Глава 11. Об ожидании, передышке и сосновых шишках

У Доброславы руки тряслись. Белая-белая, сама не своя. Молча обняла Василину, прижала к себе. Губы дрожали тоже.

– Мама, что случилось? Что боги сказали?

Доброслава всем телом вздрогнула, всхлипнула, головой покачала. Словно не в силах сказать. Смятение в глазах. Василина никогда не видела матушку такой. Доброслава всегда спокойна, уверена в себе, всегда знает что делать. Кто как ни она? А тут…

– Сама скажешь? Или я скажу? – подал голос Джарелт из-за спины. – Она взрослая, имеет право все знать.

Та-ак. Василина себя в руки взять постаралась. Очень серьезно, как могла спокойно – глянула.

– Мама?!

– Я Всеволода видела, – шепотом сказала Доброслава, глаза совсем темные стали. – Не наяву, конечно. Видение было. Там, в лесу, в Круге камней. Нет, я не уверена, но… Это ведь не может быть он. Но как иначе? Я сама была готова уйти, почти попрощалась… Если богам нужна жертва, то я готова была. А тут… Я видела, что ребенка своего провожала на ту сторону. Сына. Он еще обернулся ко мне, улыбнулся так…. Словно говоря: «Не беспокойся за меня». Я не понимаю это. Как же возможно? Я… – губы задрожали еще больше.

Василина сама чувствовала, как сердце замирает.

Обняла мать, на Джарелда глянула.

– Да, – мрачно кивнул он. – Я тоже видел. Твоего брата и свою дочь. Могу сказать только, что это не смерть… не так. Это другая жизнь в другом мире. Так уж суждено. И даже больше скажу – это огромная сила, благословение богов. Но и ноша тяжелая.

Спокойно, твердо, но голос все равно глухой, словно песком царапает. Лицо бледное, и возраст как-то особенно отчетливо проступает морщинами.

– И что нам делать сейчас? – спросила Василина растеряно.

Все это вот так, сразу, было сложно осознать.

– Пока – ждать, – сказал Джарелт. – Дальше уже не от нас зависит.

* * *

– Как ты?

Василина сама нашла его на заднем дворе, глубокой ночью. Сначала в комнату к нему пришла, уж очень хотелось поговорить. Но дверь была открыта и пусто… Принялась искать. Ульвар сидел на перевернутой бочке, отвернувшись.

– А? – вздрогнул, дернулся было встать, но потом передумал. – Ты чего не спишь?

– Не спится, – пожала плечами Василина.

– О брате думаешь? – тихо спросил он. Не встал, только голову на Василину поднял, когда она ближе подошла.

Она дернула плечами.

– Да. Так странно все это. Никак не пойму – неужели действительно правда? Разве может так быть?

– Думаю, правда, – сказал Ульвар.

– Мы ведь его мертвым считали… не знаю… хотя мама тоже говорит, что сердце всегда чувствовало, хоть и боялась в таком признаваться даже себе. И сейчас я даже не могу понять, радоваться мне или горевать. Если он действительно жив… Это совсем безумно. Мы его как-то найти должны? Да? Или он сам вернется? Я не понимаю.

– Думаю, вернется, – сказал Ульвар, осторожно Василину за руку взял, большим пальцем ее пальцы погладил. – Если боги так решили, они его приведут. Может быть, он уже где-то рядом, это ведь не сегодня началось. И Ингрид сны давно снятся.

Ингрид…

– Тебе страшно за нее?

Может и не стоит такое спрашивать, но как иначе?

У Ульвара подбородок чуть дернулся.

– Страшно, – признался тихо. – Знаешь… Я понимаю, что это и ее выбор тоже, она не случайно так долго ждала. Она знала и была готова, я думаю. Понимаю, что это… – вздохнул тяжело. – Если честно, толком пока плохо все это понимаю.

Глаза на нее поднял. Василина шагнула ближе, пальцами по волосам погладила. Удивительно мягкие у него волосы, кольцами вьются.

