Глава 16

Пока шел к бане, прокручивал в голове все известные мне руны, которые помогли бы избавить старуху от сущности, но, к сожалению, не смог подобрать ни одной. Раньше меня выручала руна «Вытеснения тени», но в этот раз она почему-то не сработала. В чем причина — мне непонятно. Возможно, сущность настолько сильна, что может сопротивляться этой руне. Или… Тут я понял, что мало внимания обращал на сущности, а ведь они отличались друг от друга. Похоже, для уничтожения этих тварей мне тоже нужно разработать «арсенал» рун, среди которых я могу выбирать подходящую.

— В чем дело? — насторожилась Ульяна, когда я замер у двери в баню с ключом в руке. — Неужели передумали?

— Нет, но мне нужно время, чтобы придумать новую руну, — я подошел к поленнице и опустился на толстую чурку.

Из бани продолжали доноситься вой и крики, встревоженные соседи толкались у забора и забрасывали Ульяну вопросами. Бедная женщина оправдывалась как могла, но я видел, как ей тяжело это дается.

— Да выпустите вы бабку! Что за издевательство⁈

— Городового приведите! Измываются над старухой как только могут!

— Вы ее там вместе с собакой заперли, что ли? За что же так с дворняжкой?

Ульяна старалась сохранять спокойствие, до каждого пыталась достучаться и объяснить ситуацию, но толпа лишь сильнее распалялась.

— Отоприте баню! Ей же плохо. Что вы за нелюди такие?

— Вот-вот, правильно, Глаша, говоришь: нелюди! Все вы только и думаете, как бы от стариков избавиться. Подлюга ты, Уля! Самая настоящая змея подколодная!

Все эти крики мешали мне сосредоточиться, поэтому я поднялся с чурки, быстро подошел к толпе и громогласно объявил:

— Кто готов взять сумасшедшую старуху в свой дом и дохаживать ее до самой смерти за свой счет, можете прямо сейчас забрать. Но с условием, что обратно не приведете!

Толпа приутихла, затем люди начали понемногу расходиться, бормоча себе под нос. Ульяна, которая столько про себя нелестного услышала, с благодарностью посмотрела на меня и слабо улыбнулась. Я же вернулся на прежнее место и, подобрав щепку, принялся рисовать знаки прямо на земле.

Сначала хотел за основу взять руну «Вытеснения тени» и просто добавить к ней усиление, но потом решил, что, возможно, дело не в силе магического воздействия, а в самой механике. Есть риск, что я снова потрачу всю энергию, но ничего не добьюсь. Именно поэтому я начал придумывать совершенно новую руну.

Нужно сделать так, чтобы женщина вернула контроль над своим телом, а не была марионеткой в чужой власти. А еще увеличить ее жизненную энергию, с помощью которой она изгонит сущность.

Окунувшись в размышления, я потерял счет времени, поэтому, когда наконец подобрал знаки, идеально подходящие друг к другу, и поднял голову, то увидел, что уже вечереет. Старуха сорвала голос, поэтому лишь приглушенно хрипела. Ульяна подметала осколки стекла, валяющиеся под окном.

— Я готов, — подал я голос, поднялся с чурки и стер ногой руну с земли.

Ульяна бросила голик и поспешила ко мне.

— Что будем делать? Выпустим ее? — спросила она и взглядом указала на баню.

— Да, надо выпускать, но вы, как я уже предупреждал, близко не подходите. А лучше выйдите со двора.

Женщина тяжело вздохнула, еще раз посмотрела на баню и направилась к калитке. Я же на всякий случай взял железную лопату, воткнутую в землю у грядки с клубникой, и подошел к двери бани.

— Аскольд, ты от меня никуда не денешься. Теперь ты мой враг. Я буду искать тебя, — прошипела старуха в небольшое окошко.

— Зачем искать, если я здесь? Давай решим вопрос раз и навсегда, — я взялся за навесной замок, отпер его и отступил на пару шагов.

