Глава 10. О горькой правде и тяжелых раздумьях

Василина ждала, не находя себе места.

Сама на башенку у ворот влезла, чтобы дальше видать было. Уж очень тревожно. Даже когда Есислава ждали – так не волновалась. А тут… Сама не могла себе объяснить, что же не так. То, как матушка прощалась с ней – быстро, словно торопясь уехать, боясь лишнее сказать. То, как Джарелд прощался с Ульваром, и тот ходил потом, словно пыльным мешком по голове стукнутый. Словно не себе. И молчал. И от этого общего молчания только еще беспокойней становилось. Лучше уж наверняка знать, чем так.

Шаги снизу. Потом ступенька скрипнула. Василина глянула – так и есть, Ульвар к ней лезет. Они за эти дни едва парой слов перекинулись, а тут вон сам лезет.

– Ну как, не видно? – спросил, и сам шею вытянул, высматривая.

– Пока нет, – сказала Василина.

Ульвар сам выглянул, зубами скрипнул, вытянулся, пальцы сжал, аж захрустели.

– Ну, так то, все равно кто-то вернуться должен… – сказал тихо.

У Василины даже сердце кольнуло и заболело. Хотела было сказать Ульвару, чтобы шел он отсюда, но не смогла.

– Что значит «все равно»?

Ульвар головой покачал.

Поговорить пришел. Долго в себе держал, а тут вроде нет сил держать больше.

– Я сам толком не понял. Но… – вздохнул тяжело. – Мне отец, когда уезжал, сказал: «Береги себя, может, не увидимся больше». Но объяснять ничего не стал. Я много думал… Твоего отца боги позвали, хотели, чтобы он сам к ним пошел, но что-то там вышло не так. Лесу хранитель нужен. И если убили люди хранителя, то надо кем-то заменить. И так, чтобы он сам, по своей воле пошел. С твоим как надо не вышло, так может, моего позвать хотят? Он ведь и так, тоже, хранитель леса, но только с этой земной стороны. Но чтобы настоящую силу получить, нужно в нижний мир спуститься, к Отцу.

И все похолодело внутри. Василина руку протянула, плеча Ульвара коснулась. Хоть и злилась она на него, но сейчас не время совсем. Да и чего злилась – толком объяснить не могла.

– Мне кажется, моя мама тоже думает, что ее позвать могут, – сказала тихо. – Я знаю, что она с отцом должна была уйти, быть там рядом с ним, но не ушла, а только помешала. Когда отца боги позвали, а… Так что теперь вот…

Запнулась, голос сорвался и ком в горле стал, говорить тяжело. Да и не понятно, что говорить. Василина сама толком не понимала во что верить.

– Я не думаю, что позовут твою мать, – серьезно сказал Ульвар. – Это ведь не месть богов, не наказание. Если ее не забрали сразу, как отца твоего, то и нужно ей. Вот Лесу хранитель нужен. А хранитель должен быть мужчиной. Ну… Олень золотые рога, что несет солнце, каждое утро поднимается из нижнего мира в небо, и каждую ночь уходит во тьму. А без этого привычный порядок нарушился. Отец говорил, что как-то в молодости даже видел однажды в лесу этого оленя. Чуть не ослеп от сияния, когда тот в его сторону посмотрел.

Губы поджал.

– Как можно было убить такого? – шепотом сказала Василина, даже не по себе стало. Не то, чтобы она не думала об этом раньше, но сейчас вдруг так реально все стало. Олень – не мог, конечно, но где-то рядом. Солнце…

– Все возможно, – пожал плечами Ульвар. – Люди на многое способны. Говорят, в столице сильные колдуны есть. Они, должно быть, знают, как сделать.

– Вот пусть этих колдунов во тьму и забирают! – буркнула Василина.

Ульвар усмехнулся только, Василину за плечи обнял.

– У них душа черная, – сказал он. – А хранителю, чтобы солнце нести, свой свет нужен. За свою землю, за людей, за лес и земли вокруг должен душой болеть. Иначе не выйдет из него хранителя.

Василина носом тихо шмыгнула, попыталась было упереться ладонями, из рук Ульвара освободиться, но он не отпустил. И вроде бы не крепко держал, а никак не вырваться.

– Это несправедливо все равно.

– А как справедливо? – пожал плечами Ульвар. – Кто-то ведь должен.

– Значит, ты думаешь, моя мама вернется? – спросила, и сама своих слов испугалась.

Словно она радуется, что его отца заберут.

Ульвар кивнул.

– Только знаешь, что меня смущает во всем этом… – задумчиво сказал он. – У меня сестра, Ингрид… и я знаю, что ей порой снятся такие сны. Ну, знаешь, как твоей матери снилось. Что она идет за кем-то во тьму, спускается. Только за кем идет – не знаю. Она говорит, что сама не видит этого, но, думаю, просто не говорит. Понятно, что не за отцом, хранителю там не дочь нужна, а жена. Но только… не может это быть случайный человек.