– Я тоже не понимаю, – призналась Василина.

Об этом говорили уже, но одно дело, когда только догадки строишь, другое дело, когда вот так все.

Ульвар поднялся на ноги и Василину обнял. Братские объятья почти, просто обоим сейчас нелегко, нужна поддержка. А вот так, вдвоем, лучше. Василина ему в плечо уткнулась. Зажмурилась. Немного спокойнее стало, по крайней мере, она с этим не одна.

– А ты уедешь? – спросила, не открывая глаз. – Отец твой уезжает, у него свои дела. А ты? Останешься еще?

Ульвар кивнул. Начала молча, потом подбородком о ее лоб потерся.

– Останусь. Если ты не меня не выгонишь, – чуть усмехнулся. – Неспокойно тут, мало ли что. Вдруг моя помощь понадобится.

Василина чуть носом шмыгнула, сама крепче к нему щекой прижалась.

– Не выгоню, – быстро глаза на него глянула, и уткнулась носом снова. – Не знаю… Я уже сама толком не понимаю, как правильно. А если опять эта серая гниль полезет? Мне всегда казалось, что и сама справиться могу, но сейчас… Сейчас ничего не понимаю. Что нам делать? Ждать? Сколько ждать?

Ульвар чуть усмехнулся ей в макушку.

– Только боги знают сколько. Ничего, не бойся, мы как-нибудь справимся. Не думаю, что уж очень много ждать осталось.

Как-то должно все это решиться.

Если б только Всеволод мог вернуться и остаться тут с ней. Тогда точно можно было бы ничего не бояться. Тогда он был бы законный хозяин, и никакие царские люди ничего бы не смогли сделать. А так… Что?

Успеет ли вернуться, пока какая-нибудь страшная дрянь опять из леса не полезет?

Вот так ждать невыносимо.

От Ульвара пахло лесом, немного свежим деревом – это он сегодня сломанную дверь чинил. Еще немного шерстью и теплом. Уютно так пахло, по-домашнему. Вдруг подумалось, что за эти дни он почти совсем своим стал, и совсем не хочется, чтобы он уезжал. Василина привыкла к нему. И пусть фыркала вначале, но если уж выбирать, если уж все равно без этого никак, то он и правда был бы лучшим мужем для нее. Куда лучше, чем какие-то царские посланники. По крайней мере, ему тоже судьба этих земель не безразлична.

Подняла на него глаза.

Вот только сказать такое вслух она не решится. Но сейчас и не надо. Сейчас у них и других забот хватает. Только по тому, как Ульвар обнимает ее, как пальцами по спине поглаживает, тихонько, но… рука так и тянется пониже спины пощупать. Но Ульвар держится пока. Так что, похоже, он и сам не против. И сердце гулко колотится. И даже все волнения меркнут, когда…

Мысли только всякие в голову лезут, местами даже не очень приличные. Вдруг интересно, какой из него волк? Она ведь не видела никогда.

– Я завтра хочу по окрестным деревням проехаться, – сказала осторожно. – По лесу. Ну… не знаю, просто посмотреть как там дела. Да и проветриться немного, все обдумать. Поедешь со мной?

Не то, чтобы это нужно было, но отличный повод ведь. Даже сложно сказать, для чего повод. Василина поняла, что смущается и сама толком признаться не может. Побыть вдвоем. Поговорить.

Ульвар заулыбался, словно все ее мысли прочитать мог.

– Конечно, поедем.

* * *

– Не хочешь искупаться?

– Ты что? – удивилась Василина. – Холодно ведь!

– Холодно? – удивился Ульвар. – Да, я и забыл, что вы люди такие неженки!

– Ах ты!

Василина подобрала шишку, запустила в него. Ульвар увернулся засмеялся. А потом быстро подхватил Василину на руки и закружил.

– Что ты делаешь!