Дверь резко распахнулась и ударилась о поленницу. На пороге из полутьмы на меня смотрела старуха. Платье на ней порвалось, на лице и руках — ссадины и порезы, седые волосы торчат в разные стороны. Переключив зрение, я увидел, что сущность буравит меня своими красными глазами. Мощная магическая энергия чувствовалась даже за несколько метров. При первой встрече я явно подселенца недооценил.

— Ты снова умрешь, Аскольд, — прохрипела старуха, вышла из бани и двинулась на меня.

Только сейчас я заметил, что в одной руке она держит полено, а во второй — черную от сажи кочергу.

— Откуда ты знаешь это имя? — я начал медленно отступать, стараясь выведать побольше информации.

— Я все знаю. Мы все про тебя знаем и будем искать по всему свету, чтобы убить.

— Кто «все»? И откуда вы это знаете? — я поглядывал назад, чтобы не споткнуться, но крепко держал лопату. На самом деле я бы очень не хотел пускать ее в ход, только при самообороне, но, видя настрой сущности, понимал, что может произойти всякое.

— Это тебе знать не нужно. У нас есть свои секреты, — губы старухи растянулись в безобразной ухмылке. — Аскольд из рода Рунописцев, умри-и-и!

Женщина бросилась на меня, размахивая поленом и кочергой. Я отбил нападение и ударил черенком по ее руке с кочергой. Старуха охнула и выронила свое оружие, но тут же замахнулась поленом и попала бы мне по груди, но я вовремя отклонился назад.

Держа полено двумя руками, она без устали махала им, как птица крыльями. Пару ударов я отразил лопатой, несколько раз она чуть не добралась до меня, но в конце концов мне удалось схватить ее за руку и резко дернуть. Старуха потеряла равновесие и упала на колени. Я отобрал полено и, рванув на себя ворот ее платья, принялся рисовать придуманную руну сзади на шее.

Первым делом изобразил основной символ — вертикальную черту, разделенную пополам двумя горизонтальными линиями, которые символизируют власть и контроль. Следом быстро начертил две расходящиеся в разные стороны стрелы, обозначающие разрыв связей и свободу. В самом конце все знаки обвел линией, символизирующей защиту.

Эта руна должна способствовать освобождению от чужого влияния и манипуляций, вернуть внутренний контроль и силу воли, а также оградить душу и разум от дальнейшего вторжения. Я даже придумал название для этой руны — «Свобода воли» или «Либертис».

Когда руна вспыхнула и пропала, я отпустил старуху и отступил от нее на пару шагов. Женщина застыла, а я услышал всхлипы. Это Ульяна стояла у забора и тихонько плакала.

— Ну что? — еле слышно спросила она, утерев слезы. — Помогло?

— Пока не знаю, — настороженно ответил я и хотел подойти и осмотреть старуху с помощью способности духогляда, но тут она вздрогнула и без сил рухнула на землю.

— Мама! — закричала Ульяна, забежала во двор и хотела броситься к старухе, но я преградил ей путь.

— Не приближайтесь. Сначала я проверю.

Ульяна остановилась и энергично закивала, с сочувствием глядя на мать. Я подошел, склонился над старухой и повернул ее. Одного взгляда хватило, чтобы понять — сущности нет.

Женщина была в сознании и смотрела на меня испуганными, ничего не понимающими глазами. В них больше не было холода и чуждой природы, наоборот, взгляд стал теплым.

— Помоги, — еле слышно попросила она и протянула ко мне дрожащую руку.

Я помог ей сесть и придержал, чтобы снова не упала. Старуха явно была растеряна и первым делом огляделась. Заметив дочь, она опустила уголки губ и слезливо спросила:

— Уля, что со мной?

Я видел, как Ульяна порывалась броситься к матери, но на нее действовало мое предостережение, поэтому она не осмеливалась этого сделать.

— Вы можете подойти. