу такое? – хмыкнул Ренар, потягивая вино и довольно щурясь.

– Зелья и правда знатные. Я оставлю заказ, Дана, если ты не против.

– Я же сама предложила, так что не против.

Похоже, без работы я точно не останусь! И это радовало мое сердце.

– И приезжайте с Глебом погостить в нашу стаю, как будет желание и возможность, – пригласил Ильгар.

– А меня ты, стало быть, не зовешь, – усмехнулся Ренар.

– Ну должен же кто-то остаться нянчиться с внуками, – хмыкнул Ильгар, вновь разливая вино по кубкам и протягивая отцу Глеба.

Я мысленно переварила идею о детях, примеривалась к ней и, пока мужчины завели разговор о чем-то своем, снова перевела взгляд на Глеба. Моего самого сильного и смелого мужчину. Моего лучшего. Единственного.

Допила вино, поднялась и решительно направилась к нему. Может, и некрасиво прерывать бой, нарушая все волчьи правила, но без Глеба я сейчас словно задыхалась. И да, шла к нему, не оборачиваясь на чужие взгляды, не замечая их.

Очередной поединок как раз закончился, когда я оказалась рядом. Снежные волки проиграли, а Глеб, разгоряченный и мокрый, сверкал глазами.

Я приподнялась на цыпочки, обхватила его лицо руками и поцеловала. Радостно загомонила толпа, взвыли оборотни, но шум отошел на задний план. Все, что я слышала, – стук сердца Глеба, ощущала, как нестерпимый огонь бежит по венам.

– Потанцуешь со мной? – спросил тихо.

Он, похоже, не знал, как реагировать на то, что я решила при всех подтвердить нашу связь.

– Да.

Разве я вообще в состоянии оторваться от этого мужчины?

Но мы не успели даже сдвинуться с места, как нас окружили дети.

– Тетя ведьма, тетя ведьма! – заголосили разом. – Наколдуй что-нибудь! Пожалуйста!

Женщины попытались их отогнать, но разве такое в разгар праздника реально?

Я хмыкнула. Что можно сделать с оставшейся каплей силы? Лишь отпустить на волю фантазию. Я отступила на несколько шагов от Глеба, вскинула руки, дунула и прошептала заклинание.

Площадь тут же потонула в тишине, а прямо в воздухе закружилась золотистая пыль. Она осела на волосах и одежде, придавая каждому, кто находился здесь, сияние.

Улыбнулась. Когда я творю сердцем, получается восхитительный результат, но не всегда это ценили. Оборотни вон довольные. Для них эта ворожба до сих пор в диковинку.

Покосилась на любопытные детские личики и вскинула руки по второму разу. Посыпались с неба конфеты, на этот раз без вишневой настойки внутри, следом полетели мыльные пузыри, а от костров отделились язычки пламени, превращаясь в огненных бабочек.

Они поднялись высоко, закружили над площадью, но в руки никому не дались.

– Ты невероятна, – прошептал Глеб.

Я рассмеялась и доверительно ему сообщила.

– Я тут случайно для Ильгара наворожила, теперь совсем без сил. Так что…

– Вся моя, – протянул волк. – То есть… эм-м-м… беззащитная такая… – тут же исправился он.

Я фыркнула и закатила глаза, смахивая золотинку, севшую ему на ресницы. Вокруг нас слышался детский смех – конфеты все еще падали, охали взрослые, шутили, ввязались в детскую забаву с ловлей сладостей мужчины.

– Даже мой отец и Ильгар присоединились, – поразился Глеб, вытягивая руку и ловя конфету.

У него ее тут же выхватил мальчуган, и мой оборотень на мгновение растерялся.

Я хихикнула, утыкаясь ему в плечо.

– Мне так хорошо сейчас, радостно и свободно. Даже не знала, что так может быть, – сказала я. – Спасибо, Глеб.

– Еще бы снежные волки на тебя не смотрели, и вообще бы все было отлично, – заметил мой мужчина.

