Глава 16. О том, что и свои силы не так уж малы

– Будете оба вести себя тихо, я волчонка после нашей свадьбы отпущу, – сказал Светозар, глядя, как у Василины слезы по щекам текут. Она пыталась не плакать, губы кусала, но не могла. – Я понимаю его чувства, и твои, но всему надо меру знать.

Спокойно, словно о нашкодившем ребенке говорил, словно о чем-то незначительном.

Только Василина видела, как Ульвара поднимают под руки, как он кровью кашляет, на ногах едва держится… И так же спокойно не выходило.

– Можно я хоть посмотрю, что с ним? Просто подойду, посмотрю?

– Нет, – покачал головой Светозар. – Не сейчас. Волки крепкие, ничего с ним не будет. Отлежится.

– Да как ты можешь…

– Да так-то я и на плаху могу, – очень спокойно и холодно на Василину посмотрел. – И тебя заодно. Это ему еще позволительно со мной спорить, я ему не господин, у него свой король есть. А вот тебе спорить не стоит.

– Ненавижу… – шепнула Василина. Вдруг поняла, что очень честно, от всего сердца… И ненависть эта холодна как лед.

Светозар сначала усмехнулся, потом так прищурился на нее посмотрел. Шагнул ближе, взял за подбородок, приподнимая, заглядывая в глаза.

– Не стоит, княжна, – сказал мягче. – Я могу пообещать тебе, что твой волк не помрет, если, конечно, не выкинет чего нового. Ничего с ним не будет. У меня дар другой, но общее состояние человека, да и волка тоже, я и так почувствовать могу. Ничего серьезного у него нет. Сильный ушиб, кровотечение в легких от удара, но для волка это не страшно, он быстро восстановится. В двух ребрах трещины, но… это не страшно тоже. Сейчас ему надо лежать, и это все. Через пару дней бегать будет. Не лезь, не подходи, дай ему и всем остальным понять, что границы переходить не стоит.

И то, как он говорит все это…

Пальцы у него холодные, словно неживые.

Василина в глаза смотрит. И вместо отчаянья внутри поднимается злость.

– А как твои люди хотят с богами договориться? – спросила вдруг. Сама даже не собиралась, не о том, а об Ульваре думала, но тут поняла, что это тревожит не меньше.

Светозар моргнул, отпустил ее, но все так же в глаза глядя. Таких вопросов не ожидал.

– Это не твоя забота, княжна.

– Все так плохо, что ты даже сказать боишься? Или нет у тебя никакого решения, вслепую пытаться будешь?

– А у тебя есть? – и что-то такое скользнуло в голосе, что Василина поняла, он и сам не знает. И решения однозначного нет… или есть решение, но оно Светозару не слишком нравится. А еще, о том, что они Всеволода ждут, царь, скорее всего, не знает.

Как это могло выйти? Он ведь обо всем узнал, ко всем в голову залез. А тут – нет? Боги не хотят показывать ему такое? Это не для него?

Или в чем дело?

– Что твои люди собираются делать? – тихо, но с нажимом, какого даже сама не ожидала, спросила Василина. Головой тряхнула, словно остатки морока стряхивая, избавляясь. Только сейчас поняла, что хоть и не сильно, но насланное безразличие и покорность накрывали и ее тоже, не обошли стороной. А сейчас уходило…

– Жизнь за жизнь, – сказал Светозар, вдруг как-то не очень уверенно даже, это напор Василины его смутил? – Боги всегда жизнь за жизнь получить хотят.

И как-то особенно не по себе стало. Жертву принести собирается? Только чужая боль и кровь никакого успокоения не принесут. Жертва добровольной быть должна. И…

– И кого ты хочешь убить? – спросила Василина, поняла, что даже голос от волнения чуть дрожит. И что-то внутри такое поднимается, что и сама убить может.

– Не бойся, не волка твоего, – фыркнул царь, отступил на шаг. – Он вообще никак не входил в мои планы. У нас есть то, что точно понравится богам.

– Что есть?

