Глава 9. О лесной дороге и слове богов

Эти сны не давали покоя.

И даже не всегда страшное снилось, иногда просто что-то тянуло и звало. Он шел. Но дороги толком не разглядеть, не отозваться. В этих снах он вечно шел куда-то, почти на ощупь, в темноте. Временами впереди мелькали огоньки, словно дразнили, и он изо всех сил старался к этим огонькам дойти.

И терял снова. И ноги вязли в болоте, в зыбучем песке. Невозможно было идти. И тогда паника наваливалась так, что невозможно дышать. Он бился, старался выбраться, но только увязал еще больше. Начинал кричать и просыпался весь в холодном поту.

– Эй! – кто-то тряс за плечо. – Эй, что с тобой?

– А? – дернулся, сел в соломе, стараясь хоть немного отойти от сна и прийти в себя. Головой закрутил.

– Ты чего? Кошмары снятся?

– Ага, – согласился он, ладонью пот с лица оттер. – Спать мешаю?

Снова на конюшне на постоялом дворе. Только в этот раз тут еще несколько местных крестьян, направляющихся в город. А он снова кричал, небось.

Мужик, который будил его, тяжело вздохнул.

– Да ничего… Так-то, конечно, под твои стоны не уснешь. Ты это… ну, смотри… не знаю… Все хорошо будет.

По плечу похлопал.

Да и что тут сказать.

– Пойду, немного воздухом подышу, – сказал он. – Может потом сниться ничего не будет.

* * *

Дорогу Джарелд знал.

Но Доброслава и сама знала, хоть и бывала здесь всего пару раз.

Нет, трижды. Но первый раз совсем маленькой, толком и не запомнила, мать приводила. А сама уже – дважды потом. Один раз перед свадьбой, другой – с маленькой Василиной, приводила показать ее лесу, благословение богов получить.

Когда-нибудь и Василина приведет сюда свою дочь.

Сегодня они еще заночуют в лесу, а завтра уже к древним камням выйдут. За один день не успеть.

Только помогут ли боги? Что потребуют за помощь? Боги ничего не дают просто так, даже советы. Нужно заслужить. Нужно что-то очень ценное для себя отдать.

Что если жизнь потребуют?

Доброслава была готова к такому. Страшно было, но она готова все равно. Еще тогда, с мужем должна была уйти, но тогда не ушла, не пустила. Так что, видимо, придется теперь. Как иначе свою вину загладить? Лучше уж пусть ее жизнь боги заберут.

И если так, то, может быть, в ее жизни только этот день, да еще следующий остался. И будет сегодня последний закат, завтра – последний рассвет.

Лес вокруг светлый, почти прозрачный, весенние листочки едва-едва кроны тронули, желтенькие звездочки ветреницы рассыпались ковром под березами… синенькие перелески между ними. Красиво. Все просыпается после зимы. Хочется ехать, смотреть на это, дышать весенним свежим воздухом, и чтобы не кончалось никогда. Пока едут – можно не думать больше ни о чем.

Только Джарелд треплется без перерыва, все какие-то истории рассказывает, о себе, о детях, о том, как живут в лесу. Старший вон у него, Ольгерт, недавно женился, скоро внуков ждет, уже планирует, как будет с этими внуками играть и чему учить. С ним самим дед много возился. Так-то внуки у него есть, старшая дочь недавно родила, но только далеко она, Джарелд их почти не видит.

Доброслава слушает в пол уха, кивает, вежливо улыбается. Немного не до Джарелдовых внуков ей сейчас, но слушает все равно. Вначале еще хотела отмахнуться, попросить, чтоб помолчал, хоть немного в тишине проехать. Но потом вдруг заметила, как мнет Джарелд повод пальцами, ногтем ковыряет, как ерзает в седле, по сторонам смотрит. Как стоит ему замолчать, отвернуться, и желваки начинают играть. Переживает Джарелд, волнуется. Желтые глаза совсем темные стали. Волнуется, и очень старается это волнения не показать, прикрыть болтовней, отвлечь. Что ж, если ему так легче… Им хватает сейчас поводов для беспокойства.

Поэтому Доброслава слушает, кивает и поддакивает, где нужно. Самой говорить не хочется, но пусть так, не сложно подыграть.

Невольно вспомнилось, как Джарелд с сыном прощался, когда уезжал. Обнял крепко, едва ли не слезы на глазах. По спине похлопал. Словно в последний раз. Ульвар даже засмущался слегка, буркнул: «Да ты чего? Все хорошо будет». Джарелд что-то сказал ему на ухо, такое, что Ульвар побледнел даже. «Ничего не говори», – тихо сказал Джарелд, кивнул. И на этом все.

Он тоже не надеялся вернуться? Думал, что боги его могут позвать?

Она сама с Василиной прощалась быстро и сухо. Очень боялась Василину своими переживаниями напугать, девочка и так места себе не находит, на нее такая ответственность легла, а тут еще это… Прощалась так, словно перед обедом гулять пошла.

