Глава 14

С тех пор как я увеличил свой энергетический резерв, мои возможности расширились. Одной из них было то, что я чувствовал магию, поэтому, как только переступил порог дома матери Ульяны, сразу понял, что дело нечисто.

— Подождите здесь. Я предупрежу, — Ульяна указала на лавку у стены, а сама прошла в комнату, откуда слышался стук спиц и голос Феди.

Пока ее не было, я осмотрелся. Дом был старый, построенный из грубо обработанных потемневших бревен. Стекла на окнах местами потрескались, и с наличников осыпалась белая краска.

В углу комнаты стояла печь, которая занимала почти половину помещения. Вокруг нее были натянуты веревки, на которых сохли не только вещи, но и грибы, травы и даже куски хлеба.

Слева у окна стоял длинный стол с лавками, а рядом — буфет. В общем, дом ничем особенным не отличался. Кроме одного — наличия магической сущности или человека, наделенного магическими способностями.

— Кого это ты привела? — в дверях появилась недовольная старуха лет восьмидесяти. — Какой такой знахарь?

— Я хочу, чтобы он посмотрел Олесю. Хуже не будет, — извиняющимся тоном проговорила Ульяна и встала рядом с ней, с надеждой взглянув на меня. — Может, Степан сможет ей помочь.

— Доктора не смогли помочь, а какой-то юноша поможет? Ты хоть думай, что говоришь! — прикрикнула она и грозно посмотрела на дочь. — Не пущу никого к Олесе! Пусть умрет со спокойной душой.

Ульяна не сдержалась и разрыдалась, закрыв лицо руками. Она плакала так горько, что мне захотелось подойти и обнять ее, но вместо меня это сделал Федя.

— Мама, не плачь. Сама же говорила, что судьба у нее такая. Надо держаться.

— Прав ты, сынок, но ведь душу рвет. Не смогла сдержаться, — еле слышно ответила Ульяна, но взяла себя в руки и, утерев слезы уголками платка, несмело обратилась к матери: — Пусть знахарь посмотрит.

— Спит она. Зачем будить? И так всю ночь стонала и металась, — сухо ответила старуха и бросила на меня недовольный взгляд. — Без знахарей нормально было. Незачем тревожить девку.

— Это не займет много времени, — сказал я, поднялся с лавки и прошел в комнату, не обращая внимания на возмущенную старуху.

Вообще, она мне не понравилась. Ульяна хваталась за любую возможность помочь дочери, бабка же противилась этому. Интересно, почему?

В большой комнате стояло три кровати. На одной из них лежала бледная худая девушка, накрытая белой простыней. Она спала. А может, была без сознания. Во всяком случае, мы разговаривали довольно громко, но она не проснулась.

Я подошел к Олесе и переключил зрение. На первый взгляд ничего необычного. Есть небольшие проблемы с правым ухом. Видимо, простудила, но на этом все.

— Нужно ее раздеть, — сказал я Ульяне.

— Еще чего удумал! — старуха решительно двинулась ко мне и грубо отпихнула в сторону. — Убирайся, проходимец!

— Мама, он же хочет помочь, — попыталась запротестовать Ульяна, но мать так посмотрела на нее, что женщина притихла и опустила глаза в пол.

Ну и боевая же бабка попалась. Похоже, она всех здесь держит в ежовых рукавицах. Но со мной такие штуки не пройдут.

— Я никуда не уйду, пока не пойму, что с девушкой, и не попытаюсь помочь ей, — твердо заявил я и снова обратился к Ульяне: — помогите раздеть Олесю, чтобы я смог определить, что за болезнь поразила ее.

— Ну это уже ни в какие ворота, — всплеснула руками возмущенная бабка, схватила кочергу и замахнулась на меня. — Убирайся пока цел! Я ведь не пощажу!

— Я тоже, — я смело двинулся к разгневанной женщине, отобрал у нее кочергу и, схватив за руку, потянул к выходу.

— Ты что делаешь, ирод⁈ А ну пусти, скотина! Да я тебя за это…

— Остыньте, — я открыл входную дверь, вытолкал ее на улицу и, задвинув засов, вернулся в комнату.

Ульяна и Федя, видимо, совсем не ожидали от меня такой реакции, поэтому застыли на месте и просто переглядывались.

Я стянул с девушки простынь и увидел, что на ней только тонкая сорочка.

— Федя, выйди. Ульяна, не стойте, а помогите раздеть. Мне нужно внимательно осмотреть ее со всех сторон.

