Глава 8. О новых планах и старых знакомых

За четыре дня в седле Василина вся вымоталась, сил совсем не осталось. Проехали по ближайшим деревням, проверили все, людей предупредили. Один раз еще в деревне заночевали, и один раз в лесу. В целом, тихо все было, но, все же одного зараженного поймали, вернее даже – он сам к ним вышел, ночью, на стоянке, наброситься хотел. Страшный. Уже и на человека не похожий. Но, к счастью, быстро заметили, лошади заволновались, так что и люди готовы были. Когда Василина проснулась и прибежала – уже все закончилось.

А больше и ничего.

Но пересчитали в деревне – вроде все сходилось, никто не ушел. Только если один появился из леса, то могут и еще. Надо готовиться и ждать.

А еще лучше – ехать в лес и искать источник этой заразы. И по-хорошему Василине самой надо ехать. Кому еще? Ни отца, ни братьев, теперь она за старшего тут. Поэтому ей и решать. Ей разбираться. Отец не зря всему учил.

Страшнее всего было не справиться и подвести людей. Даже самой умереть не так страшно. А вот если из-за ее ошибки погибнет кто-то…

Конечно, и матушка, и Тихомир рядом, они всегда помогут и подскажут. Но решать все равно ей.

Вот сейчас вернутся, нужно будет решать, что делать. Нужно царю писать. От одной только мысли об этом голова болеть начинала.

И вот, обо всем этом думая, Василина и въехала домой, во двор, вслед за Тихомиром. Не сразу поняла, что что-то изменилось, у них гости. Очнулась толком, когда поняла, что Тихомир уже спрыгнул на землю и разговаривает с каким-то незнакомым парнем, глядя на него снизу вверх. А ведь Тихомир и сам не маленький, и высокий, и плечи широкие. Но этот – на полголовы выше. Здоровенный. Волк.

– Отец-то давно приехал? – спросил Тихомир, так, словно давно парня знал.

Василине и самой казалось, что она его знает. Ведь где-то видела.

– Вчера вечером, – сказал тот. – Я почти вслед за ним успел, потом сказал, что с отцом, только чуть отстал в дороге. Они с княгиней Доброславой все обсуждают что-то.

Тихомир кивнул, хлопнул парня по плечу.

– Сам-то как?

– Нормально. На мне так ничего не появилось, так что можно не волноваться.

А потом повернулся к Василине и улыбнулся.

И вот тут словно дернуло, все перед глазами пронеслось. Ульвар. Даже сомнений никаких. То, как он смотрит, как улыбается… Нет, на Есислава совсем не похож, но это все равно…

И даже не так. Она ведь его в своем обличье видела. Вот этого парня… где-то встречала. Только не сразу смогла вспомнить – где. Он ведь не приезжал. Где-то в городе? На ярмарке два года назад. Словно в другой жизни, еще отец был жив, все казалось так спокойно и легко. Осенняя ярмарка, танцы вокруг костров на площади, хороводы. Они тогда в какой-то момент оказались рядом, вместе прыгали через костер, он ее за руку держал. Она и не знала тогда, ну, парень и парень. Тогда разве что парой слов перекинулись.

А он, интересно, знал?

Василина тоже спешилась, сделала шаг.

И вот тут на крыльцо вышла матушка. И Василина разом вспомнила о делах. Люди ведь смотрят, и нужно все правильно сыграть. А то приедут царские люди, будут спрашивать.

– Мама! – шагнула навстречу. – Князь Есислав погиб! Там, в деревне. Он сражался с зараженными и… его убили.

* * *

– Мы с Джарелдом в лес поедем, – сказала Доброслава. – К старому кромлеху. Тут нам без помощи богов не справиться, нужно хоть совета спросить. Что-то разладилось в Лесу, если серая гниль появилась, и просто так от нее не отгородиться. Джарелд меня проводит и покажет, он лес лучше знает.

Василина кивнула, она и сама об этом думала. Сейчас только боги и помогут.

Очень не хотелось матушку в лес отпускать, не хотелось здесь одной оставаться, но так будет правильно, она понимала. Только, может, стоит ей? Она ведь сейчас здесь хозяйка?