Тут дождь из конфет закончился, вновь зазвучала музыка, и Глеб, уже не спрашивая, утянул меня в круг танцующих.

И вроде бы вокруг было столько народа, целая площадь, но я не видела никого, кроме Глеба. Где-то там остались костры и смех, над нами плыла, оплетая, незатейливая, но красивая мелодия, и небо над головой оказалось полным звезд и волшебства.

И рука самого желанного мужчины лежала на моей талии, обжигая и заставляя предвкушать, наполняя огнем.

Мы не сводили друг с друга глаз, казалось, боялись даже дышать, чтобы случайно не разрушить это единение, эту близость, от которой рождалось чувство невероятной силы.

Я поймала несколько женских взглядов, которые касались моего Глеба, и снова подумалось… Какая же я глупая! Все сомневаюсь и сомневаюсь, когда между нами все яснее некуда! Я ведь просто в любой момент могу потерять этого мужчину и всю жизнь стану жалеть. Потому что он затронул сердце до самого донышка.

Хуже! Мы могли вообще не встретиться!

– Что случилось? – мой волк остановился и замер, готовый защищать меня от всего мира.

– Глеб, – тихо позвала я и поглубже вдохнула, прежде чем признаться. – Я люблю тебя.

Пусть этого не сказал он, но я не хочу больше ждать! Сердце сделало свой выбор. И другого уже не будет. Только мой волк. Только он. Только Глеб.

– Что? – хрипло уточнил мой мужчина, мгновенно сокращая расстояние на тот шаг, что нас разделял.

Подхватил, приподнял так, чтобы наши глаза были на одном уровне. Ему тоже было все равно, что на нас все беззастенчиво глазеют.

– Я люблю тебя, – повторила, зная, что он ждет этих слов, и чувствуя, как внутри становится легко и радостно.

И вовсе не страшно от огня, полыхнувшего во взгляде моего мужчины. Скорее, волнительно и сладко.

– Я люблю тебя еще больше, – сказал он. – Никому тебя не отдам.

И с какой-то ненормальной нежностью, словно мы находились на краю гибели, поцеловал меня. И весь мир остался где-то там. Тут были только мы.

– Хочу быть твоей, – выдохнула в его губы, едва Глеб оторвался от меня.

– Уверена? – уточнил, но отпускать явно не собирался.

– Да.

Ему было нужно только это мое слово, и никакое другое, чтобы снова поцеловать и медленно опустить на землю.

Народ вовсю веселился, пил вино, танцевал и смеялся, и мы, пробравшись через толпу, наконец-таки вышли на окраину площади. Глеб, не спрашивая, подхватил меня на руки, снова поцеловал, а после сорвался на бег.

Я рассмеялась. Таким нетерпеливым сейчас стал мой волк, пока бежал со мной на руках к дверям дома. И там замер, снова коснулся моих губ.

Ключ пришлось доставать мне, что было той еще задачей. Когда тебя целуют в шею и согревают дыханием, вообще легко можно забыть, что хотелось сделать.

А когда мы все-таки оказались внутри дома и заперли дверь, Глеб, не прерывая поцелуя, понес меня наверх.

Наверное, чудо, что мы вообще добрались до спальни. Останавливались часто, задыхаясь от губ друг друга, и все равно нам было мало каждого прикосновения. Тот огонь, что бился в нас, уже почти невозможно сдержать.

Глеб опустил меня на постель, как-то совсем ласково потерся носом о мою щеку и прошептал:

– Дай мне несколько минут, чтобы принять душ, Дана, а потом… я весь твой.

– Обещаешь? – прошептала, не сводя с него глаз.

– Да.

Очередной поцелуй – чувственный, глубокий, яркий… Мне не удалось сдержать стона, и Глеб с трудом оторвался от моих губ.

Я лежала, оставленная моим мужчиной, несколько минут, с бешено колотящимся сердцем, горящими губами и жаром во всем теле, даже не пытаясь прийти в себя. Какое тут! Этот волк распалил меня одними своими прикосновениями так, что и на ногах уже нормально не держалась.

