91

Я хватаюсь за руку Ада, чувствуя, как его сила буквально вздергивает меня на ноги. Мир вокруг все еще кружится, но адреналин заставляет меня собраться.

— Таланты поинтереснее? — фыркаю я. — Например, как влипать в неприятности?

Ад усмехается, но его глаза остаются настороженными. Он оглядывается, оценивая ситуацию. Бой все еще продолжается, но наши ребята держатся из последних сил.

— Слушай внимательно, лисичка, — быстро говорит он. — Мне нужно, чтобы ты добралась до буса и нашла там черную сумку. В ней есть то, что может нам помочь.

— А ты? — спрашиваю я, чувствуя, как страх снова сжимает горло.

— А я пока развлеку наших пушистых друзей, — он подмигивает, но я вижу, как напряжены его мышцы. — Давай, беги!

Не успеваю я и слова сказать, как Ад бросается обратно в гущу схватки. Его движения все так же завораживают, но я замечаю, что они стали чуть медленнее. Он устал.

Сжав зубы, я бросаюсь к бусу. Перепрыгиваю через поваленное дерево, уворачиваюсь от летящего в мою сторону полудикого (спасибо Самоэ за меткий бросок). Добравшись до буса, я протискиваюсь через разбитое окно.

Внутри темно и пахнет кровью. Я лихорадочно ищу черную сумку, переворачивая все вверх дном. Где же она? Черт, Ад, ты не мог сказать поточнее?

Снаружи доносятся крики и рычание. Я знаю, что каждая секунда на счету. Наконец, под сиденьем водителя я нащупываю что-то. Есть!

Я вытаскиваю сумку и открываю её. Внутри лежит странное устройство, похожее на смесь древнего артефакта и современной технологии. Оно пульсирует слабым голубоватым светом.

Не зная, что делать дальше, я хватаю устройство и выбираюсь из буса. Сцена боя предстает передо мной во всем своем ужасе. Наши ребята еле держатся, а полудикие, кажется, только входят во вкус.

— Ад! — кричу я, поднимая устройство над головой. — Я нашла это! Что дальше?

Волчара оборачивается, его глаза вспыхивают при виде артефакта. Он отбивается от двух полудичек одновременно и кричит мне:

— Активируй его! Большая красная кнопка сверху!

Я лихорадочно ищу кнопку и, найдя, жму на неё без колебаний. В тот же миг устройство начинает вибрировать и светиться ярче.

Внезапно воздух наполняется странным гулом. Я чувствую, как по телу пробегает волна энергии, заставляя волоски на коже встать дыбом. Но то, что происходит с полудикими, поражает меня еще больше.

Они начинают выть и кататься по земле, зажимая уши лапами. Их тела словно охвачены судорогами. А вот наши ребята, хоть и морщатся от дискомфорта, кажется, переносят воздействие гораздо легче.

— Что это за хрень? — кричу я Аду, перекрывая шум.

Он быстро осматривает устройство, его взгляд становится серьезным:

— Это разработка Убоя. Смесь технологий халацевтов и наших. Воздействует только на одичавших.

Я смотрю на корчащихся от боли полудиких, чувствуя смесь облегчения и тревоги:

— И такое просто лежит в каждом бусе?

— А ты думала, мы возим с собой только бутерброды и термос с чаем? — хмыкает Ад. — Хотя, признаться, я бы сейчас не отказался от чашечки горячего...

Мы наблюдаем, как полудикие, не выдержав воздействия устройства, начинают отступать. Они спотыкаются, падают, но упорно пытаются убраться подальше от источника их мучений.

Оказывается, мы находимся в нескольких часах езды от расположения. Пешком это превращается в настоящее путешествие. Ад сообщает, что мы разминулись с ближайшим бусом по дороге, и теперь у нас два варианта: вернуться назад и занять бус с офицерами или двигаться вперед самостоятельно.

К моему удивлению, Ад выбирает второй вариант. Глядя на его решительное лицо, я думаю, что он, вероятно, хочет преподать отделению урок: настоящий боец Убоя должен уметь вернуться откуда угодно.

Проходит около получаса нашего импровизированного марш-броска, когда я замечаю, что Взгрих начинает отставать. Его лицо бледнеет, а на лбу выступает пот.

— Эй, ты в порядке? — спрашиваю я, подходя ближе.

Взгрих пытается кивнуть, но видно, что ему нехорошо. Я с удивлением замечаю, что рана на его плече, которая уже должна была затянуться, все еще кровоточит.

— Ад! — зову я. — Кажется, у нас проблемы.

Волчара быстро оценивает ситуацию и командует привал. Пока он осматривает рану Взгриха, я присаживаюсь на поваленное дерево, чувствуя, как усталость накатывает волнами.

— Эй, Шияро, — неожиданно раздается голос Дайра рядом со мной.

Я удивленно поднимаю глаза. Дайр протягивает мне флягу с водой, на его лице играет непривычная полуулыбка.

— У тебя есть вода? — я не могу скрыть удивления в голосе. — Откуда?

Дайр закатывает глаза, но в его взгляде нет привычного раздражения:

— Ты что, первый день в Убое? Всегда нужно быть готовым ко всему.

Я хмыкаю, но с благодарностью принимаю флягу. Прохладная вода кажется самым вкусным напитком в мире.

— Слюна диких, — вдруг произносит Ад, выпрямляясь. — Она болезнетворна и мешает регенерации.

— И что теперь? — спрашивает Орэд, поддерживая Взгриха.

Ад хмурится, оглядывая нашу потрепанную команду.

— Теперь, — говорит он с ноткой раздражения в голосе, — нам придется немного изменить наши планы.

Ад хмурится, осматривая рану Взгриха. Его лицо становится серьезным.

— Придется прижечь, — говорит он наконец. — Иначе он потеряет слишком много крови. Не факт, что мы донесем его живым до полка.

Взгрих бледнеет еще сильнее, но кивает. Самоэ тут же начинает разводить костер, а Орэд отправляется на поиски подходящей палки.

— Подожди, — говорю я, внезапно осененная идеей. — Может, использовать раскаленную пряжку ремня? Будет быстрее и чище.

Ад смотрит на меня с одобрением:

— Неплохая мысль, лисичка. Так и сделаем.

Но несмотря на похвалу, я замечаю тревогу в его взгляде. Что-то здесь не так. Пока остальные готовятся к процедуре, я беру Ада за локоть и отвожу в сторону.

— Что происходит? — спрашиваю тихо. — Ты чего-то недоговариваешь.

Ад пытается отшутиться:

— Просто думаю, не стоит ли нам открыть тут полевой госпиталь. Похоже, у нас неплохо получается.

Но видя мой серьезный взгляд, он вздыхает и щурится:

— Мы теряем время, Лис. Скоро стемнеет, а этот лес полон диких. Нам нужно возвращаться как можно скорее.

— Но после прижигания...

— Именно, — кивает он. — После прижигания Взгриха нельзя будет трогать какое-то время. А это значит...

— Что мы застрянем здесь на ночь, — заканчиваю я за него, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Ад кивает, его взгляд становится еще более напряженным:

— И это будет очень, очень длинная ночь, лисичка.

Я мысленно прикидываю время: до полной темноты остается часа два, не больше.

— Ад, — спрашиваю я, — сколько нам добираться до Убоя?

Он хмурится, явно производя в уме какие-то расчеты.

— Не меньше трех часов, — отвечает он наконец. — А с раненым на руках и того больше.

Я киваю, понимая, к чему он клонит. Мы никак не успеваем до темноты. Разве что...

— А если отправить кого-то из отделения за подмогой? — предлагаю я.

Ад качает головой, и я вижу, как он борется с внутренними противоречиями.

— В этом-то и проблема, лисичка. Я несу ответственность за каждого из вас. Не могу оставить вас здесь, но и отправить кого-то одного в лес, полный диких... — он не заканчивает фразу, но я понимаю.

— А как насчет артефакта? — вспоминаю я про устройство, спасшее нас ранее. — Он же может защитить нас от диких и полудиких?

— Может, — соглашается Ад. — Но надолго ли хватит заряда? Рано или поздно они доберутся до нас.

Я задумываюсь на секунду, анализируя ситуацию.

— Но нам и не нужно держать артефакт включенным всю ночь, — говорю я, чувствуя, как в голове складывается план. — Достаточно продержаться до прибытия подмоги.

Ад вопросительно поднимает бровь, и я продолжаю:

Я задумываюсь на секунду, анализируя ситуацию.

— Но нам и не нужно держать артефакт включенным всю ночь, — говорю я, чувствуя, как в голове складывается план. — Достаточно продержаться до прибытия подмоги.