Светозар покачал головой. Беспокойство в глазах мелькнуло.

– Это не твое дело, княжна. Тебе вовсе знать не надо.

И как? Что делать? Силой от него ответа добиваться? У нее не выйдет, она с ним не справится. А Светозар повернулся к Василине спиной, давая понять, что все, разговор окончен, дальше он обсуждать не собирается.

Надо что-то делать.

Но как? Силой вытрясти объяснения из царя? Это не выйдет, она с ним не справится. Убедить? Как?

Да и люди его уже ушли в лес, еще вчера утром, их не догнать. И не остановить.

Но пока непонятно, что вообще с этим делать.

И самое интересное – Светозар ее боится. Ну, не прям боится, но осторожно старается, не слишком давить. И теперь, когда его контроль над ней слабеет, боится все больше. Она ему нужна. И нужно ее хоть относительно добровольное согласие, иначе ничего не выйдет.

Значит, и Василине есть, чем царю ответить.

А еще вспомнить, что у нее действительно сильный дар. Пусть она никогда не пользовалась, не развивала, как эти колдуны, но дар есть. И у дара две стороны, она как вылечить, так и проклясть может.

* * *

Попробовать.

Нет, проклинать вот так сходу она никого не будет. Попробует другое. Если Светозар может не касаясь дотянуться и посмотреть, то, возможно, и она тоже? Пусть ей не разрешили к Ульвару подходить, но если издалека? Осторожно. Почти с другого конца двора, чтобы лишний раз не провоцировать. Не лечить, но хоть видеть.

Но даже смотреть на Ульвара, лежащего у столба, прикованного цепью, было тяжело. Боль его чувствовалась издалека, почти как своя. Но это поверхностное. Волки действительно очень крепкие и восстанавливаются быстро, может обойдется и так. Но хотелось удостовериться.

Сосредоточиться, собраться… Потянуться к нему.

Сначала ничего. Нет, не выходит у Василины. Руками она лечить может, видеть, понять, что не в порядке, а вот так – слишком далеко.

И все же, если сделать шаг… ближе… еще шаг… Насколько близко ей можно?

И тут же, словно ветром – пыль у ее ног столбом взвилась. «Стой». Следят за ней. За Ульваром следят. А у нее на пальце и вовсе колечко, с которым царь всегда знает, где она. И снять нельзя. Но на пробу – еще чуть, хоть полшага. Просто удостовериться… И тут же – песком в глаза. Василина заморгала, отступила.

Ладно, ближе она не будет.

Потянуться снова. И не отступать. Если не помочь, то хоть разглядеть.

Ульвар голову поднял, на нее смотрит… молчит, но смотрит так внимательно. И словно руку протягивает ей в ответ. Она…

Чувствует, как Ульвар дышит. Тяжело, хрипло, со свистом, и каждый вдох отдается… Но сердце ровно бьется. И в целом, Василина чувствует, как сила внутри Ульвара движется, восстановление хоть и медленно, но идет. Он и сам справится.

Но если помочь? Своей силой поделиться? Пусть далеко, да, так далеко она не умеет, не приходилось никогда. Попробовать… Собраться. Долго, и раз за разом, до головокружения почти… так, что колени начинают дрожать от напряжения. Но потом вдруг у-ух! И словно ручеек, сила находит дорогу. Льется из нее. И немного даже страшно становится, потому что Василина плохо умеет этим управлять. Чуть не падает даже, в глазах темнеет. Но тут ручеек вдруг схлопывается, и что-то Василину назад толкает. Не сильно, но настойчиво. «Хватит». И открыв глаза, она видит, как Ульвар на нее смотрит. Серьезно, внимательно. Кивает. Это он сейчас… Но дышать начинает ровнее, свист уходит.

Помогло.

Василина кивает и отступает на шаг. Что ж, теперь действительно понимает, что с Ульваром все будет в порядке. А еще – что сила ее не так уж мала, нужно только научиться ей пользоваться. Столько лет боялась проявить, но тут поздно бояться. В конце концов, не зря царь за ее даром пришел.

