Глава 15. О предложениях, от которых нельзя отказаться

Еще два дня прошли словно во сне. Василина никак не могла понять, что ей с этим теперь делать.

Словно пыльным мешком по голове стукнули.

Все плывет, и никак не уложится в голове.

Она ходила, разговаривала, занималась делами повседневными, но все это не то.

Матушка с ней говорить пыталась, и пыталась узнать, но Василина тихо от разговоров уходила. Не знала, что сказать. Самой бы понять. Руки прятала…

В эти два дня в тереме, да и все вокруг – затихло и замерло. Каждый занимался своими делами, словно и нет никаких гостей. Не боялись, нет, просто всем все равно стало. И в этом Василина видела то самое колдовство, которое заставляло людей на колени перед царем падать. А сейчас вот – глаза отводить, лишними мыслями не мучиться. Словно колпаком накрыло. И где-то это было даже страшнее, чем серая гниль, потому что тварям ты в глаза смотришь, с ними можно сражаться, а тут… тут ничего нельзя. И ничего не сделать.

Саму Василину только краем задевало, ее Отец своей силой прикрывал, но и она ощущала растерянность и безразличие. А те, кто послабее, кого дар не защищает, так и вовсе. Люди словно людьми быть переставали. Тихо. Дети даже притихли, не бегали во дворе, не шумели, никто песни не пел, никто не ругался. Словно тени.

Сам царь из покоев почти не выходил, ни с кем не общался, только со своими. Трое из четырех колдунов, кроме рыжего, на второе утро, совсем рано, уехали в лес. Сказали – помочь постараются, с богами все решат. В помощь Василина не верила, но тут никак не могла помешать, не могла остановить. С такими колдунами, с такой силой ей не совладать. Рыжий остался, он всегда был где-то рядом, при царе.

Вот вернутся колдуны из леса, тогда и…

От этих мыслей колени подгибались и в глазах темнело.

Колечко на пальце – жгло, снять хотелось, но никак не снять. Нельзя.

– Ты должна выйти за меня замуж, – холодно сказал ей тогда царь Светозар, синие глаза льдом поблескивали. – С этим и я получу благословение Отца. И дар, который получил от Златорогого хранителя полностью раскроется и уничтожит проклятие.

– А ты уверен, что это поможет, государь?

– Уверен.

Василина так уверена не была, но может царь знает больше, а может, просто за последнюю надежду хватается. Но и отрицать не могла. Кто знает… Может и помочь. Свадебные обряды… особые, и если по всем древним правилам совершать, то и души людей соединяют, переплетают, что не разорвать. И становятся двое единым целым. Выходя за него замуж, Василина своим даром поделится, но и часть проклятия на себя возьмет. Только если дар у нее сильный, проклятие своим светом растворить может.

– А если я откажусь?

– Не откажешься, – покачал головой Светозар. – Зачем отказываться от таких подарков судьбы? Поедешь в столицу со мной, царицей станешь. На золоте-серебре есть, в драгоценные каменья, жемчуга наряжаться. Все у тебя будет, что ни пожелаешь. Сын твой корону получит. Подумай, кто не хочет лучшего для своих детей? Не в диких лесах с волками, а в столице. Весь мир увидит, все будет к его ногам.

– А здесь… – тихо спросила Василина, поняла, что говорить тяжело, хрипло выходит. – Здесь что будет?

– Здесь мать твоя хозяйкой останется, у нее никто ничего не отнимет. Если снова замуж выйдет, за кого захочет, я мешать не стану, то может и сама сына родить, будем наследником, я все его права признаю. Знаю, не молода она уже, но с таким даром, как у нее, это еще не возраст. А если не родит, ты сама можешь мальчика из родовитых семей выбрать и ей на воспитание прислать. Вырастит как своего, как считает нужным. Всему научит. Будет преемником. Других наследников ведь нет. Все только выиграют, если ты согласишься, Василина. Отчего бы тебе упрямиться?

Мягко говорил, заманчиво так. И действительно, зачем отказываться от всех этих благ?

Только не хочет Василина в столицу, и золото с жемчугами тоже не хочет.

– И все же, если я откажусь, – настойчиво повторила она, – что будет?

– Если бы я хотел силой и угрозами, – сказал Светозар, – я бы сам сюда не поехал. Послал бы своих людей и велел бы тебя привезти. Подумай, куда бы ты делась? Я по-хорошему договориться хочу.

Что-то не верилось Василине в хорошее.

– И все же?

Глаза Светозара потемнели, даже черты лица заострились. Он не поднялся, не двинулся даже, но теперь словно нависал над ней, враз став огромным и нечеловечески пугающим. Это иллюзия, Василина понимала, но сжаться хотелось все равно.