Ад вопросительно поднимает бровь, и я продолжаю:

— Смотри, если мы отправим кого-то за помощью прямо сейчас, они доберутся до Убоя примерно через три часа. Еще час на организацию спасательной команды. То есть, нам нужно продержаться максимум четыре-пять часов.

Волчара задумчиво кивает, явно обдумывая мои слова.

— Неплохо, Шияро, — наконец произносит он. — Но кого отправить? И как убедиться, что они благополучно доберутся?

Я внимательно смотрю на Ада, ожидая, когда до него дойдет очевидное решение. Но он, кажется, погружен в какие-то свои мысли. Наконец, я не выдерживаю:

— Ад, — говорю я, — лучше всего отправиться тебе самому.

Он резко поднимает на меня взгляд, и я спешу объяснить:

— Во-первых, ты знаешь, куда идти. Во-вторых, у тебя больше шансов выжить, если нападут дикие. И в-третьих, ты знаешь, кому доложить о проблеме, чтобы ее немедленно начали решать.

Волчара щурится, явно обдумывая мои слова. Я вижу, как в его глазах мелькает понимание — он осознает, что я права. Но затем его взгляд становится непреклонным:

— Хорошо, лисичка. Я пойду. Но ты идешь со мной.

Я удивленно моргаю:

— Что? Зачем? Я же только буду тебя замедлять.

— Это не обсуждается, — отрезает он.

— Но почему? — я пытаюсь возразить. — Я могу пригодиться здесь, помочь с ранеными...

Ад смотрит на меня с привычной усмешкой, но в его глазах мелькает что-то, чего я не могу разгадать.

— А может, я просто не хочу лишать себя удовольствия твоей компании? — он подмигивает. — К тому же, кто-то же должен нести мою сумку.

Я закатываю глаза:

— Серьезно, Ад? Сейчас не время для шуток.

— А кто сказал, что я шучу? — он изображает оскорбленную невинность. — Я абсолютно серьезен.

— У тебя нет сумки!

— Есть, Шияро. И она полна моих язвительных комментариев. Знаешь, как тяжело такое носить в себе?

Я вздыхаю, понимая, что спорить бесполезно:

— Ладно, я пойду. Но потом ты мне все объяснишь.

— Конечно, лисичка, — отвечает он с ухмылкой. — Как только выберемся отсюда. Может, даже напишу целый отчет. В трех экземплярах.

— Мелким почерком? — Язвительно спрашиваю я, на что слышу его усмешку.

— Разумеется, — отвечает Ад с серьезным видом. — И на гербовой бумаге. Чтобы ты прочувствовала всю торжественность момента.

Я фыркаю, но не могу сдержать улыбку. Даже в такой напряженной ситуации он умудряется шутить. И, что самое удивительное, это действительно помогает немного расслабиться.

— Ладно, умник, — говорю я. — Что дальше? Как мы объясним остальным, что уходим?

Ад на секунду становится серьезным:

— Я сообщу им план. Ты пока осмотри местность, может, найдешь что-нибудь полезное для пути.

— Например, твою несуществующую сумку? — не могу удержаться я.

— Именно, — кивает он с серьезным видом. — И, Лис...

— Да?

— Постарайся не нарваться на неприятности, пока будешь осматриваться. Знаю, для тебя это сложно, но попытайся.

Я показываю ему язык, но все же киваю. Пока я отхожу, чтобы осмотреть окрестности, краем глаза замечаю, как Ад собирает остальных членов отряда. Его лицо становится серьезным, и я понимаю, что сейчас он будет объяснять им ситуацию.

Интересно, как они отреагируют на то, что мы уходим вдвоем? И главное, почему Ад так настаивает на том, чтобы я шла с ним?

Осмотревшись, я поняла, что меня просто решили отвлечь от мыслей бесполезным занятием. Ну что я могу в лесу найти, что поможет нам быстро преодолеть огромное расстояние? Уж точно не сайкл, который он прячет почти под стенами Убоя.

Убедившись, что ребята помнят, как прижигать рану Взгриха, Ад оборачивается ко мне:

— Нам пора, Шияро.

Мы стремительно уходим, не оглядываясь назад. Сначала я бегу наравне с Адом, но уже через полчаса чувствую, как начинаю отставать. Волчара то и дело притормаживает, поджидая меня.

— Я же говорила, что буду тебя задерживать, — выдыхаю я, пытаясь восстановить дыхание. — Надо было мне остаться с ребятами.

