Глава 17. О том, что пришла пора действовать
От усилий покалывало кончики пальцев. Не то, чтобы Ульвар впервые пытался такое провернуть, но, прямо сказать, не такой уж мастер. Силы дара не так уж много, поэтому стараться приходилось втрое. Ольгерту, старшему брату, все куда легче давалось, а Ульвар обычно полагался на умение драться, чем вот это все. Но тут вариантов нет.
И шея сбоку огнем горела, чесалась. Слишком близко к коже, но иначе смысла нет.
В этот раз ему ошейник надели, и за него уже цепь. С железным кольцом на шее не обернуться, не освободиться никак. Нужно не только от цепи, а и от ошейника освободиться, волком он сможет куда больше.
Заклепка на ошейнике истлевала под пальцами. Ржавчина проедала. Не быстро выходило, но дело шло. Хоть бы до половины, а там и сломать можно… Он попытается. Хотя голова кружилась от напряжения.
Где б на все силы взять?
И это еще Василина помогла. Ульвар не думал, что она так может. Хотя, честно сказать, надеялся. Иногда, чтобы дар раскрылся, встряска нужна. Что-то личное, что-то такое, что заставит действовать не откладывая. А если вспомнить, как Василина испугалась, когда его об стенку шарахнули – встряска была точно. По крайней мере, весь наведенный морок с нее сдуло разом.
Да, целоваться он зря полез… Но не сдержался. Внутри словно сорвалось что-то, уж очень новости о свадьбе больно задели. Нет уж, свадьбы точно не будет, он не позволит… пока жив – точно. Хотя с его наклонностями может и недолго проживет.
И все равно – жалеть Ульвар не будет ни о чем. Прятаться – никак нельзя было, так ничего не решить. Времени у них, может, не так уж и много. Если царь со своими людьми здесь, если уже в лес ушли – надо что-то делать.
В груди до сих пор болело, отдаваясь на каждом вдохе. Когда лежишь тихо еще ничего, но если двинуться, то прям дергает болью. Ничего. К утру все пройти должно. По крайней мере настолько, чтобы можно было встать и… Что он, драться будет?
Ну, если выбора нет, то будет драться.
Зато теперь лучше понимает, что происходит.
С царем что-то делать надо. И с людьми его. С людьми – в первую очередь. Что бы они ни придумали там в лесу, хорошего точно не следует ждать. О чем бы ни договорились, все это опасно. Это ведь они хранителя леса убили… ну, может не прямо они, но по приказу царя и вот такие же колдуны… О чем они могут договориться?
Надо бы еще с Василиной поговорить. Она ведь наверняка больше знает.
Хотя не подпускают ее, и она с колдунами сама не справиться. Значит, надо освободиться и сбежать самому. Идея, конечно, так себе… За ним, возможно, следят. И если попытается сбежать, то приложат о стену или о землю снова. Да так приложат, что поломают все кости.
Но думать о последствиях – не его сильная сторона. По крайней мере, о последствиях для самого себя.
С Ингрид… Он даже и не удивился, что сестра здесь. Очень естественно это показалось. Если она Всеволода ждет, то здесь, конечно, ждать вернее. Интересно, успеет ли Всеволод? Но надеяться на это точно не стоит, надо думать, как можно своими силами решить. По крайней мере, с царем решить, а Всеволод пусть потом с богами.
С Ингрид надо бы поговорить тоже. Может быть, она что-то знает, что может помочь.
Но на расстоянии никак поговорить не удастся.
Все, что Ульвар мог – сесть у столба поровнее, улыбнуться ей. Все у него хорошо, не нужно бежать и спасать, он сам себе помочь сможет. Должен смочь, иначе какой от него вообще толк?
Ингрид, конечно, в ужас пришла от его улыбок… И рванулась вперед. Ульвар даже сам ничего понять не успел, как Ингрид отбросило назад. Не так как его недавно, не припечатало, просто отшвырнуло, словно Ингрид на стену налетела. И снова еще…
– Не надо! – крикнул он. Правда хрипло вышло, слабо, легкие обожгло. – Ин, не надо!
Она поднялась и рванулась было снова, но ее снова отбросило назад.
– Прекрати! – как мог грозно зарычал Ульвар, дыхания не хватало. – Так ты только злишь их, никому лучше не делаешь. Уходи, Ин.