За случайным человеком во тьму не пойдешь.

Вот действительно странно это.

Василина задумалась и вдруг поймала себя на том, что Ульвара по плечу гладит. Вздрогнула, но отстраняться не стала. Просто ладонь оставила на его плече, не убрала.

– А у нее кто-то есть? – спросила только. – Жених?

– Нет, – Ульвар покачал головой. – К ней многие сватались, но она отказывает всем. Словно кого-то ждет. Отец хотел было даже силой заставить, но не стал. Ругался, когда очередного жениха спровадила. А потом только рукой махнул. Если хочет, пусть так девкой в родительском доме до старости и живет. Но надо б уже принять реальность и…

Запнулся.

Так… значит Игнрид ждет кого-то? И сны снятся…

Что-то заворочалось внутри, не по себе стало, даже мурашки по спине побежали. Потому что не может такого быть. Василина тоже кое-что знала. Но ведь не может… Только если сны снятся, значит жив он? Или все не так?

Ох…

– А кого она ждет, ты знаешь? – спросила у Ульвара, а у самой голос дрогнул.

Тот нахмурился, на нее посмотрел, чуть прищурившись, словно сам стараясь понять.

– Ты знаешь, что к ней твой Всеволод сватался? Ну, как сватался? В окна лазил. Твой отец такого не одобрял, да и мой тоже. Грозился поймать и шкуру спустить. Но как такого, как твой брат, остановишь? Я думаю, твой отец его поэтому в поход и отправил. Так-то понятно, что от царя указ пришел войско выслать, но обычно старших сыновей отправляют.

Не сказать, чтобы Василина не знала, скорее догадывалась. Знала, что Всеволод бегал куда-то, и что отец страшно злой был, когда его на такой отлучке поймал. А еще у Всеволода дар сильный. Сильнее, чем у матери, чем у нее самой. Глебу ничего не досталось, он в отца пошел, дар даже каплей не проявился. А у Всеволода вот… Всеволоду от подземного великого Отца досталось.

– Он… погиб ж… – только сказала тихо.

И сама уже ни в чем не уверена.

Ульвар кивнул.

– Только, я слышал, что тела его никто не видел. Да, после боя пропал, много тогда погибло, не всех нашли. Но там такое, говорят, творилось, что и немудрено не найти.

– Ты думаешь, он жив?

Ульвар вздохнул тяжело. Потом кивнул. Он не сомневался.

И Василина даже сама не могла понять – радоваться ей такой уверенности, или нет. Потому что если жив, то все равно уйти должен. Если правда все это, если Ингрид зовут, то и его позвать должны. Это не совсем смерть, но и человеком он быть перестанет.

Но только как теперь с этим быть – теперь непонятно совсем.

– Ох-х, – вздохнула только.

– Если все так, то и твоя мать, и мой отец скоро вернутся. Может быть, им что-то боги ответят. Боги должны знать.

* * *

Быстрые-быстрые шаги внизу, легкие, а потом скрип ступенек. Еще мгновение, и на башенку взлетела Баженка. Красная, запыхавшаяся, растрепанная.

– Васька! Василинка! Ты здесь? Ой!

Увидев Ульвара даже чуть шарахнулась в сторону, но места немного.

– Что у тебя? – спросила Василина.

– Ой… – Баженка, кажется, уже сомневалась, хотя недолго, отступать поздно было. – Там Данька с Торином драться пошли! В погреб! И дверь заперли! А мне не открыть! Надо делать что-то. Скорее!

– Показывай куда! – Ульвар ждать не собирался, уже сам по лестнице вниз бежал, прыгая через ступеньки. Баженка рванула за ним. Да и Василина тоже, как же, не бросить их.

Мальчишки драться решили, значит. Не такие уж мальчишки, честно сказать, силы у обоих хватает. Ума только не достает. Вот что им опять делить? Баженка еще… Сама ведь, небось, за Торином бегает, Василина отлично видела, как на волчонка смотрит. Пирожки ему таскает. А Данька злится. С одной стороны это вообще не Данькино дело, с другой… не к добру.

– Куда? – спросил Ульвар на бегу.

– Со двора, за кухней дверь в подпол. Они ее изнутри заперли, там засов есть! – Баженка руками показала какой здоровенный засов. – Ой, скорее! А то мне страшно!

– Ага! – кивнул Ульвар, и еще быстрее рванул, Баженка с Василиной за ним никак не поспевали.

– Из-за тебя? – спросила Василина, понимая, что ей все равно не успеть, да и можно не бежать так, Ульвар сам справится.