* * *

Матушка слушала внимательно, хмурясь все больше.

Об Ульваре, о том, что Светозар делать собирается.

А вот о предложении выйти замуж Василина так и не сказала, не смогла. Не надо пока. Может быть, Василина еще что-то придумает, так что к чему матушку волновать. Рано пока. Даже самой об этом думать не хотелось. Одна мысль о том, что бы действительно придется стать царицей, казалась безумной, Василина гнала ее прочь.

Но с тем, что царские колдуны пошли с богами договариваться – надо было что-то делать определенно. Что тут выйдет – не понятно. Это не только ее личное, это важно для всех.

– Не думаю, что проливать кровь в старом кромлехе разумно, – Доброслава покачала головой. – Я не так много об этом знаю, никто не учил толком, сама знаешь, как у нас к колдовству… Но, боюсь, это опасный путь. Стоит только встать на него и уже не остановиться. Кровь – сильное средство. Одно дело – несколько капель своей на камни уронить, по доброй воле. Другое – если невинную жертву… Такая смерть, чужая боль… – прикусила губу задумчиво. – Это может помочь, да, но надолго ли? Такое тянет за собой снова и снова, пробуждает жажду, и каждый раз нужно все больше. Боюсь, как бы не сделать хуже.

– И как нам колдунов остановить? Они ведь вчера утром ушли, даже не догнать.

Доброслава грустно усмехнулась, недоверчиво, наивности Василины удивляясь. Остановить колдунов! Головой покачала. Как тут остановить? Против такой силы они ничего сделать не могут.

– Догнать-то можно, – сказала она. – Колдуны верхом, по дорогам едут. Волки по лесным тропинкам могут догнать, пройти там, где лошади не пройдут, напрямик. Может, и ночи хватит. Я не знаю насколько быстро, это нужно у них спрашивать. Но вот как остановить, тут даже представить не могу.

– Добежать раньше колдунов, обратиться к богам, чтобы они в круг камней чужаков не подпускали. Послушают или нет – другой вопрос, но стоит попросить.

Губы поджала, задумавшись.

– Не знаю, поможет ли… – сказала Доброслава. – Станут ли боги слушать?

– А какой у нас еще выбор есть?

Нет никакого.

Надо было сразу… но сразу, пока Ульвар об этом не заговорил, Василина не думала, что так все серьезно. Она больше своей судьбой обеспокоена была. А колдуны… ну, думала, может, придумают что…

Вот и придумали.

* * *

– Меня к нему не подпускают, – сказала Ингрид. Бледная, в желтых глазах огонь дико мечется. В пыли вся, но словно по земле валялась, хоть и пыталась отряхнуться потом.

Сама к Василине подошла, у нее тоже без дела сидеть не выходило.

Каково ей видеть брата вот так?

– С ним все хорошо будет, – а Василине сложно все объяснить. – Я попыталась… Я раньше не думала, что могу так издалека, но вроде вышло. У него будет все хорошо. Если, конечно, снова что-нибудь не выкинет.

Огонь в глазах полыхнул ярко.

И даже не спросила за что его так. Может, сама понимала, видела во дворе. Может, не хотела говорить.

– Ты чувствуешь, да? – только спросила с надеждой.

Василина кивнула.

– Я пока не очень хорошо понимаю и владею даром, но, кажется, у меня что-то выходит. Я помочь попыталась… Но ему нужно только поспать и все будет в прядке, ничего серьезного.

У Ингрид ноздри дрогнули.

– Это хорошо… Но он все равно выкинет, конечно. Я даже не сомневаюсь. Уль не будет сидеть и покорно ждать, уж своего брата я хорошо знаю.

Не будет.

И вдруг подумалось – вот же волчица, может и по лесу пробежать, и боги ее наверняка услышат, если даже сами сны посылают. Послушают или нет – другой вопрос, но у нее больше шансов попытаться.

– А за ворота ты можешь выйти? – спросила Василина.

Ингрид не ожидала.

– За ворота? К отцу?

Джарелду, конечно, тоже надо знать, но сейчас не о том. Мотнула головой.