Ад усмехается, даже не запыхавшись:

— И лишить меня удовольствия наблюдать, как ты пыхтишь? Ни за что, лисичка.

— Очень смешно, — бурчу я.

— К тому же, — продолжает он, — моя сумка с язвительными комментариями становится все тяжелее, знаешь ли.

Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку. Даже сейчас, когда мы буквально бежим наперегонки со временем, он умудряется шутить.

— Ладно, шутник, — говорю я. — Может, сделаем небольшой перерыв? Иначе твоя воображаемая сумка скоро станет реальным грузом на твоей шее.

Волчара насмешливо протягивает руки:

— Я вовсе не против стать твоим транспортным средством на время этой славной прогулки.

Я бы отпустила еще одну шутку, но слегка подустала, хоть мне и безумно нравятся такие пикировки. Я все же решаю оставить комментарий Ада без ответа. Вместо этого осматриваюсь вокруг, пытаясь найти место для короткого привала.

Ад, словно прочитав мои мысли, одним мощным ударом сносит ствол сухого дерева. Я невольно вздрагиваю от громкого треска.

— Минимум удобств, но сойдет, чтобы дух перевести.

Мы устраиваемся на стволе, и я чувствую, как усталость накатывает волной.

— Знаешь, — говорю я, пытаясь отдышаться, — было бы неплохо, если бы у тебя был с собой магфон. Могли бы связаться с Убоем.

Ад усмехается и, к моему удивлению, вытаскивает его из кармана.

— У меня есть.

Я смотрю на магфон в его руках в полном шоке, но сразу замечаю трещину на экране.

— Он сломан, — говорю я с разочарованием.

— Какая проницательность, — Ад закатывает глаза.

Я фыркаю:

— Очень смешно. И зачем ты его вообще достал?

— Решил, что твоя наблюдательность заслуживает проверки, — он ухмыляется. — Рад видеть, что ты не разочаровываешь.

— Ладно, умник, — я вздыхаю. — Но зачем тогда таскать с собой явно сломанную вещь?

— А ты предлагаешь нарушить протокол утилизации? — он притворно ужасается. — Не ожидал от тебя такого глупого вопроса.

Я вздыхаю. Точно. По протоколу магфон сотрудника полиции утилизируется только под роспись специальной службы, потому что информацию из средств связи вытащить достаточно просто, даже если он в пыль стерт.

Я поднимаю голову к небу, замечая первую звезду. Сумерки быстро сгущаются, напоминая, что у нас осталось совсем мало времени на отдых.

Внезапно чувствую легкое прикосновение к своим пальцам. Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Адом.

— Ты очень красивая, — говорит он тихо, без привычной усмешки.

Я удивленно моргаю, не зная, как реагировать на эту неожиданную серьезность. По плечам рассыпаются горячие мурашки, и я чувствую, как краснеют щеки.

Но момент длится недолго. Ад усмехается, поднимает руку и двумя пальцами осторожно хватает меня за ухо.

— Надо же, — его голос снова полон привычной иронии. — У тебя случается полуоборот только когда ты нервничаешь в моем присутствии?

Я фыркаю, пытаясь скрыть смущение:

— Мечтай, волчара. Просто устала и потеряла контроль.

Но внутри все еще чувствую тепло от его слов и прикосновения. Что это было? Очередная игра или что-то большее?

Я знаю, сейчас не самое подходящее время для этого разговора, но я больше не хочу ждать.

— Зачем я тебе?

Ад замирает, его рука все еще сжимает мою. На мгновение мне кажется, что я вижу в его глазах удивление, но оно быстро сменяется привычной насмешкой.

— А как же, лисичка. Кто-то же должен держать меня в тонусе своими глупыми вопросами.

— Я не об этом спросила. Зачем я тебе вообще?

Ад долго смотрит на меня, его лицо становится серьезным. На секунду мне кажется, что он сейчас снова отшутится, но вместо этого он тихо спрашивает:

— Как много ты вспомнила?

И это бы не вопрос ради перевода темы. В его серых глазах читалась усталость, но я видела, что он готов ответить на мои вопросы, при условии, что я сама к этому готова.

Осталось только понять сколько правды я могу принять и насколько откровенной быть с ним. Ведь, если скажу, что воспоминания вернулись частично, он не ответит, я уверена. Просто, чтобы не травмировать.

И я решаюсь все-таки открыться. Ведь, пока между нами черта мы не можем говорить искренне, верно? Во всяком случае, он не может точно, пока ему не станет очевидно, что я по уши в него влюблена.