– Ой, да ты что?! – возмутилась Баженка, потом горестно всхлипнула. – Ой, из-за меня. Но я не хотела! Так вышло… Я это… Ну, Данька увидел, как мы с Торином целовались, – выдохнула отчаянно, глаза страшные сделала.

– Что-о?!

Вот тут Василине самой захотелось за голову схватиться и волосы рвать. Ну как так? Ну, просила ведь не лезть к волчонку!

– Да ничего такого не было! – возмутилась Баженка. – Ну, поцеловал он меня разок в щечку по-братски! Ну и я его разок… И что такого?! А Данька увидел, такой крик поднял! Кто он мне, чтобы так кричать? Он вообще права не имеет! Василина! Ну, ты сама скажи ему! Чего он ха мной ходит так?

– Он тебя защитить хочет! Балда!

Василина запыхалась даже, но Ульвар давно уже успел свернуть за угол и пропасть где-то там. Еще немного сейчас… И оттуда впереди – глухой удар. Потом еще. Потом треск ломающихся досок. Вот же, Ульвар уже успел. И волчий грозный рык, такой, что самим пригнуться захотелось.

Когда Василина с Баженой добежали, Ульвар уже вытаскивал за шкирку во двор двух парней. Вернее Даньку буквально за шкирку, за шиворот нес, притом, что Данька хоть и худой, но рослый, а вот волчонка просто крепко держал за ухо, потому что из одежды на нем остались какие-то лохмотья. Оборачивался, значит. На обоих парнях алые полосы крови, на волчонке от ножа, на Даньке от когтей. Ничего серьезного, так руки, плечи, скорее царапины. Носы разбиты у обоих.

Ульвар сгрузил парней перед Василиной.

– А ну, сидеть, оба! – рявкнул страшно. – Сейчас княжне все объяснять будете!

И все же «княжне», не ему.

Волчонок, кажется, даже уши прижал, хотя в человеческом облике это невозможно. Виновато голову в плечи втянул. А Данька наоборот подбородок воинственно задрал, типа он тут вообще не виноват, он все правильно делал.

– На, прикройся хоть, – Ульвар свой кафтан снял, волчонку отдал, а тот вообще не знал куда деваться, в таком-то виде. – К Баженке приставал?

– Думаю, это не он к Баженке, а Баженка к нему, – вздохнула Василина. – И вообще, выпороть ее надо! Сколько раз говорила, чтоб не лезла, а она все равно.

– Как это выпороть?! – Баженка страшно возмутилась. – За что? Да разве я что плохое делаю?

Волчонок шмыгнул носом, широким жестом вытирая капающую кровь.

– Не надо ее пороть. Это я к ней пришел. Поговорить… и… ну…

И вот так все и вышло.

– Нечего тебе с ней разговаривать! – огрызнулся Данька. – Я же сказал, что если только подойдешь близко, я тебя убью! И убью! Вот!

– За что ты его убьешь?! Ишь, раскомандовался тут! – крикнула Баженка, сама к волчонку подбежала, достала платок, принялась кровь из разбитого носа вытирать. Тот только подобрался настороженно, но сопротивляться не пытался. Лишь то на Даньку, то на Ульвара поглядывал, сверкая глазами.

Ульвар не вмешивался, рядом стоял, сложив руки на груди и наблюдая.

И вот что с ними Василине делать? Ведь по-хорошему объяснить не выходит, чтобы не лезли…

Да какая из нее княжна, если она даже с пацанами справиться не может?

– А нельзя Торина домой отправить? – спросила Василина у Ульвара. Это казалось самым простым решением.

Ульвар лишь усмехнулся, плечами пожал.

– Отправить можно, только он вернуться может.

– Не послушает?

Фыркнул скептически, но ответить не успел.

– А чего ему слушать, если ты ему не вожак? – буркнул Данька. – Он с Есиславом пришел, ему служил. А ты ему кто, чтобы указывать?

– А я ему не вожак, – согласился Ульвар, быстрый взгляд на Торина бросил. – Но и Есиславу он не подчинялся. Не напрямую. Подчинялся своему вожаку, а тот уже Есиславу служил. И не думаю, чтобы этот парень в темных делах участвовал, волки обычно в стороне держатся. К тому же, теперь отец его в стаю принял.

– Нечего ему в стаю! – Данька насупился еще больше. – Чего ему от Баженки надо?

– А тебе чего от меня надо? – уперла руки в боки та. – Чего ты за мной ходишь? Продохнуть не даешь? Кто ты мне? Да ты…

– Подожди, – остановила Василина. – Что у вас вообще произошло? Данька, это ты первый в драку полез?

– Ну я! Я предупреждал!

– А с чего это кто-то должен тебя слушаться? – снова горячо возмутилась Баженка. – Только бы чужой жизни мешать!