Она, конечно, уходить не хотела, и даже попробовала еще, осторожнее и медленнее на этот раз. Но ее не подпустили снова.
Долго стояла, прижав к себе руки. Ульвар видел, как слезы блестят в глазах. Но плакать Ингрид не станет.
Ничего, они справятся.
– Уходи!
Ничего.
Для начала надо с ошейником разобраться.
* * *
Под утро Ульвар понял, что дышать стало намного легче, отбитые легкие восстановились, да и ребра тоже. Можно было сделать глубокий вдох, и лишь чуть тянуло сбоку, не больше не болело, и кашель не накатывал. Еще немного и вообще как новенький будет.
Но с ошейником выходило хуже. Не поддавался. Железо хорошее, крепкое, ржа его с трудом брала. Ульвар весь взмок от усилий, в глазах темнеть начинало, но не выходило. И сломать не выходило тоже.
Потом уже подумал, что ладно бы с ним, с ошейником, надо было не замок, а какое-нибудь из звеньев цепи ломать, оно бы легче сломалось. По шву кольцо ломать. Но теперь уже столько сил потрачено, что на кольцо точно не хватит.
До отчаянья почти.
Потому что днем вряд ли выйдет, днем народу во дворе много, кто-нибудь увидит. А до следующего вечера многое случиться может. Но сейчас колдуны наверняка спят. Не сторожат же его ночь напролет, не такая он важная птица, чтобы сторожить.
А когда уже совсем почти отчаялся, зубами заскрипел, вдруг понял, что на него смотрят.
Вздрогнул.
Из-за угла к нему тень скользнула. Ульвар сначала почувствовал, и только потом осознал, что свой. Тихомир. В плаще с капюшоном, лица не разглядеть, но точно он. В руках инструменты…
Как ему удалось?
– Сядь, парень, – тихо, почти сквозь зубы велел Тихомир.
И быстро, без лишних слов, сам прижал Ульвара к земле, потом взял зубило и молоток, в два удара расколол одно из колец цепи, поближе к ошейнику.
– Спасибо…
– Да брось. Куда бежать знаешь? Сможешь сам?
– Я не собираюсь бежать. Но что делать знаю. А ты… не боишься?
Тихомир фыркнул только.
– Поздно мне бояться.
Сломанное кольцо вытащить собрался, чтобы освободить. Но тут Ульвар уперся, не дал.
– Не надо, оставь так.
– Да ты сдурел, парень? Тебе бежать надо! Тебя убьют.
Ульвар только мотнул головой.
– Нет. Не могу сейчас. Так надо. Поверь просто. Очень важно, что не на привязи, но бежать не могу.
Губы поджал, зубами скрипнул… Как объяснить все это? Слишком безумный и невозможный у него план. Но если получится… Должно получиться. Очень надо.
– Поверь, – попросил только, сглотнул.
Сам бы не поверил. Схватил бы упрямого идиота, взвалил бы на плечо… Дальше только девать некуда, на свободу не вынесешь.
Тихомир тяжело вздохнул, застонал даже. Бороду подергал. Потом махнул рукой.
– Ну, как знаешь.
– Спасибо.
– Ты это… жив только останься. Княжна переживает очень.
Ульвар кивнул. Постарается. Но обещать не может, конечно.
* * *
Ульвар понимал, что реально хоть какое-то сопротивление царю может оказать только Василина. Ну и ее мать, пожалуй. Дар у них есть. А там где жизнь, там и смерть. Василина как вылечить, так и проклясть сможет. Только для этого надо подтолкнуть, и желательно безопасно для неё самой. Если б Ульвар знал хоть один способ подобраться к царю сам, то использовал бы такой шанс не раздумывая. Но раз нет, то он будет иначе.
А Василина тоже сложа руки сидеть не хотела.
И спать не могла, всю ночь сидела, стараясь придумать, как лучше поступить. Нужно во что бы то ни стало вытащить Ульвара. Только дело усложнялось тем, что освобожденный Ульвар не побежит домой и не будет сидеть сложа руки, а выкинет какую-нибудь новую дурь. Поэтому спокойнее для всех – оставить его так на ночь, не трогать и не лезть. Пусть сидит тихо. За ночь он как раз восстановится, окрепнет. А утром… утром надо что-то придумать.