– Может быть лучше мне? – осторожно спросила она. И у самой сердце замерло. Страшно было ехать, не хотелось, но вдруг надо? Разве это не ее обязанность? Она ведь не может отказаться от такого.

– Нет, Василинка, – мягко сказала Доброслава. – Это точно мое дело, не твое. Когда твой отец погиб, ко мне ведь боги уже обращались, только я не поняла. Мне нужно. По крайней мере, поехать и попросить совета точно нужно мне. И прощения, за то, что не поняла тогда, сделала не так. Я поеду, а ты тут оставайся. Ты здесь нужнее.

Здесь…

Вдруг поняла, что за матушку еще страшнее.

И так отец ушел в лес и не вернулся, брат ушел. А если сейчас еще и матушка, Василина совсем одна останется.

Губы дрогнули.

– Ты ведь вернешься? – спросила она, очень стараясь, чтобы голос спокойно и твердо звучал.

Хотелось даже закричать: «Нет, не уезжай! Не надо!» Но они тут не одни, и нельзя так кричать. Плакать нельзя. Василина умом-то и понимала, что матушка права, но сердце вдруг так заныло, что хоть вой.

– Я с тобой поеду, Доброслава, – сказал Тихомир. – В лесу опасно. Джарелджу я, конечно, доверяю, – он кивнул в сторону волка, – но должен быть кто-то из своих. Так будет правильно.

– Василине тоже помощь и поддержка нужна, – сказала Доброслава.

– Тут и Лучезар останется, и Антип, – сказал Тихомир. – Если что, нужно будет, подскажут. Да и воинов хватит. В лес, думаю, не стоит много брать.

Боярин Лучезар всегда при отце был, Василина его с детства знала, и на его советы готова полагаться. Деду еще служил. Да, если нужно будет, есть к кому за советом обратиться.

– Если не против, княжна, – Джарелд чуть улыбнулся, – я бы половину своих, что приехали со мной, у тебя бы оставил. В качестве соседской помощи. Хочешь, они клятву на крови принесут, тебе служить будут. Сейчас времена сложные, нам вместе держаться стоит. Ульвара оставлю с ними. Он, может, и не слишком умен временами, но если нужно будет драться – это отлично умеет. Мудрые советники у тебя и так есть, а у него зубы крепкие.

Глаза сверкнули насмешливо.

Ульвара.

И смотрит так, словно что-то задумал… И Василина даже почти знает что. Вот же! Хитрый волк. Он ведь еще давно Ульвара Василине в мужья предлагал, когда еще Василина и не наследницей была, а просто княжья дочь. А теперь этот Ульвар останется здесь, ее защищать. Не успеет оглянуться Василина, как он и вовсе хозяйничать начнет.

И хуже всего, что Василину обрадовала эта новость. Возмутила почти, что даже отказаться захотелось. Но и вдруг обрадовала. Неправильно это.

И не откажешь ведь. Джарелд помощь предлагает, людей своих предлагает. А у них тут серая гниль и вообще непонятно что. Тут, пожалуй, и волки нелишними будут. И вообще, только отношения наладились, так что снова портить отказами не стоит. Держаться вместе нужно, тут Джарелд абсолютно прав. И помощь разумна.

– Благодарю за помощь, – Василина склонила голову. – Только Ульвар действительно очень горячий. Пусть он пообещает… без клятв на крови, просто на словах, что в моем доме будет мне подчиняться. Я знаю, что волки гордые, и подчиняться женщине не всегда готовы. Пусть пообещает сейчас. В лесу – другое дело, но в своем доме я хозяйка.

Даже дыхание задержала – не слишком ли круто она? Волки не станут.

На крови клятву с него не возьмешь, он такой же княжий сын, как и она, ей служить не обязан. Но если пообещает, Василина почти уверена, что будет стараться сдержать слово.

Глаза Джарелда засверкали совсем весело, словно он только такого и ждал.

– У-уль! – позвал он. – Княжна Василина верно говорит, у тебя дури через край.

Ульвар, до этого сидевший в углу и молча слушавший, поднялся на ноги. И такому повороту, в отличие от отца, был не слишком рад.

– Обещаю, – мрачно сказал он. – Я клянусь, княжна, что под твоей крышей буду подчиняться твоему слову.

Зубами скрипнул. Словно что-то задумал уже, а эта клятва его задумке мешает.

– Вот и славно, – потер руки Джарелд. – Уверен, Доброслава, они тут справятся и обо всем договорятся.

* * *

Он постучал к ней сам. Василина даже и не сомневалась, что он придет.

Открыла дверь, пропустила внутрь. Не то, чтобы злилась на него – вроде и не за что совсем, но как-то… Что ей не дает покоя?

– Приходить ночью к незамужней девушке не очень прилично, – сказала строго.

Он только фыркнул.

– Ты ведь все равно меня пустила. К тому же я не к девушке, я, считай, к князю пришел.

С усмешкой так.

Василина руки в боки уперла. И что у него за неотложные дела?

– Что тебе нужно?

– Просто поговорить, – Ульвар пожал плечами.

– Это так срочно? Посреди ночи.

– Нет, совсем не срочно. Но ты все равно не спишь. Просто хочется тихо, без лишних глаз, – он вздохнул. И замолчал, чуть хмурясь, Василину разглядывая.

– О чем? – поинтересовалась она. Губы поджала.

– Ты злишься, – сказал он. – Что-то не так?

– Вовсе нет.

– Злишься, – он чуть улыбнулся. – Не хочешь, чтобы я здесь оставался? Я что-то сделал не так? У тебя другие планы?

В чем причина на самом деле?

Что-то в этом было, излило, раздражало Василину, словно соринка в глазу. Но что именно – никак не понять.

– Да нет, – сказала она. – Все правильно. Помощь нам сейчас не помешает. И я… я благодарна за то, что ты сделал.

Но именно помощь нужна, а не…

– Боишься, что я попытаюсь пригрести все к рукам? – спросил он.

Василина выдохнула. Губы поджала.

Да.

Но как-то глупо все это. Или не глупо? Наверно, стоит начистоту.

– У твоего отца явно какие-то планы, – сказала она. – Он так ухмылялся и на меня поглядывал, словно у него что-то очень удачно сошлось. Мне это не нравится.

Ульвар тихо фыркнул снова, головой покачал.

– Да, у моего отца планы, ты и сама знаешь. Он еще с давних пор планировал нас поженить, твой дар очень ценен для леса. Мне нет смысла врать, что я не знаю об этом, я уже говорил. Раньше все было проще, мы оба – младшие дети, и наш брак ничего бы не изменил. Разве что укрепил бы соседскую дружбу, – усмехнулся. С дружбой них не очень выходило. – Но сейчас сложнее. Ты и сама понимаешь, почему эта идея стала еще привлекательнее для отца. Только решать все равно не ему.

Отлично понимает что привлекательнее!

Но да, когда начистоту – проще. Лучше уж говорить прямо. Открыто. И то, как Ульвар сейчас смотрит на нее… вот так спокойно и прямо смотрит, что невозможно в его честности сомневаться.

Проще. И сложнее одновременно, потому что для того, чтобы говорить прямо – нужна смелость. Тем более, если говорить о себе.

– Это его планы, – сказала Василина. – А что думаешь ты сам?

Ульвар чуть улыбнулся. Плечом дернул.

– Что тебе сказать? Я никогда не стремился в князья. Но ты мне нравишься. Были бы живы твои братья, я бы за тобой ухаживать попытался, сделать так, чтобы понравиться тебе. Потому что тогда речь шла бы только о нас двоих, и больше ни о чем. Теперь даже не знаю, не решил еще что делать.

Василина поняла, что щеки краской заливает. И уши. И хорошо, что при свече не так светло, плохо видно. И надо собраться, сосредоточиться, чтобы голос не дрожал.

– Мне кажется, я видела тебя раньше, – сказала она. Просто, чтобы чуть-чуть тему сменить, и время подумать было.

Ульвар кивнул, улыбнулся вдруг удивительно тепло.

– На ярмарке два года назад.

Он тоже запомнил.

– Ты знал, кто я?

– Конечно, ты же была с отцом. А уж князя Ярослава как не узнать.

– Ты ничего не сказал…

– А что мне говорить? Да и какая разница? Танцы… У тебя бусы были из красных ягод, рябины и шиповника, тебе было весело, мы танцевали. Все танцевали тогда. Но это ничего не значило, просто случайная встреча.

Бусы у нее… Вот же! Запомнил. И от этого отчего-то теплело внутри.

Только не стоит поддаваться, а то он сейчас еще подумает чего…

– Тебе не понравилось, что я потребовала обещание слушать меня?

Ульвар чуть заметно напрягся, вздохнул.

– Прости, – сказал он. – Дело не в тебе. Я привык подчиняться отцу, старшему в своей стае. Но даже с отцом, как видишь, не всегда… С Есиславом все вышло без отцовского согласия, он страшно недоволен был. Но я все равно сделал так, как считал нужным. И, наверно, снова сделаю. И эти обещания…

Обещания только мешать будут.

– Ты не собираешься слово держать?

Ульвар зубами заскрипел.

– Собираюсь, – сказал он, насупился. И вдруг ближе шагнул. – Василина, еще недавно мы сидели в деревне за углом дома, я обещал вернуться, и ты точно была рада этому. Что же теперь? С Есиславом было проще?

Проще. Хотя сложно объяснить, что изменилось.

– Я могу и сама справиться, – сказала она. – И я вовсе не просила тебя возвращаться.

– То, что происходит сейчас, касается всех нас, – серьезно сказал Ульвар. – Я все равно не могу оставаться в стороне. Нам всем придется что-то делать. Разница лишь в том, вместе или по одному. Что-то мне кажется, та зараженная деревня – не последний случай, и будут еще. Твоя мать с моим отцом вместе пойдут просить помощи богов. Я останусь для защиты. Уж драться я умею, ты видела. А потом все решим. Сначала с проклятием лесным решим, а уж потом будем дальше думать.

Василина кивнула. Да, сначала о делах, а остальное потом.

* * *

Все следующее утро до обеда она сочиняла письмо царю.

Как рассказать о гибели Есислава, чтобы не слишком соврать и подозрений не вызвать? Чтобы царь не захотел тут же сюда армию прислать. Ведь если о заразе рассказать – он и прислать может. И хорошо если в помощь. А то ведь может решить на благо страны выжечь тут все дотла, чтобы зараза не расползалась. Так надежней будет. Страна большая, что ему несколько каких-то деревень?

Разбирательства будут все равно. Все равно пришлет кого-то. И важно, чтобы ее слова сейчас не расходились с тем, что они потом тут увидят.

Василина извелась вся. Кучу бумаги попортила, и все не то.

И совсем коротко пыталась, сухо, что из леса зараза неизвестная полезла, Есислав поехал разбираться и геройски погиб. Вот, колечко его осталось. Колечко Василина решила приложить для убедительности.

Но как ни напиши – вопросов остается тьма.

Тогда пыталась подробно описать все Есиславовы геройства. Но кто знает, поступил бы так настоящий Есислав? Или это только подозрения вызовет?

Вопросы будут – куда все люди его делись. Ведь никого не осталось, и как приедут царские дознаватели – не у кого будет спросить. Стоит ли сразу писать про нападение волков? Ведь все равно царь узнает.

А вдруг все это совсем не так? Если тогда с теми охотниками Есислав был, если он лесного хранителя убил, то, может быть, царь и сам знает, что тут может твориться? Может он Есислава как раз с последствиями разбираться послал? Может быть даже Есислав знал что-то, о чем Василина и не подозревает. Знал, что делать. И тогда все действия его могли быть совсем иные.

Или даже не так. Пусть и совсем дико, но тоже исключать не стоит. Есислав для царя много черной и грязной работы делал. Врагов убивал, пытал, дорогу к трону помог расчистить. Что если царь теперь Есислава тихо устранить решил? Отправить сюда, чтобы его тут в лесу сожрали?

К обеду Василина поняла, что голова от мыслей пухнет и никаких сил.

И как ни напиши – все может оказаться неправильно и не так.

Поэтому просто очень сухо и кратко рассказала о том, что было. Написала, перечитала и запечатала письмо.

И будь, что будет теперь.