– Светозар почти признался, что собирается жертвы богам принести, чтобы задобрить. Жизнь за жизнь. Я не знаю, кого он хочет убить, но мне кажется, не очень хорошая идея… – Василина дыхание перевела, губы облизала. Как объяснить? Самой бы еще понимать все это. – Матушка говорит, что это очень опасный путь, поить богов кровью… и если начать, потом не остановиться будет. Нужно им помешать.

Ингрид помрачнела, губы поджала. Нахмурилась.

Кивнула потом.

– Думаю да, путь совсем не хороший, – согласилась, глядя на Василину. – И как ты думаешь помешать? У людей против царевых колдунов вообще нет шансов. У волков… Напасть? С одной стороны, у нас защита лучше, нас так не придавить так, что и головы поднять не сможем, не сделать послушными. Но колдуны огнем могут… двое из них точно хорошие огневики. Тут, боюсь, и волкам не совладать.

– А если не драться? По крайней мере, не открыто. Осторожно пробраться туда, обратиться к богам… Попросить, не пускать колдунов к камням. Или как-то тихо попытаться понять, кого собираются в жертву принести, и отбить его. Задержать хотя бы.

И долго держать? Но отчего-то казалось, что даже немного выигранного времени им поможет.

– Да, можно попытаться, – согласилась Ингрид. – Но за ворота меня тоже не выпустят. Я пробовала.

– У меня есть кольцо, которое Ульвар забрал у Есислава. Ты можешь притвориться кем-то из моих людей, таких, которые спокойно за ворота ходят. Конечно, если сам царь или Гюнтер увидят, то, скорее всего, поймут, но остальные не поймут точно. А там уж, за воротами… Ульвар в лесу своих людей оставил. Так что наверно, стоит сначала добежать к ним.

Лучше такой план, чем никакого.

Если есть хоть какая-то возможность, лучше делать хоть что-то, чем на месте сидеть. Боги помогают тем, кто сам себе помогает. Никто ничего не сделает за тебя, никаких благ с неба не свалится, но удачи и сил могут подкинуть, на путь правильный направить. А это уже не мало.

Нужно что-то делать, и прямо сейчас. И так много времени зря потратили.

Остатки наведенного морока и покорности растаяли окончательно.

* * *

– Застрял? Эй! – Наум подошел ближе, разглядывая съехавшую правым боком в канаву телегу. – Помочь?

– Ой, мил человек! – мужичок у телеги только руками всплеснул. – Помоги, если можешь! Самому мне тут не справиться. Это все Сивка окаянная! Стоило зазеваться на минутку, и она в сторону съехала, травку пощипать захотелось! Что ж делать-то?!

Ну, так-то похоже, что не на минуту зазевался, заснул, скорее всего. Но, с другой стороны, лошадь и сама дорогу знает, идет прямо. А тут травка.

– Не докормил? – усмехнулся Наум. – Ладно, давай разгрузим с тобой, а то так не вытащить. Что там у тебя в ящиках?

– Так это… посуда. Тяжелая, зараза! Это у меня зять гончар, лепит все, крутит, а я город продавать отвожу.

Тяжелая, значит. Ничего, главное не побить ничего.

Мужичок уже и сам разгружать начал, снял два крайних ящика, один чуть не уронил, там явно что-то треснуло. За этим его Наум и застал, когда подходил.

Аккуратно.

Подошел сам, пододвинул ближе к краю один ящик, поднял… Ох! Тяжелая действительно! Но ничего. Снял пару крайних, поставил в сторону. Мужичок тоже попытался, но у него аж руки затряслись, в сторону повело.

– А кто грузил-то? – спросил Наум.

– Так это… братья зятьевы! Они вот какие медведи, им не сложно. А у меня спина… Но ничего, так-то приеду, там тоже есть кому помочь. Мое-то так дело маленькое, отвез и… ох…

Запнулся. Вот же, и с таким делом не справился. Впрочем, совсем не мальчик же. Не сказать, чтобы старик, но седых волос куда больше.