Парень, не сказав ни слова, вышел из спальни, а женщина помогла мне стянуть с девушки сорочку. Олеся на мгновение приоткрыла глаза, тяжело вздохнула и снова закрыла. Это явно был не сон, а нехватка жизненной энергии.

С первого взгляда я ничего не заметил, но когда повернул девушку и взглянул на ее спину, то невольно поежился. Вдоль хребта растянулась темная сущность со множеством отростков, расходящихся в разные стороны. Отростки пульсировали и немного вздрагивали, будто в это самое время питались плотью несчастной. В точности как корни дерева вытягивают питательные вещества из земли.

— Степа, что же вы увидели? — настороженно спросила Ульяна, заметив мою реакцию.

— Как давно с вашей дочерью случилась эта напасть? — спросил я, проигнорировав ее вопрос, и накинул на девушку простыню.

— Где-то год назад, — подумав, ответила она. — Сначала постоянно жаловалась на усталость. Кожа начала тускнеть, волосы выпадать. Я подумала, что плохо кормлю ее, поэтому пошла еще на одну работу и стала больше еды детям покупать. Но Олесе лучше не становилось. Она постоянно лежала и ничего не хотела: ни гулять, ни с подружками посидеть, ни вышивать. А ведь раньше она дни напролет сидела с пяльцами. Многие ее вышивки мы на базаре продавали. В конце концов она совсем свалилась с ног, и мы ее в больницу отнесли. Доктора что-то пытались сделать, порошками и настойками отпаивали, но так и не смогли вылечить, — Ульяна с тревогой посмотрела на дочь.

— Почему она здесь, а не с вами?

— Матушка настояла. Сказала, что мальчики не должны видеть, как их сестра умирает… Я с ней согласилась, — уголки ее губ снова опустились, но она сдержалась и не заплакала, только взяла руку дочери и прижала к своей груди. — Вы что-нибудь увидели? Что за болезнь поразила мою девочку?

— Увидел, но это не болезнь. В ее теле живет сущность, которая высасывает жизненные силы, — честно рассказал я. Думаю, женщина должна обо всем знать, ведь речь идет о ее ребенке. — Если уничтожить или прогнать сущность, то Олеся выздоровеет.

— Что? Сущность? Откуда она взялась? — удивилась она и, не дожидаясь ответа, с надеждой добавила. — А вы сможете спасти Олесю? Я заплачу, сколько скажете. Последнее отдам, только спасите мою доченьку. Если будет мало, то продам все, что есть в доме. Даже дом могу заложить, если…

— Дело не в деньгах. Я не всесилен, но постараюсь использовать все свои умения.

Я вновь повернул девушку на бок и с отвращением посмотрел на извивающуюся сущность, которая заняла место вдоль всего позвоночника от затылка до копчика. Первым делом использую руну «Вытеснение тени».

Кончиком указательного пальца я начал сосредоточенно наносить знаки, переплетая их между собой. Каждый из них имел значение, и пропуск хотя бы одного мог изменить принцип действия.

Когда половина знаков уже сияла на спине девушки, в окно с силой постучали. Это была старуха: прильнув к стеклу, она наблюдала за тем, что я делаю.

— Убери руки от моей внучки, скотина! — взревела она и вновь с силой постучала по окну. — Ульяна, открой дверь! Какое вы имеете право запираться от меня в моем же доме⁈ Сейчас городового позову!

Ульяна встревоженно посмотрела на меня.

— С ней шутки плохи. Может и за городовым пойти.

— Пусть идет, — ответил я, не прерываясь. Осталось всего три знака, и руна готова. Нужно будет лишь активировать ее.

Вдруг раздался звон стекла — в окно залетело полено, которое упало на пол посреди комнаты. Ульяна испуганно вскрикнула, я же перевел взгляд на старуху и увидел, что на ее лице отразилось безумство. Она явно не в себе.

В комнату забежал испуганный Федя и замер на пороге, не зная, что предпринять.

— Мама, что же ты делаешь⁈ — в сердцах воскликнула женщина.

— Открой дверь, сука! — прохрипела старуха, безобразно скривив рот.

Ульяна явно была ошарашена поведением матери и будто потеряла дар речи, бесшумно открывая и закрывая рот.

А до меня начала доходить причина происходящего.

— Ульяна, посмотрите на меня! — велел я, чтобы привести женщину в чувство.