Ничего. Не это важно.

А Джарелд тоже, выходит, ждет, что его позовут?

Так-то могут, он тоже хранитель этих земель, тоже недосмотрел. Не Ярослава, так его. И удивительно тогда, почему раньше не позвали. Богам люди, а не волки нужны? Так волки как раз дети Отца, принадлежат земле, а люди – Матери небесной. Хотя она сама тоже Отцу служит, ее дар питается от земли, от корней. Все неоднозначно, непросто, и мир един…

– Послушай… – Доброслава не смогла сражаться, прервала Джарелда, решила спросить. – А ты так и не сказал, не было у тебя снов? Боги никогда не говорили с тобой? Не звали?

Не очень к месту сейчас, Джарелд на полуслове запнулся, но это никогда не будет к месту.

И разом подобрался и помрачнел. Потом головой дернул.

– Нет, не было, – поспешно сказал он, и как-то слишком поспешно, что Доброслава не поверила. Головой покачала, глядя на него.

Джарелд вздохнул.

– Если о снах говорить, – не очень уверено начал он, – то Ингрид пару раз странные сны снились. Словно она идет за кем-то в темноте. Куда идет, зачем – не понять. В темноте… а где-то впереди огоньки мерцают, словно зовут.

Губы поджал.

Не случайно ведь.

Ингрид – старшая дочь. У Джарелда два сына и три дочери. Младшая – девочка еще совсем, средняя, Ауд, замужем, вот как раз внуками одарила. А старшая так и одна, словно ждет чего-то. Она, считай, ровесница Всеволода, девушки в таком возрасте уже по несколько детей родить успели, а она все никак…

Знать бы, что это значит. А может, и не значит ничего.

Но вряд ли случайно снятся такие сны.

И голова идет кругом.

И дальше долго не клеится разговор, даже Джарелд умолкает, но ненадолго, потом начинает снова. Про дочерей…

Тихомир едет чуть позади, не догоняет, но и не отстает. Тихо, молча, глядя прямо перед собой. Ни единого слова, ни единого звука за всю дорогу. Он тоже переживает, только иначе, совсем не пытаясь отгораживаясь болтовней, а уходя в себя, но это ничего не меняет. И ловя взгляд Доброславы – вздрагивает, старается улыбнуться ей, но не выходит, только уголки губ чуть заметно дергаются. Не до того.

Ветер тихо гудит в вершинах деревьев, птицы заливаются на разные голоса.

Хорошо…

Только вот, чем дальше они едут, тем тише в лесу. Птиц меньше, цветов меньше под ногами. Почки на ветках только-только проклевываются. Доброслава сначала не обращала внимания, а потом вдруг поняла, что не должно так быть. Словно в глубине леса весна недели на две-три позже наступает.

Сказала Джарелду, тот только кивнул: «Да, этой весной так».

Значит и правда разладилось что-то в мире, и если не остановить – оно дальше пойдет. От этого совсем не по себе стало.

* * *

На ночь поставили шатры. Доброслава ушла к себе, но спать так и не смогла. Не спалось, мысли всякие в голову лезли. Да и как тут уснуть? Долго лежала, глядя в пустоту, слушая лесную ночь, уханье птиц, тихие разговоры. Кажется, даже, снова Джарелда слышала, ему тоже не спалось, а еще Тихомира. Хотела было подойти, но решила не мешать. Не стоит. Болтовни она и так за день наслушалась, а если б что-то важное и срочное, ей бы и так сказали, позвали бы.

Ближе к утру уже, перед рассветом, немного задремала.

А как рассвело, так и будить пришли – пора дальше ехать. Может быть и срочности никакой, они к обеду на место приехать должны, но и тянуть не хотелось.

Дальше зелень в лесу совсем пропала. И даже почки на ветках не набухшие – совсем голое и сухое все. Сухая трава. Птицы совсем пропали, тихо, только ветер.

Кто-то даже осторожно предложил не ходить дальше. Но как не ходить? По-другому у богов спросить не выйдет. Да и нет никакой реальной опасности прямо сейчас.

Но словно мертвый лес. И от этого мороз пробирает.

А ведь это их земля. Они за нее отвечают. И она сама и Джарелд. И Василина, да и Ульвар тоже, пусть и не наследник. И если ничего не сделать – будет хуже.

И чем дальше…

Когда вышли к камням, Доброслава даже не узнала место. Здесь всегда зелено было, всегда весна раньше времени приходила, снег едва ли не в конце зимы таял, подснежники выглядывали. А сейчас ничего. Словно пожар прошел. Сухие деревья, мертвые, потемневшие. Сухая трава под ногами, едва ли не пылью рассыпается.

Камни стоят…

Странно ощущается все это, раньше такого не было. Словно давит что-то, словно гудит, и гул этот из-под земли, даже немного земля трясется. Что-то недоброе происходит.