Ингрид удалось выбраться. Василина отдала ей кольцо, привела женщину, которая на речке белье полоскала, дала корзину белья. Первый раз видела, как кольцо меняет человека… невероятно почти. Внешность словно перетекает. Нужно надеть кольцо, положить руки на плечи и чуть подождать. Не мгновенно, но плавно, словно волной. Чуть дико, противоестественно, и так завораживает. Ингрид для вида постояла у ворот, перекинулась парой слов с охраной, и неспешна пошла, обхватив корзину руками. Никто не остановил.
Хорошо, по крайней мере, волков предупредят. Василина все равно царских людей не догонит, так что будет думать, что можно сделать здесь.
Даже если придётся выйти за Светозара замуж, нельзя позволять ему безраздельно командовать и ставить условия. Она ведь может ответить. Он не просто так приехал сюда из столицы, она нужна ему. Значит, может ставить условия сама.
Главное – не бояться.
Матушка рассказывала, что для того, чтобы людей лечить, нужно для начала почувствовать силу в самой себе, нащупать ее, почувствовать, как она течёт по телу, как на прикосновения отзывается. Почувствовать силу, которая тысячей нитей оплетает весь мир вокруг, которая идёт от земли, словно по кровеносным сосудам от сердца, питая и наполняя жизнью.
Всю ночь сидела, закрыв глаза, стараясь все это осознать.
К утру начало казаться, что она начинает растворяться в этой силе, почти собой быть переставая. Немного страшно… хотя это какой-то не тот страх. И вибрация силы ощущается так отчетливо.
Пора.
Солнце теплыми лучами лица коснулось.
Василина уже почти собралась к царю идти, но тут вдруг волчий вой со двора. Протяжный… Василина вздрогнула, прислушалась. Но в этом вое скорее угроза.
Ульвар. Что происходит там.
Со всех ног бросилась смотреть.
Во дворе двое царских людей держали за руки Тихомира, стараясь его на колени поставить. Сначала не очень выходило, потом один из царских с силой ударил Тихомира по ногам, под колени, заставляя упасть, наконец. И придавили…
Рядом Гюнтер.
– Что тут происходит? – громко потребовала Василина.
Гюнтер обернулся к ней с некоторым удивлением и интересом.
– Твой воевода, княжна, ослушался приказа царя. Люди видели, как ночью он подходил к волку на цепи и о чем-то с ним говорил.
Где-то мелькнула мысль, что вот, даже Тихомир что-то сделать пытается, а она все чего-то ждёт. Но такие мысли Василина загнала подальше, сейчас не время.
– Это правда? – обратилась к Тихомиру.
– Правда, – спокойно сказал он.
– Зачем ты подходил?
Как-то вдруг это странно показалось.
И ещё страннее от того, как Тихомир усмехнулся.
– Освободить хотел, – сказал он.
– Не освободил?
Плечом дернул… ну, насколько возможно, притом, как его держали.
– Не вышло.
Что-то тут не так было. Только что – Василина понять не могла.
На Ульвара посмотрела. Он стоял, придерживая цепь рукой, но смотрел куда- то не Василину, а в сторону терема. Царя ждал? Чего-то ждал точно. Напряженно.
Вот если б Светозар сейчас появился, было бы кстати. А то спорить с Гюнтером как-то бесперспективно.
– А почему не вышло? – как-то вкрадчиво спросил Гюнтер, словно что-то подозревал.
Тихомир нахмурился.
– Цепь крепкая.
И тут даже Василина не поверила. А ведь Гюнтер наверняка видит больше.
Тоже нахмурился, подошёл к Тихомиру ближе. Вглядываясь внимательно. И Василина нарастающее давление ощутила, словно Гюнтер стену пробить старается. Так, что даже самой не по себе стало. А Тихомир ничего, стоял, в глаза Гюнтер смотрел прямо. Только капли пота по лбу…
– Кто тебе помогает? – строго спросил Гюнтер.
Тихомир только зубы сжал, покачал головой.
Человеку без дара такого давления не выдержать, а он ничего, держится.
Это матушка его защищает?
Гюнтер на Василину посмотрел.
– А не только у тебя дар есть! – чуть с вызовом сказала она.
– Это ты? – удивился Гюнтер.
Василина подбородок задрала, навстречу шагнула.
– Отпусти его!
Гюнтер усмехнулся даже.
– Кого? Воеводу? Или волчонка?
– Обоих! И Ульвара тоже отпусти.
Гюнтер покачал головой, Василину разглядывая.
И вдруг словно волной накрыло, оглушило, ноги затряслись. Так безумно захотелось на колени упасть, лбом о землю удариться, что угодно сделать, лишь бы отпустило. Заморгала, тряхнула головой, изо всех сил стараясь устоять. До слез почти.
– Думаешь, твоего дара хватит? – холодно и страшно поинтересовался Гюнтер.
И словно расти начал, все выше, больше, страшнее, так, что совсем никаких сил, до слез.
– Может и хватит, – попыталась Василина. Отгородиться от этого давления, защититься. Видела, как Тихомир на колени упал, не выдержал…
И вдруг что-то подлетело и с размаху ударило Гюнтера по голове. Василина не сразу поняла… Ульвар? Как?! Он же на цепи был.
А Ульвар уже пытался вцепиться в Гюнтера и завалить… Но его разом отшвырнуло назад, прижало к земле, Василине даже показалось, что она слышит, как трещат кости… и кажется, ещё сильнее, чем раньше. Сейчас его раздавит!
– Нет! – закричала Василина. И что есть сил по Гюнтеру ударила. Даже сама не могла понять чем. Всей яростью своей, всей ненавистью. Взяв все, что накопилось в душе.
Он дёрнулся, Ульвара выпустил, обернулся к ней.
И, кажется, хотел ударить сам…
– А ну, прекратите! – голос Светозара совсем рядом. – Не трожь ее. Попортишь мне невесту. Я сам.
Почти с усмешкой.
И Василину второй волной накрыло, ещё сильнее первой. Тьмой накрыло. Так, что прямо потемнело в глазах, до тошноты почти. И ноги подогнулись окончательно, на колени упала… Но нет, так нельзя! Надо встать… надо… Почти не видя ничего перед собой, почти не слыша – такой звон в ушах. Но иначе нельзя. Надо встать! Надо ответить ему! Василине есть, что ответить!
* * *
Наум шёл всю ночь, чувствуя, что дальше тянуть нельзя. Сейчас что-то случиться может. Ещё немного, и опоздает. Над княжьим теремом почти ощутимо сгущалась тьма. Шёл, никакой усталости не чувствовал… впрочем, в последнее время усталости он не чувствовал совсем. Словно и сон больше не нужен, и еда, ничего человеческого. Но Наум уже привык.
Шёл по родным местам…
Так странно это было. Не верилось, что реально, словно тоже лишь сон. Возвращаешься, но отлично понимать, что прежней жизни больше не будет. И даже не потому, что отца больше нет, не от того, что мир изменился, а от того, что изменился сам. Словно даже человеком перестал быть.
Скорее идти надо… то ли боги, то ли предчувствие подгоняло. Наум старался, шёл.
Всеволод. Да. Это другим он мог говорить, чужим именем называться, но сам про себя все знал. Второй сын князя Ярослава… теперь единственный. Чуть не погибший в бою, чуть не сгинувший на рудниках, но вот… откуда только силы взялись? Ведь в какой-то момент чуть руки не опустил, думал уже, что и дергаться не стоит, и конец близок. Ведь почти безразличие накатывало, хотелось просто лечь и помереть, все болело и вечно хотелось жрать… невыносимо. А потом… Что его так дернуло?
Старого солдата к ним на рудники привезли. С раненной ногой. Он хромал, было видно, как ходить тяжело, но не жаловался, только иногда стонал ночами во сне. И как-то вечером, глядя как Всеволод вяло ковыряет в миске кашу, подошел. «Слушай, если не хочешь есть, отдай мне, а?» Всеволод удивился тогда. Нет, еды вечно не хватало и хотелось еще, но только такое безразличие накатывало. «Чтобы лучше работалось?» – усмехнулся только. «Чтобы сбежать сил хватило», – серьезно ответил солдат. Куда тут сбежишь? Когда и кандалы и охрана… Стоит только попытаться, и убьют. А этот еще и хромой. Ну, куда? «Мы и так уже мертвы, – сказал солдат. – Убьют, так убьют. Живым отсюда все равно никого не выпустят. Лучше хоть попытаться, чем сидеть и ждать».
Всеволод тогда ему свою кашу отдал. Потом полночи промучился, уж очень самому есть хотелось, но ни разу не пожалел. На следующий день того солдата в бараке не оказалось, пропал.