Ей и самой было весело, легко. Даже и подумать не могла, что может быть так. Давно уже не смеялась, забывая обо всем. А тут – словно в детство вернулась, словно нет у нее никаких забот. И можно ехать по просыпающемуся лесу, дышать ароматом свежей травы и клейких листочков, весенних цветов… можно скакать по полям, догоняя друг друга, можно сидеть у речки под соснами, слушать как журчит быстрая вода… Словно нет никаких бед и забот, все, что не здесь – куда-то уходит и остаются только они двое и этот лес.

И так хорошо бегать и кидаться друг в друга шишками, как дети, хохоча и визжа. А потом упасть на мягкий прошлогодний мох… Немного на Ульвара упасть, он так завалил ее на себя, чтобы не ушиблась, обнимая за талию. И не хочется вставать, вырываться из объятий.

Чуть-чуть угрызения совести мучают, что она тут развлекается, когда люди там врага готовятся встречать. Но, с другой стороны, прямо сейчас ничего особенного не происходит, ничего нового. То есть, всем понятно, что неспокойно и нехорошо в лесу, но прямо сейчас не нужно ничего особенного делать все равно. Никто не нападает. Это совсем небольшая передышка, скорее всего, и скоро снова полезет какая-нибудь дрянь. Но сейчас тихо.

В окрестных деревнях укрепления строят, подновляют старый тын, где есть силы – прямо хорошим частоколом ставят. В Васильках даже ров решили копать со стороны леса. Дозорных поставили, чтобы никто незамеченным не прошел. Пока никакой заразы больше не видели, но точно этого не избежать.

У Василины во дворе Тихомир взялся молодых парней тренировать, втрое больше обычно. Сложно сейчас конечно, поля пахать надо, у мужчин и так работы полно, но когда серая гниль нападет, никакие поля уже не понадобятся.

Подготовка идет. Василина по деревням ездила, видела все своими глазами.

А пока спокойно. И хоть немного можно выдохнуть и отдохнуть. По дороге домой немного задержаться.

– Удобно? – весело спросил Ульвар.

– Удобно, – согласилась Василина, еще и ногу на него чуть закинула.

Немного кольнуло – не слишком ли много она себе позволяет? Но ведь и Ульвар уже не совсем чужой. Да и она не скромная девочка, которой надо лишь удачно замуж выйти. Она хозяйка на этой земле. Да и ничего лишнего, на самом деле, не позволяет себе. Да, лишнего – ничего. Не больше, чем если бы Ульвар был ее братом.

Она вообще по-мужски одета, в штанах, в сапогах для верховой езды.

Лежит у Ульвара на плече, слушает, как его сердце стучит. Как он дышать чуть чаще начинает, но даже не пытается ничего сделать. Только у него на руках, чуть повыше запястья, волосы дыбом встают.

И вдруг так интересно становится…

– А ты когда волком оборачиваешься, как это происходит? – спросила Василина, пальчиком по плечу поглаживая. Очень хотелось по груди погладить и животу, руки так и тянулись, но это как-то слишком личное. Лишнее как раз. А так – ничего.

– Хочешь посмотреть? – он ей в макушку фыркнул.

– Хочу, – призналась она. – Я волков видела, но как оборачиваются – никогда.

– Многие люди считают, что это довольно отвратительное зрелище. Тело словно плывет, ломается противоестественно. Хотя на самом деле все происходит очень быстро.

– А это… больно? – ну, интересно же.

– Нет, – Ульвар головой покачал. – Ну, первые несколько раз в детстве бывает очень болезненно, но потом тело привыкает. Перестроиться всегда сложно. Для взрослых нормально.

– Покажешь? – и даже сердце чуть быстрее заколотилось.

Села рядом, чтобы Ульвару не мешать.

– Покажу, – согласился он, широко улыбаясь. – Только мне раздеться надо. Я, конечно, могу и в одежде, но все порвет. В чем я потом обратно поеду?

– Да раздевайся, – пожала плечами Василина.

Хотела было сказать: «Да чего я там не видела», но не стала. Не все видела, надо признать. Чуть смутилась даже. Но интересно все равно.