– Начнем с того, что я знаю, как волки убили Есислава. Сразу убили, он еще доехать не успел. Это не так сложно узнать, если видишь людей насквозь. Даже у тех, кто сам убийства не видел – предположения были. Сомнения были. Ульвар не так уж сильно старался следы замести. Может, понимал, что все равно не удастся, если по-настоящему разбираться будут. Может – считал, что так с рук сойдет. Он парень горячий, храбрый, но не слишком умный. Так вот… – Светозар Василину долгим взглядом смерил. – Волки напали на моего человека, будущего князя, поставленного моей волей. На моей земле. Тем самым, можно считать, объявили мне войну. Теперь я имею полное право пойти в лес и убить каждого волка, которого встречу на своем пути. Выжечь все леса. Посмотри на моих людей. Они могут выжечь. Да, эти твари, конечно, уйдут в чащу… Но вот и пусть сидят там, носа не смея высунуть. А щенка Ульвара я поймаю… найду способ как поймать, чем приманить, если надо, – усмехнулся, прищурившись на Василину посмотрел. – А когда поймаю, то сдеру шкуру, и повешу живьем над воротами. Волки живучие, долго там провисит. Пусть все смотрят. И ты смотреть будешь. Хочешь такое?

Василине показалось, что лед все стянул внутри. И пустота. Даже паники нет, пустота только. Потому что ничего сама сделать не может.

– А тебя и твою мать, – продолжал Светозар, и Василина вздрогнула, – объявлю изменниками, раз уж вы все знали и помогали врагам царя. Казню обеих. Земли эти отдам… вот хоть Гюнтеру, он давно заслуживает награду. Так что подумай, княжна Василина, зачем тебе отказываться? Кому ты своим отказом хорошо сделаешь?

Пустота и безысходность. Василина понимала, что выхода у нее нет. Только дернись и… как тут справиться?

– Колечко возьми, – Светозар достал и протянул Василне колечко. Некрупное, изящное даже, с красным камушком. – Бери не бойся. Надень и носи, не снимая, как знак твоего согласия выйти за меня. Снимешь, я сразу узнаю. Не возьмешь, я буду считать, что ты отказалась. И тогда будет все, как я сказал. Если боишься, что кольцо тебя свободной воли лишит, то нет, не бойся. Для того, чтобы проклятие снять, воля должна быть незамутненной, разум ясным, ты все должна сама понимать. Но с этим кольцом я просто буду знать, где ты. Мне тоже гарантии нужны, чтобы ничего не задумала. Бери.

Что она может задумать тут? Пока только пусто в голове.

Василина взяла дрожащими пальцами, словно ядовитую змею.

– Надевай, – велел Светозар.

И надела. Сейчас у Василины точно выбора нет. Откажется, и столько людей пострадать может. Не стоит оно того. Это только ее жизнь и…

Вот сейчас ее жизнь и закончилась, дальше она уже ничего сама не сможет. Дальше придется делать то, что велят. Василина поднялась, чувствуя, словно в пустоту падает. Нет, на ногах стоит твердо, в обморок падать не будет. Но внутри разрывает пустота.

Неужели ничего сделать нельзя?

И самое страшное, что даже если что-то и придумает, то ее планы могут стать известны Светозару даже раньше, чем она кому-то расскажет.

– Иди, княжна. Привыкай.

Злая усмешка. Злая и какая-то… отчаянная. У царя тоже, как ни крути, выбора немного. Он тоже жить хочет. И Василина даже верит ему, он все свои обещания выполнит.

И для всех хорошо будет.

И матушка здесь хозяйкой будет. И Ульвар… да, он мальчишка еще, и без нее себе другую найдет, волчицу, и будет с ней счастлив. У них бы все равно ничего не вышло.

А она… Царицей будет.

К вечеру второго дня Василина почти уговорила себя, что не такая уж это беда, что она сделает все. И будь что будет. Всю ночь почти не спала.

А перед рассветом, в темноте еще, ее разбудил волчий вой. Долгий, протяжный, словно зовет кого-то. И сердце вдруг кольнуло, ухнуло. Ульвар вернулся.

* * *

Ульвар отлично понимал, что незаметно ему к Василине не пробраться. А поэтому и скрываться особого смысла нет. Тогда уж самому прямо через ворота идти.

Вот как рассвело, так и пошел.

И то, что Василина просила уйти подальше, спрятаться и не показываться на глаза – еще больше подстегивало. Прятаться Ульвар не собирался. Точно не сейчас. Если уж что сам сделал, то сам будет и отвечать, ни за чьей спиной прятаться не станет. И если уж царь сам сюда приехал, то точно никакой правды от него не скрыть. Значит, он уже знает, что Ульвар убил Есислава, а Василина пыталась это от царя скрыть, не донесла сразу, в письме совсем другое написала.

Так что Ульвар сам разбираться будет. Если он виноват, то пусть его и наказывают.