– Дура ты, если не понимаешь, – проворчал Данька.

– Да сам такой! – и язык высунула.

Василина вздохнула тяжело. Вот дети же! Все трое. И то, что поубивать друг друга могут – никакой взрослости и разумности не прибавляет. Хотя не поубивали бы, конечно, до такого бы не дошло. То, что царапины на них сейчас – это ерунда. Но и до серьезного доводить не стоит.

А ведь, между прочим, еще недавно, еще года два-три назад, Баженка с Данькой не разлей вода были. С самого детства вместе, во все игры вместе играли. За земляникой в лес вместе бегали и на речку купаться, Баженка вечно с мальчишками играла, ей так веселее. И всегда казалось, Данька ей как брат. Своих-то у Баженки не было, сирота она. Еще когда совсем маленькая была, родители на пожаре погибли, дом сгорел, и еще на соседние перекинулось, перекинулось. Но соседи спаслись, а они… Дело такое… неоднозначное, мутное. На самом деле, Баженкину мать в колдовстве обвиняли, говорили, что дела злые творит, порчу на людей, на скот насылает, одни беды от нее. Сила у нее действительно была, какой-то дальней родственницей Василине приходилось, что-то вроде пятиюродной тетки. Но не такой это дар, чтобы порчу наводить. Василина сама тогда еще маленькая была, правды толком не знала. Но почти уверена, что пожар случился неспроста. Не любят люди колдовство. Боятся. Всего, чего не понимают – боятся. Пока все удачно складывается, так и не против вроде, даже сами к колдунам за помощью идут, но стоит рядом ребенку простудиться или скотине ногу подвернуть – сразу виноватых ищут. Не могут люди так, чтоб виноватых не искать. Когда есть на кого вину свалить, на ком злость выместить – все легче. А кто виноват, как не колдун, если у него сила есть?

Когда Баженку сюда привезли, ей всего три года было. Неделю почти ревела, мамку звала, никого к себе не подпускала. От людей пряталась, то под стол, то под кровать пыталась залезть, кусалась даже, когда пытались подойти. Потом вот Данька как раз подход нашел. Сам еще совсем мальчишка был, ненамного старше. Приходил к ней, у двери сидел, часами разговаривал, яблочки, пирожки приносил, малину для нее сам в лесу собирал – как раз лето было. Даже каких-то куколок из соломы и ленточек ей делал. И как-то постепенно отошла Баженка, выходить стала, разговаривать, людей бояться перестала. Данька ее везде за собой таскал. От петуха защищал, который вечно на маленькую Баженку с клекотом налетать пытался. Да и везде все вместе… Она как хвостик за ним ходила, сейчас удивительно даже.

А потом вот… выросли. Баженку дворовые дразнить начали, что вот смотри, жених какой! Самое то – жених! Готовься девка! Скоро ли свадьба? И Баженка нос задирать стала: «Вот еще! Не нужен мне никакой жених!» Да и Данька тоже. Не так открыто, но тоже бурчал что-то недовольно. Перестал с собой звать, начал больше с парнями… но оно и понятно, он тоже вырос. И как-то все пошло наперекосяк.

И вот теперь не могут нормально договориться друг с другом.

И ругать их сложно, каждого Василина понять могла. Но так оставить точно нельзя. Словами тут точно ничего не исправить. Можно сколько угодно говорить, но как об стенку горох.

– Значит так, – строго сказала Василина, – вы двое, и Даня и Торин, завтра в Васильки отправляетесь, будете коровники чистить, за коровами следить. На неделю. Там как раз что-то подновить надо после зимы, а у вас обоих силы невпроворот, вот пусть хоть с пользой. Работать будете вместе, в паре, я Демьяну напишу, чтобы присматривал за вами. Все понятно? Там и обсудите, кто куда ходить должен. А ты! – она прищурилась, пальцем в Баженку ткнула. – На кухню пойдешь. Тоже на неделю. А то, смотрю, скучно тебе. Там хоть готовить нормально научат.

– Да я все умею! – обиделась было Баженка. – Ты что?! Как на кухню?!

Парни тоже насупились, но спорить не стали. Только злобные взгляды друг на друга бросили и отвернулись, как по команде. Даже смешно. Ульвар только весело руки потер, кивнул Василине.

– Меня бы тоже в дело пристроить, княжна, – и подмигнул. – А тоже бегать начну… ну, куда не надо.

– И тебе найду! – пообещала Василина. – Давай вон, дверь почини. Сам ломал, сам и чини.

Чуть зажмурилась, потому что это как-то слишком. Ульвар помочь пытался. И если б не он, если не выломал сразу – что бы она делала?

Но Ульвар только засмеялся и кивнул.

– Сделаю, княжна. Как новая будет.