Та повернула голову и съежилась от очередного крика матери:

— Если не откроете, я вас подожгу! Все заживо сгорите!

— Не обращайте внимания. Лучше скажите, как часто ваша мать общалась с Олесей?

— Что? — не поняла она, продолжая коситься в сторону окна.

Старуха схватилась крючковатыми пальцами за раму и попыталась ее выдернуть.

— Всегда ли ваша мама близко общалась с вашей дочерью? Это очень важно! Подумайте!

— Э-э, нет-нет, не часто. Мама переехала сюда год назад. До этого она жила в деревне, но там вся родня померла, поэтому переселилась поближе к нам.

— Вся родня померла? Кто именно?

Старуха не прекращала попыток сорвать раму, хотя уже изрезала все пальцы о куски торчащего стекла.

— Мой отец, брат с женой, их дочка, тетя моя — родная сестра мамы.

— Быстро померли?

— Друг за другом. Не успевали хоронить и оплакать, как снова похороны. Тяжелое время. А потом Олеся заболела. Черная полоса какая-то, — сглотнув, Ульяна со страхом смотрела, как старуха, глухо рыча, словно зверь, пытается проникнуть в дом.

Наверняка ей раньше не приходилось видеть ее такой. Федя же вжался спиной в стену и пытался достучаться до разума обезумевшей женщины, но все было тщетно:

— Бабушка, не надо! Перестань. Посмотри на свои руки. Тебе же больно.

Ладно, с этим позже разберемся. Сначала надо закончить с Олесей. Вновь склонившись над девушкой, я нарисовал оставшиеся знаки и активировал руну с помощью небольшого круга.

Яркая вспышка, видимая лишь мне, оповестила о том, что руна сработала. Я склонился над спиной девушки, наблюдая, как сущность корежится в конвульсиях.

— Ну же, убей ее, — прошептал я, наблюдая за тем, что происходит.

— Бабушка куда-то ушла, — подал голос Федя. — Жалко ее. Может, откроем дверь?

— Погоди, недолго осталось. Сначала Олесе надо помочь, — ответил я и с удовольствием отметил, что сущность уменьшается.

Отростки испарились, продолговатое тело скукожилось и начало медленно таять.

Вдруг раздался отчаянный крик Феди:

— Бабушка, не надо!

Я вскинул голову и увидел, что старуха просунула сквозь разбитое стекло горящую полешку и бросила ее на пол, как раз на старый коврик, который тут же вспыхнул.

Сдернув с соседней кровати покрывало, я тут же накрыл огонь.

— Федя, что стоишь? Неси воду! — велел я.

Федя, который сначала остолбенел, выбежал в кухню и оттуда приволок самовар. Вместе мы потушили огонь, и я снова вернулся к Олесе.

Девушка открыла глаза и удивленно смотрела на меня.

— Здравствуй, — улыбнулся я и, заглянув ей за спину, с удовольствием отметил, что от сущности осталось лишь небольшое пятно, которое испарилось прямо на моих глазах.

Правда, шара энергии я не получил. Но мне и не нужно было. Главное, что девушка будет жить.

— Олеся! — мать прижала к себе ничего не понимающую дочь и навзрыд заплакала. К ней присоединился Федя, который тоже подбежал к сестре и взял ее за руку.

Пока они радовались тому, что девушке стало лучше, я отпер дверь и вышел на улицу. Со стороны хозяйственной постройки к дому шла старуха с топором в руке.

— Оставьте топор, он вам не пригодится, — подал я голос.

— А-а-а, знахарь, — прошипела старуха и только сильнее сжала топор в руках. — Откуда ты на мою голову свалился?

— Да так, мимо проезжал, — пожал я плечами и переключил зрение.

Старуха больше не была старухой. Я увидел черное нечто. Сущность заполняла ее всю, и казалось, что старуха это и есть сущность в человеческом обличии.

— Тебе меня не одолеть, — она растянула рот, обнажив сгнившие пеньки зубов, и прожгла меня ненавидящим взглядом, в котором было столько злости и ярости, что стало не по себе.

— Это мы еще посмотрим, — ответил я, прекрасно понимая, что сейчас мне сущность не одолеть — много энергии потратил на Олесю.

— Убирайся! Пошел вон, скотина! Ублюдок! Чтоб ты сдох! — разразилась она бранью и, подняв топор, пошла на меня.

— Степа! — это Федя вышел на крыльцо и увидел, как его бабка идет с топором на меня.

— Убери топор, — спокойным голосом сказал я.

Следом из дома вышла Ульяна, придерживая одетую Олесю за талию.

— Мама, что ты творишь? Перестань, прошу, — взмолилась она, быстро оценив ситуацию.

Старуха недовольно сморщилась, опустила руку и отбросила топор в сторону, в траву.

— Я тебя просто не узнаю. Что с тобой происходит? Почему ты себя так ведёшь? — старуха лишь недовольно поморщилась, но отвечать не стала. Тогда Ульяна продолжила. — Лучше бы порадовалась, что Олесе стало лучше, — женщина помогла дочери спуститься с крыльца и повела ее к калитке. — Успокойся и перевяжи руки. Я позже к тебе зайду.

Мать с дочерью вышли на дорогу и двинулись в сторону дома.

— Федя, помоги матери, — велел я, ведь парнишка продолжал наблюдать за нами.

— Но…

— Иди, — с нажимом проговорил я.

Он будто понял, что теперь со мной лучше не спорить, поэтому нехотя поплелся к калитке и, бросив на меня встревоженный взгляд, отправился вслед за матерью и сестрой.

— Ты убила всю свою родню в деревне и пришла добивать сюда?

— Ты ничего не понимаешь, ублюдок, — прошипела старуха. — И ничего мне не сделаешь. Я сильнее.

— Ну, это мы еще посмотрим, — ответил я, вышел со двора и пошел к своему временному дому.

Когда зашел в дом, увидел, что Олеся сидит за столом, а Ульяна кормит ее с ложечки.

— Вы объясните мне, что случилось? — спросила она. — Я ничего не понимаю.

— Да, но лучше без детей. Им незачем такое знать, — я указал на близнецов, сидящих рядом с сестрой.

Женщина кивнула и велела мальчикам:

— Идите овец накормите и воду в баню натаскайте.

— Но мама, — протянул один из близнецов. — Я хотел Олесе рассказать, как раков ловил.

— Быстро! — прикрикнула она на сына. — Потом обо всем расскажете.

Мальчики не посмели ослушаться и вышли, но Федя остался, и женщина не стала его прогонять. Он видел все, что происходило, поэтому ему тоже требовалось объяснение.

Я опустился на лавку и прислонился к стене. Чувствовалась усталость.

— В теле Олеси жила сущность, которая питалась ее жизненной энергией. Моя руна справилась с ней, поэтому теперь ваша дочь пойдет на поправку.

— Ей уже стало лучше. Так ведь, Олесенька? — мать нежно провела рукой по щеке дочери.

Та слабо улыбнулась и кивнула. У бедной девушки не было сил даже слово сказать, ведь она была почти при смерти. Вот и теперь она сидела, прислонившись к матери, иначе бы просто упала.

— Но это не самое страшное. Ваша мать…

— Я просто не понимаю, что с ней произошло! — выпалила Ульяна. — Какая муха ее укусила? Она никогда так себя не вела. Простите ее, пожалуйста. Мне так стыдно.

— Не стоит просить прощения за других. К тому же это не она так себя вела, а сущность, которая живет в ее теле.

— Сущность? В ней тоже? — ужаснулась женщина.

Федя же охнул и даже побледнел.

Я рассказал все, что видел, и все, что знаю о сущностях. Ульяна не перебивала, но я заметил нарастающий страх в ее глазах.

— Это что ж получается… Моя мама больше не моя мама? — упавшим голосом спросила она, когда я закончил.

— Я не знаю, как глубоко в ее сознание проникла сущность и понимает ли ваша мать, что с ней происходит. Но теперь решать вам. Я не знаю, что будет, когда сущность умрет. Возможно, вместе с ней погибнет ваша мать.

— Погибнет? — словно эхо повторила Ульяна и застыла, обдумывая услышанное.

Я терпеливо ждал ее решения.

— Мам, — подал голос Федя. — Пусть Степа убьет сущность, ведь она чуть не убила Олесю.

— А если умрет бабушка? — шепотом спросила Ульяна.

— А если Степа прав, и она убила всех в деревне и будет продолжать это делать? — с нажимом сказал Федя.

Я видел, что Ульяне трудно решиться, но и давить не хотел. Если решит избавить мать от сущности — я помогу. Если попросит не трогать ее, я так и сделаю.

— Мне нужно подумать. Завтра утром решу, — наконец сказала она. — Сейчас голова идет кругом, ничего сообразить не могу.

Мы вместе попили чаю с пряниками, которые я вчера купил в лавке, и решили с Федей пройтись до бабушкиного дома и посмотреть, что там творится.

— После того, что ты рассказал, я ее боюсь, — шепотом признался мне Федя.

— Правильно. Я бы на твоем месте вообще к ней не приближался.

— Откуда же эта гадина попала в ее голову? И как она это сделала?

— Точно не знаю, но один раз сущность хотела перекинуться в мою голову с помощью жгутика. Хорошо, что я — духогляд и вовремя ее заметил, а то плохо бы мне пришлось.

— Слушай, посмотри на меня. Вдруг эта тварь уже в меня забралась, — испуганно проговорил он и стянул с себя рубашку.

Я внимательно посмотрел на него и мотнул головой.

— Нет, все нормально.

— Фух-х-х, — он с облегчением выдохнул и вытер испарину со лба.

Мы приблизились к забору дома бабки. Над трубой вился дымок, в окне виднелась сама бабка, которая веником смахивала осколки с подоконника.

— Вроде все хорошо, — сказал Федя. — Может, мне зайти к ней и помочь с уборкой?

— Нет, не надо. Неизвестно, как себя поведет сущность, ведь мы лишили ее Олеси.

— Вот ведь гадина какая! — вновь взъерепенился парень. — Даже слышать об этом не могу, так и хочется… Но бабушку жалко. Родная все-таки. Ты сможешь ей помочь?

— Не знаю, но постараюсь, — честно ответил я.

Вечер прошел в напряженной обстановке. Я ждал ответа от Базаровых, который работник телеграфной конторы обещал принести сразу же, как получит. Ульяна то и дело выбегала на улицу и прохаживалась мимо дома матери, заглядывая в окна. Беспокоилась за старушку. Если бы только она видела то, что видел я, держалась бы от матери подальше. Черная сущность, которая выглядела словно бездонная трясина, управляла безвольным телом. Тварь полностью завладела женщиной, и, похоже, довольно давно. Именно поэтому я боялся, что старуха не выдержит и помрет, когда я уничтожу сущность.

Когда все уже легли, ко мне в комнату постучала Ульяна.

— Степан, позволите зайти? — шепотом спросила она.

— Конечно, заходите, — я поднялся и сел на кровати.

— Я не прощу себе, если не попытаюсь спасти матушку, поэтому делайте то, что задумали, — скороговоркой выпалила она.

— Хорошо, я попытаюсь, но ничего не обещаю. К тому же мне понадобится ваша помощь. Сущность знает, что я ее увидел, и попытается мне помешать. Поэтому сначала надо обездвижить вашу матушку.

— Как это — обездвижить? По голове ударить, что ли? — ахнула она и приложила руку к груди.

— Нет, бить никого не надо. Я завтра вам все объясню, а сейчас мне нужно поспать и восстановить силы.

— Да-да, конечно. Ложитесь, — она торопливо вышла, но потом заглянула вновь. — Спасибо вам за доченьку. Большое спасибо. А насчет проживания не волнуйтесь. С вас ни копейки не возьму, и жить вы у нас можете столько, сколько хотите. Олеся ведь целую тарелку супа съела, а потом еще и стакан молока попросила. Теперь так сладко спит, что слезы от радости наворачиваются. Спасибо вам большое.

— Пожалуйста, — улыбнулся я.

Женщина еще пару раз заглянула, предложив новую перьевую подушку и теплого молока с медом, но я отказался. Завтра тяжелый день, мне понадобится много энергии.

Как и прошлую ночь, эту спал крепко, ни разу не проснувшись. Хорошо спалось в этом чистом и уютном доме, в котором с самого утра слышался детский смех.

— Ой, мы тебя разбудили? — Федя шикнул на братьев, которые весело смеялись, наматывая банты кошке на хвост.

— Нет, сам проснулся, — я подошел к умывальнику, когда в дверь постучали.

— Входите, не заперто! — крикнула из-за печки Ульяна и настороженно выглянула оттуда.

В дом зашел тот самый работник телеграфной конторы и, оглядевшись, увидел меня.

— Доброго утречка. Кажись, вы ждали телеграммы от Базаровых?

— Да, я, — выпалил я.

— Держите, — мужчина с довольным видом вытащил из кармана конверт и протянул мне.

Я забрал письмо и замер, не решаясь вскрыть его. А вдруг видение правдиво, и Полина… Скрепя сердце, я вытащил плотный лист бумаги и жадно вперился глазами в текст.