Как раз дела почти закончили, собирались возвращаться, надо только скорее добежать. Своим людям сказал, чтобы в лесу ждали, мало ли что понадобится. Не показывались, но и не уходили б далеко. А сам – к Василине.

Бегом. Волком добежал. Одежду в сумку сложил и в зубы, чтобы потом не голым перед царем появляться.

И то, что в тереме чужаки – почувствовал еще издалека.

Признаться, перед самыми воротами чуть было обратно не повернул. Страшно стало. Не то, чтобы он раньше не понимал, что ему грозит, но теперь совсем ноги деревянные стали. Еле справился. Постоял. А потом взял и завыл снова, так, чтобы все слышали, как он идет, и искушения сбежать не оставалось. Теперь догонят. Поэтому поздно бояться.

* * *

– Да ты совсем обнаглел, парень? – Гюнтер, успевший к воротам чуть раньше Василины, рассматривал Ульвара с удивлением. – Ты же понимаешь, чего просишь?

– Мне нужно увидеться с вашим царем, – настойчиво повторил Ульвар.

Бледный, взъерошенный, вытянувшийся. Он стоял, чуть наклонившись вперед, словно вот-вот в бой бросится. Увидев Василину – вздрогнул, кадык дернулся.

– Уль… – Василина тихо выдохнула. Хотелось кричать, но кричать не могла. – Что ты здесь делаешь?

– И зачем тебе наш светлый государь? – фыркнул Гюнтер, глаза его потемнели, вокруг воздух словно горячее сделался.

– Его люди убили хранителя в нашем лесу! – Ульвар пугаться не собирался, челюсть вперед выставил воинственно. – Осквернили святыни. Хочу знать, как ваш царь собирается перед богами отвечать.

«Ваш» царь – очень отчетливо, чуть пренебрежительно даже. Да, Ульвар ему подчиняться не должен, у него свой.

Гюнтер сощурился, зубами скрипнул. От него кругом горячая волна прошла, аж лицо опалило, волосы затрещали. Ульвар моргнул только, но стоял, словно ничего не было.

Только зачем это сейчас? На что Ульвар рассчитывает? Ответ от царя получить? Его ведь убьют просто. Вот этот самый Гюнтер просто по щелчку пальцев сожжет, тут и драться нечего.

Гюнтер на нее обернулся, быстро глянул так, словно говоря: «И как ты обо мне такое подумать могла?» Но скорее усмешка. Он тоже ведь отлично понимал, что против его силы тут никто ничего сделать не может.

Потом обернулся на терем, куда-то туда, где окошко царских покоев выходило. Кивнул, то ли царю, то ли своим мыслям.

– Хорошо, идем, парень, – и ухмылка кривая, снисходительная. – Раз уж ты не испугался прийти сам, государь примет тебя.

Повернулся и пошел к крыльцу.

И Василина за ними. Ее никто не звал, но и уйти никто не предлагал тоже. А Василине очень надо знать, что там происходит.

– Ты с ума сошел! – шепнула Ульвару по дороге.

Он головой мотнул.

– Не бойся. Я понимаю, что делаю.

Понимает он. Хотелось бы верить, но Василина слишком хорошо представляла, чем это закончиться может. И слишком хорошо помнила слова царя, как если Василина откажется, то поймает и сдерет шкуру.

И вряд ли Ульвар всех последствий не понимал. Тогда что задумал?

Царь ждал у себя в покоях. И смотрел так, словно уже знал обо всем. Но, может, действительно знал, они с Гюнтером мысленно договорились.

И все же, перед царем Ульвар голову склонил. Не слишком, не больше, чем это положено, лишь формально почтение выразить.

Гюнтер пропустил Ульвара и Василину, встал у дверей. Не сбежать. Хотя бежать им и так некуда.

– Ты хотел видеть меня, Ульвар Чернобокий, сын Джарелда? – с легкой улыбкой сказал Светозар. – Зачем? Хотел сам чистосердечно покаяться?

– Мне не в чем каяться, – сказал Ульвар. – То, что я твоего посланника убил, ты и сам знаешь. И кажется мне, ты его для этого сюда и послал, понимал, как мы его здесь встретим. Твой Есислав священный лес осквернил, оскорбил богов, убил хранителя леса. И думается мне, он и у тебя в столице особой праведностью не отличался. Вряд ли ты о нем плакать будешь. Может, я как раз твою волю и исполнил. Ты же ведь не станешь утверждать, что все эти злодеяния Есислав по твоей воле устроил?

Стоял, выпрямившись, плечи расправив, словно правда царя к ответу признать рассчитывал.

Светозар рассмеялся даже.

– А тебе самонадеянности, парень, не занимать! Да, я не сомневался, что Есислав тут долго не протянет, не волки, так другие… Но может, ты еще хочешь, чтобы я наградил за это?