– А ты в город, значит? – спросил Наум. – Подвезешь?

– А то! – мужичок усмехнулся чуть нервно. – Подвезу, что мне, сложно что ли? Если вытащим, то конечно подвезу. Обедом накормлю. А то ж мне тут одному и не справиться.

– Давай тогда, залезай на телегу, ящики подавай.

Разгрузили быстро, а дальше сложнее было. Вдоль дороги канава, в дожди там воды много бывает. Сейчас воды нет, но грязи хватает. И переднее, и заднее колеса увязли основательно, переднее еще за корягу зацепилось. Наум попытался корягу вытащить, но та уходила куда-то вглубь.

– Может теперь просто вперед подать? – спросил мужичок, присев на корточки рядом, рассматривая. – Без ящиков-то может и выедет?

– Подожди, тут зацепилось, видишь. Так и ось поломать можно. Заднее увязло меньше, давай сначала его.

И просто взялся за угол телеги, поднял, развернул немного, ставя рядом на сухое. Лошадь чуть попятилась.

– Ох, ты ж! – мужичок глядел на это, глазам не веря. – Ничего себе, силы у тебя!

– Да, – Наум отмахнулся, обсуждать сейчас не хотелось. – Теперь переднее давай. Лошадь возьми, чуть влево ее. Я спереди подниму.

Собственной силе Наум и сам удивлялся. Она с каждым днем все прибывала… какая-то нечеловеческая почти. Так не бывает. И не только телесная сила, но и дар все ярче светиться начинал. То, что раньше с трудом давалось, что едва видеть мог, сейчас даже издалека виделось, мимоходом. Иногда даже не по себе становилось. Чем ближе подходил к дому, тем сильнее и отчетливее. Теперь уж совсем сомнений не оставалось, что боги не просто так его из плена вывели и теперь домой зовут. Важное дело для него есть.

Боги зовут, тянут. Настойчиво. Каждую ночь, в каждом сне.

Стоило один раз поддаться, найти способ как кандалы перебить, как от надсмотрщиков на руднике избавиться… и дальше словно само пошло. Дорога сама под ноги ложится.

Когда узнал, что отец и брат погибли, что Василинка одна осталась, то думал, может зовут, чтобы сестричке помочь, защитить, и землю свою без хозяина не оставить. Василинке, наверно, сложно со всем этим… Но чем ближе подходил, тем яснее становилось, что нет, для другого он тут нужен. Для большего. Все сложнее становится. И серая гниль из леса, и царские ставленники…

Да и сами сны такие, что ясно – не княжить ему придется.

Страшно… да, признаться, временами страшно становится. Потому что во снах он подземный мир к Отцу спускался.

Скорая смерть?

Но потом в одном из снов увиделось, что Ингрид подходит, его за руку берет, и дальше они идут вместе… А Ингрид улыбается, счастливо так… и за ее улыбку он…

Как только понять все это?

Какое может быть счастье, если они во тьму идут?

Он сам-то, пожалуй, готов. Что ж, если так надо, если для этого его ведут боги… Но ее-то за что?

Или пока просто не понимает чего-то?

Да и Ингрид, наверно, уже замуж успела выйти, у нее всегда женихов хватало. Его ведь мертвым считают, так что никто не ждет. И Ингрид ждать не может. Дети у нее, наверно, уже… Как иначе?

Два года его дома не было.

Так изменилось все за два года. То есть не то… вот – поля те же, деревеньки те же. Уже совсем немного осталось, сейчас до города, к вечеру уже доберутся, а там и до дома рукой подать. Эти места он хорошо знал.

Только родной дом наполовину опустел.

И где-то далеко в лесу тьма затаилась.

Переднее колесо поставил на дорогу. Потом заднее немного подтолкнул. Мужичок лошадь вперед потянул, чтобы уж точно телега ровно встала. Вот и сделали. Теперь только ящики загрузить обратно.

– Парень, как звать-то тебя, не спросил?

– Наум, – привычно ответил он. Сейчас рано еще. Не нужно никому знать.