Глеб вскоре вернулся. Влажные волосы и местами стекающие капли воды – все же мой оборотень сильно торопился – лишь усилили запах его кожи, и я не удержалась и провела по его плечу языком.

– Дана, ты хоть представляешь, как на меня сейчас действуешь, а? – хрипло спросил он, напряженный и сильный, но даже не попытался остановить.

– Наверное, так же, как и ты на меня. Я словно захмелевшая.

Потерлась щекой о его грудь, обхватила руками за шею и подставила губы. Глеб глубоко вдохнул, целуя. А потом выдохнул и принялся меня раздевать, бережно и нежно лаская. Несколько раз Глеб замирал, стоило мне застонать. Ему безумно важным оказалось знать, как я отзываюсь на его прикосновения. В какой-то момент с мужчины слетело полотенце, сидевшее на бедрах, и ощущение кожи к коже стало совсем запредельным.

Я потерялась в любви моего мужчины, зацелованная и заласканная им до невменяемого состояния, когда жар становится совсем нестерпимым, и все, что остается, – стонать и шептать имя моего волка. Зря люди считают, что оборотни – звери. А если это вдруг и так… Мой самый нежный и неутомимый, чуткий и жадный.

И все же, несмотря на это, боль первого проникновения была острой, и я вскрикнула, цепляясь еще сильнее за плечи Глеба.

– Все хорошо, девочка моя, огненная моя ведьмочка, – прошептал он, целуя и не выпуская из своих рук.

И захочешь сейчас – не вырвешься. Но я не хотела. Неприятные ощущения почти сразу же сошли на нет, и остался только огонь, пылающий в нас обоих. Я подалась навстречу осторожному движению Глеба, простонала в его губы, и наш поцелуй вышел медленным, тягучим, обещающим наслаждение.

– Люблю тебя, – прошептал Глеб, отрываясь на мгновение, не давая ответить, что я его тоже.

Я стонала в его руках, сгорая и возрождаясь с каждым прикосновением, с каждым поцелуем, с каждым размеренным, сильным движением.

Вспышка удовольствия вышла яркой, напоминая пронзившую молнию, которая прокатилась волной по всему телу. Перед глазами вспыхнули звезды, и я ощутила, как Глеб, держа меня в объятьях, тихо рыкнул и чувственно прихватил кожу между шеей и плечом зубами. Это было совсем не больно, скорее, волнующе и как-то вполне нормально вписывалось в нашу близость.

– Теперь ты совсем моя, – прохрипел и прижался губами к укусу.

Кожа в том месте запылала огнем, а Глеб, не давая возможности спросить, поцеловал, окончательно срываясь. И я снова таяла, рвалась ему навстречу, вскрикивала. И в этот раз вспыхнула с моим мужчиной вместе, рассыпаясь на искры.

Глеб отдышался, медленно поцеловал в губы, немного отстранился. Я все еще была оглушена произошедшей близостью и вся горела.

– Как ты, моя радость? – прошептал, покрывая поцелуями лицо.

– Шевелиться пока не могу, – ответила, улыбаясь и смотря на моего мужчину. – Глеб, а тот укус… Ты это так метку поставил?

Он рассмеялся.

– Какая же ты у меня любопытная.

– Привыкай.

Я ответила на его поцелуй.

– Да. Поставил метку. Не переживай, шрам будет едва заметный, но в нем капля моей волчьей силы. Теперь все оборотни знают, что ты моя.

В голосе Глеба слышалось такое непередаваемое счастье, что я совсем растаяла.

– Хочешь чего-то? Может, перекусить или отдохнуть? Или приготовить тебе ванну? – спросил Глеб, поглаживая меня всю.

– Хочу, – прошептала я. – Иди ближе и повторим.

Глаза волка вспыхнули огнем, он шумно втянул воздух, и я в очередной раз пропала в поцелуях и ласках моего мужчины.