Ульвар кивнул серьезно.

– Награда не нужна, – сказал он. – Иначе нам обоим слишком многое открыто признать придется. Зачем? Проще сделать вид, что Есислава серая гниль сожрала. Только я не за этим пришел, а узнать, что ты дальше делать собираешься? Если равновесие не восстановить, то гниль дальше поползет. Мы сдерживаем, насколько возможно, но тут простых человеческих сил не хватит. Рано или поздно по всей земле расползется. Даже если не гниль и не зараза, так засуха и неурожаи, болезни, бедствия всякие. Твой человек богов разгневал. Что ты теперь делать будешь?

Светозар слушал, и ухмылка на его лице все злее становилась, все резче черты.

– Ты мне еще угрожать собираешься?

– Нет, – Ульвар покачал головой. – Чем мне тебе угрожать? Я отлично понимаю, что стоит тебе только пальцами щелкнуть, и от меня даже мокрого места не останется. Тебе и охрана не понадобится, сам сможешь. Только что это изменит? Боги все видят, светлый царь.

Василина чуть за спиной Ульвара, не видела его лицо. Лишь напряженно развернутые плечи. Видела, как по шее сзади капля пота стекает. А ведь на него сейчас тоже давят, напугать, на колени поставить пытаются. Василина уже привыкла к давлению, да и на нее плохо действует, но она чувствует все равно. Где-то внутри так и зудит желание на перед царем наземь бухнуться, покаяться… да хоть в чем, лишь бы простил, милостью своей одарил. И на Ульвара это давит. Волки не слишком восприимчивы, они куда ближе к Отцу, чем люди, Отец их защищает. Да и Ульвар сын Джарелда, это тоже много дает. Сильная кровь.

Но стоять так перед царем, говорить все это – нелегко все равно.

И Светозар мрачнеет все больше.

– С богами я договорюсь, – сказал он, словно каменной лавиной прогрохотало. – Не я начал это, но закончу я. У тебя самого решения нет, только ждешь, что кто-то придет и спасет. Сам ведь ничего сделать не можешь. Мои люди ушли в лес, к кромлеху, чтобы с богами все как надо решить. Не сомневайся. А мы тут пока с княжной Василиной тоже уже кое-что придумали. Правда, княжна?

Василина вздрогнула.

Ульвар сам дернулся, его чуть не подбросило. К Василине обернулся.

– Что придумали? – шепотом, почти неслышно спросил.

– Скажешь, княжна? Или я сам? – поинтересовался Светозар. – Да… Василина царицей скоро станет. Древний род, сильный дар, да и красотой боги не обделили. Чем ни царица? Я предложил, она согласилась. Так ведь?

Василина поняла, что ноги подкашиваются, темнеет в глазах.

Нет! Не соглашалась она еще!

Но и отказаться не может. Страшно и за мать, и за этого вот… и за людей страшно.

Стоит только, с ужасом на Ульвара смотрит. Видит, как еще больше бледнеет его лицо, хотя куда уж больше? И где-то в желтых глазах отчаянье мелькает. И ярость. Ярость поднимается волной.

Вдох-выдох… Ульвар с собой справиться пытается. Это прям видно, как хочет кого-нибудь убить. Губы нервно облизывает.

И вдруг…

– А помнишь, ты мне обещала кое-что? – говорит хрипло, с вызовом. – Когда уезжал. Обещала… – дыхание сбивалось у него. – Думаю, сейчас самое время, пока царицей не успела стать.

И быстро, стремительно, одним движением к Василине, и в объятья сгреб.

– Прости, – только и смогла шепнуть она.

Но Ульвар слушать не стал, прижал к себе и поцеловал в губы. Горячо, крепко, так, словно имеет на это полное право. Даже сейчас…

Только тут же страшная сила подхватила его, подняла и дальней стене через всю комнату отшвырнула. Нет, не руками, ни Гюнтер, ни Светозар даже пальцем не двинули, только силой своей.

Ульвара отшвырнуло к стене, разнося мебель в щепки, и прижало, так, что даже стены задрожали.

– Нет! Не надо! – вскрикнула Василина, видя, как Ульвар даже вздохнуть не может, как кровь из носа, из уголка рта течет.

Его тряхнуло еще, и бросило на пол.

– Ты перешел границы, парень, – холодно сказал Светозар. – Выслушать тебя я был готов. И обсудить. Но такого – не потерплю, – и к Гюнтеру повернулся. – Забери его, и пусть во дворе на цепь посадят. Он там сидел уже, пусть еще посидит. А ты, княжна, смотри и запоминай. Я по-доброму и по совести все решить пришел. Но если надо будет, то никого не пожалею. Может, оно и к лучшему. Ты теперь точно знать будешь, что стоит дернуться, и я с этого щенка сразу, прямо на твоих глазах шкуру спущу.