Потом его поймали, конечно. Убили при попытке бежать. Его голову насадили на кол и поставили так, чтобы все видели. Завидовать тут нечему.
Но только именно это вдруг дернуло. Не сидеть, не мириться со своей судьбой, а пытаться несмотря ни на что. Особенно когда уже нечего терять. Такая жизнь на рудниках не стоит того, чтобы за нее держаться. Лучше умереть в попытке что-то изменить, лучше хоть какая-то надежда, чем так.
И тогда Всеволод решил, что тоже обязательно сбежит. И удалось. Удобный случай и, кажется, боги помогли. Дали шанс, и он им воспользовался, не испугался, не стал сомневаться в нужный момент.
И вот теперь был уверен, что не просто так помогли, что он богам для чего-то нужен.
Что ж, за помощь надо платить. Если надо – он все сделает.
И чем ближе подходил к дому, тем сильнее его тянуло сюда. Значит, все правильно.
Когда увидел родные стены – даже сердце замерло. Неужели дошел? Его ведь не ждут, никто не верит, что он вернется, мертвым считают.
Увидеть снова мать и сестренку…
Только вот над теремом висела тьма. Клубилась, давила. Всеволод отлично видел ее.
Вот, значит, зачем он здесь.
Тихо, незаметно, лишь только открыли ворота утром, прошел во двор. С некоторых пор он умел ходить незаметно, так, что никто не узнавал, никто внимания не обращал. Если тут тьма, то стоит сначала присмотреться, понять что происходит, и только потому показывать себя.
Едва зашел, услышал с заднего двора волчий вой.
Поспешил… а там чужаки. Одного Всеволод видел, он открыто стоял, и рядом Тихомир… чужак воеводу на колени поставить пытался. Второй так же в тени, как Всеволод, незаметно.
Ульвар на цепи, младший Джарелдов волчонок… какой здоровый стал! А Тихомир, значит, пытался ему помочь.
Чужаки сильные. Только в одном, том, что открыто стоит, дар Матери словно пламя горит, в другом… тьма. И тьма эта разъедает изнутри, выплескивается, затапливая и отравляя все вокруг. Но оба они Всеволода не видят. Тогда Всеволод встал тихо у стенки, наблюдая, выжидая правильный момент.
Вот сейчас…
Василинка выбежала. Испуганная, но решительная. Бросилась к чужаку и к Тихомиру, начала что-то доказывать, требовать отпустить. Так яростно, что чужак ее своей силой в ответ придавить пытался, успокоить. С Василинкой такое не пройдет. Ее собственная сила разворачивалась стремительно… но не успевала. На стороне чужака опыт.
Всеволод видел, как Ульвар рванулся и цепь порвал, попытался чужаку помешать, завалить, но тот лишь отмахнулся, отшвырнув, как щенка. И в этот момент сила Василины вспыхнула, загорелась. Если б только один тот чужак был, его бы этой силой накрыло и смело. Даже удивительно было видеть такую силу, невероятно. Но тут второй из тени шагнул. А против двоих Василина не справлялась, слишком сильна оказалась тьма. Василина дрогнула, на колени упала, ноги подкосились. И только все равно упрямо пыталась встать. Преодолеть. И сила ее росла. Боги дают силу тем, кто готов драться, тем, кто не отступает и упрямо идет вперед.
И Всеволод тоже пошел. Тихо и стремительно как мог. Встал за спиной, коснулся Василининого плеча.
И тьму светом залило.
* * *
Едва чуть отпустило, Ульвар попытался вскочить на ноги. Но куда там, даже вздохнуть толком не мог, из легких весь воздух вышибло. Лишь голову приподнять. Видя, как Василина вдруг наливается светом… значит, удалось ему, все правильно! Сейчас она сможет! Почти…
Видел, как из ниоткуда возник царь, как обрушил на Василину свою тьму и Василина не выдержала, упала…
Ульвар вскочить попытался, помочь… Ну, как вскочить? Хоть на четвереньки, хоть ползком, почти не дыша и кровью в легких захлебываясь…
Но только рванулся, и вдруг…
Словно чья-то фигура возникла у Василины за спиной. Светлая, светом наполненная… Словно сам Отец. Он протянул руку и коснулся плеча Василины. И тут же огромные крылья развернулись у нее за спиной. Невозможные… И в глаза ударило ослепительным светом.