— Я твоя истинная пара, — говорю прямо. — Я это помню.

Ад на мгновение замирает, его глаза внимательно изучают мое лицо. Затем на его губах появляется знакомая насмешливая улыбка.

— Надо же, лисичка, — он приподнимает бровь. — А я-то думал, ты никогда не признаешь этого.

Он наклоняется, его голос становится чуть ниже:

— Ну что ж, раз ты это вспомнила, теперь ты точно от меня никуда не денешься.

Я чувствую, как мое сердце начинает биться чаще. Его слова звучат одновременно как шутка и как обещание.

— Это угроза? — спрашиваю я, пытаясь сохранить равновесие в этой словесной дуэли.

Ад подмигивает:

— А это как посмотреть, лисичка. Как посмотреть. — Он отворачивается, снова становясь серьезным: — Мы обязательно вернемся к этому разговору. Ты выбрала не очень удачное время.

Я это знала. Была мысль, что если разговор завернет куда-то не туда, то у меня будет шанс его избежать. В итоге, им воспользовался Ад. Вот что бывает, когда встречаются две лисы.

Когда мы с Адом добираемся до Убоя, уже очень темно. Я постоянно думаю, о том, как там ребята и надеюсь, что все будет в порядке.

Мы проходим через главные ворота, где дежурный быстро докладывает о нашем прибытии начальству.

Через десять минут мы уже стоим перед командиром полка. Ад спокойно и четко объясняет ситуацию, не упуская ни одной важной детали. Его внимательно выслушивают, после чего быстро организуют патруль и выделяют еще один бус.

Как только мы выходим из кабинета командира, я чувствую, как накопившаяся усталость наваливается на меня всей тяжестью. Но я не собираюсь сдаваться так просто. У нас есть незаконченное дело.

— Когда выдвигаемся за ребятами? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

Ад окидывает меня внимательным взглядом, и я вижу, как в его глазах мелькает что-то похожее на беспокойство. Но оно тут же сменяется привычной насмешкой.

— Никуда ты не выдвигаешься, лисичка. Ты отправляешься спать.

— Что? Нет! — возмущаюсь я. — Я в порядке. И я должна убедиться, что с ними тоже все хорошо.

— Шияро, — его голос становится жестче, — это приказ. Ты останешься в расположении.

Я чувствую, как внутри закипает злость.

— Ты не можешь просто взять и оставить меня здесь! — огрызаюсь я. — Я тоже часть команды!

— Могу, лисичка, — отвечает он с той самой раздражающей ухмылкой. — И только что это сделал.

— Но я в порядке! — настаиваю я. — Я могу помочь!

Ад вздыхает, и на мгновение мне кажется, что я вижу в его глазах усталость. Но он быстро маскирует ее привычной насмешкой.

— Шияро, это приказ. Ты знаешь, что это значит?

— Что ты засранец?! — не сдерживаюсь я. — Решаешь за меня, когда я могу быть полезной!

Ад вскидывает бровь, его губы растягиваются в насмешливой улыбке:

— Ох, лисичка, твой словарный запас меня поражает. Может, мне стоит отправить тебя не в кровать, а на курсы этикета? — он делает паузу, а затем добавляет уже серьезнее: — А теперь брысь отсюда, пока я не решил, что тебе нужна помощь в транспортировке своей пушистой задницы под одеяло.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как когти впиваются в ладони. Так и хочется вцепиться ему в морду! Но я сдерживаюсь.

— Как же ты меня бесишь, белобрысый, — шиплю я.

— Я знаю, — кивает он с серьезным видом. — Поэтому и отправляю тебя отдыхать. Лисье бешенство требует сил, знаешь ли.

Я открываю рот, чтобы выдать что-нибудь особенно едкое, но он опережает меня уже раздраженно и холодно:

— Это не обсуждается, Шияро. Либо ты идешь спать по-хорошему, либо я несу тебя сам. И поверь, второй вариант тебе не понравится.

Я смотрю в его серые глаза и вижу, что он не шутит. Черт бы побрал этого волчару! Лиса. Кем бы он ни был.

— Ладно, — цежу я сквозь зубы. — Но утром ты мне все расскажешь. Абсолютно все, ясно?

— Конечно, лисичка, — кивает он с той самой раздражающей ухмылкой. — Мелким почерком на гербовой бумаге.