– Хорошо.

Ульвар быстро сапоги стащил, потом быстро вскочил на ноги, отстегнул перевязь с мечом, кафтан снял, рубаху… Плечи у него широкие, вся грудь и живот темными курчавыми волосами покрыта. И спина… но спина меньше. Интересно, что когда Есиславом был, когда Василина его перевязывала, волос не так много было. Но оно и понятно, там личина наложилась. А ведь красивый… Василина поймала себя на том, что разглядывает его, и щеки начинают краснеть.

Хотя штаны, надо отдать должное, Ульвар снимал, повернувшись спиной. Василина сама чуть отвернулась, только искоса поглядывая, чтобы оборот не пропустить. Она же приличная девушка!

– Готова? – Ульвар на нее обернулся. Весело ему. Наверняка вот от этих пунцовых ушей Василины весело особенно.

– Давай! – велела она.

И он прыгнул, оттолкнувшись от земли, переворачиваясь в воздухе через голову.

Время словно замедлилось, растянулась. Василина видела, как спина стремительно покрывается густой шерстью, как меняются руки, ноги, как вытягивается стопа, становясь волчьей лапой. Как из позвоночника вытягивается хвост. Как меняется лицо – толком не успела разглядеть, но, может и к лучшему, это все же совсем противоестественно на самом деле. Не по себе. Но так завораживает. Момент магии.

И приземлился Ульвар уже на четыре лапы, головой тряхнул, окончательно волком становясь.

Такой огромный. Он и для человека – высокий, крепкий, а уж по сравнению с обычным волком и вовсе. Черно-бурый, желтые глаза так и сияют.

Потянулся всем телом и зевнул, зубы показывая.

В какой-то момент Василине совсем не по себе стало. Она так и сидела на земле, и сейчас чуть отодвинулась, назад подалась. Зверь же. Нет, она понимала, что не зверь, и что он в волчьем обличье себя отлично осознает и контролирует, но глаза говорили другое.

Ульвар подошел к ней ближе, медленно, не собираясь пугать. Осторожно морду вытянул. Василине даже показалось, что он улыбается, хотя как волки улыбаться могут? Голову чуть на бок склонил, тихо фыркнул, сам Василину разглядывая. 152e1bc

Василина сама руку протянула, легонько коснулась его носа, словно пробуя. А он вдруг взял и ее руку лизнул. Язык такой мокрый, теплый. Василина даже засмеялась невольно. Ах ты! По голове погладила, лоб и за ушами. Он еще ближе шагнул, лбом ей в плечо боднул. И снова.

Огромный такой черный пес. Только хвостом не виляет. Нестрашно совсем.

Она обняла его за шею, принялась гладить.

– Хороший песик! Хороший!

Он засмеялся. Как волки смеются? Он ведь не настоящий волк, так что мог, тихо, лающе, тело чуть затряслось от смеха. И боднул сильнее, подался вперед, заваливая Василину на землю, сам рядом плюхнулся. Она гладила его, ероша шерсть на шее, на загривке. Потом он на спину перевернулся, подставляя ей живот.

Потом они снова бегали, словно дети, в догонялки играя. Василина даже в шутку кинула ему палку. Он фыркнул, рванулся за палкой и вроде принес, но, вместо того, чтобы отдать – перекусил и изжевал в труху, и только потом к ногам выплюнул. Словно говоря, что в такие игры играть не будет. Но это все равно баловство. И радостно запрыгал вокруг.

А потом побежали к речке, и Ульвар с разбегу в воду влетел. Наплавался там вдоволь. Потом выскочил на берег, отряхиваясь, обрызгав Василину с ног до головы.

Потом они снова устроились на холме, он положил ей голову на колени, она чесала ему за ушком. Ульвара-человека она бы так обнимать не решилась, но волка можно. Что плохого в том, чтобы погладить большого хорошего песика? И хороший песик без зазрения совести этим пользовался.