– Сейчас пойдём? – осторожно спросил Джарелд. – Или пообедать сначала?

И отлично видно по нему, что не до обеда сейчас, уж очень хочется с делами разобраться. Значит припекло сильно, что Джарелд готов пропустить обед! Раньше с ним такого не случалось.

– Не торопись так, – сказала Доброслава. – Сейчас уже некуда спешить. Давай отдохнём немного. Возможно даже, ночи стоит подождать. Днем все равно нам ничего не ответят.

С Отцом лучше говорить ночью.

Хотя обедать конечно… Тут и кусок в горло не лезет, сложно это. Поставили шатры снова, достали еду. И даже Джарелд сидел молча, только хмуро глядя перед собой. Тягостно.

Потом вместе к камням подошли. Доброславе показалось, те даже загудели, когда она руку протянула, чтобы коснуться. Хотя угрозы в этом не было, скорее наоборот. Они словно ждали Доброславу, звали.

А вот стоило Тихомиру подойти, и загудели совсем иначе. Словно предостерегая.

– Тебе лучше не входить в Круг, – сказала ему Доброслава. – Здесь не любят чужих.

Тихомиру такое не понравилось, он все время за ней ходил, не отходил ни на шаг. Позади словно тень.

– А ему можно? – на Джарелда недобро глянул.

– А я свой, – так же недобро буркнул Джарелд в ответ.

Его тоже, наверняка, сюда с детства водили. Может быть, даже больше, чем Доброславу. Только сила Джарелда в другом.21b4bc

Тихомир насупился, демонстративно у самой границы встал, показывая, что бдит, ничего не упустит.

Смешно, словно соперничество между ними. Хотя что уж тут можно делить?

Джарелд волчий царь… хотя князь, скорее, хоть он и называет себя царем. Тихомир – воевода, который своему князю служит. Или ее, Доброславу делить? Так Джарелд на неё и не посягает.

– Хватит вам, – Доброслава ладонь на один из камней положила, прикрыла глаза. – Мы не просто так пришли.

Уж между собой выяснять что-то точно не стоит.

Камень шороховатый, словно живой.

Под пальцами стало тепло, и легкое покалывание. Но ничего больше. Камни отзывались, но пока ничего сказать готовы не были.

Вечера нужно ждать. Все по правилам делать. С восходом Луны окропить кровью, попросить, как подобает.

* * *

– Подожди… – Тихомир перед самым началом остановил ее, но тут же замялся, стоял, только желваками шевеля, ничего не говоря. – Ты там… осторожнее…

Смешно. Доброслава почти уверена была, что позовут ее боги, она уйдёт и больше не вернётся никогда. Что все на этом. И даже не страшно вдруг почти, потому что все так, как должно.

– Все будет хорошо.

Тихомир головой замотал, он с таким согласен не был. И вид у него сейчас, словно у напуганного ребёнка.

– Доброслава…

“Я не могу без тебя” – это так отчетливо в его взгляде. Сейчас-то уж можно признаться во всем. Может больше они не увидятся.

И Доброслава осторожно по плечу воеводу погладила. У того аж губы дрогнули.

– Не бойся за меня, – сказала Доброслава. – Что бы ни случилось – это воля богов. Не нам с ними спорить.

– Если тебя позовут, я за тобой пойду. Буду там тебя охранять тоже, – сказал он уверенно, хоть и голос чуть подрагивал.

Доброслава головой покачала, вздохнула тяжело. Что сказать?

– Не надо, – попросила тихо. – Это не твой путь, не твоя ноша. Это моя.

И не выдержала, шагнула вперед, обняла его.

И Тихомир вдруг тихо всхлипнул в ее руках. Сам обнял, прижал к себе крепко, в ее волосы уткнулся.

– Я не смогу иначе Славушка. Если б мог, я бы не отпустил тебя. Но это не моей власти. Значит, пойду с тобой. Не знаю как пока, но пойду. И здесь, и в нижнем мире буду рядом, за спиной. Вдруг тебе и там моя помощь понадобится.

Доброслава прижималась щекой к его груди, чувствуя, как сердце колотится. И точно не могла отказать.

– Знаешь, – сказал он совсем шепотом, – может не стоит говорить, неправильно, но… Когда как ни сейчас? Я ведь всю жизнь тебя люблю. Я как увидел тебя, еще девчонку, понял что все, пропал… Понимал, что не для меня, и никогда не будет… Но разве это имеет значени? Прости что… Не знаю, зачем тебе…

Вздохнул судорожно. Зажмурился. Носом о ее макушку потерся.

А когда Доброслава глаза на него подняла, а он вдруг взял и поцеловал в губы. Быстро, словно боясь не успеть, крепко сжимая ее, чтобы не вырвалась и не убежала. Но Доброслава и не думала убегать. Горячо, словно в последний раз.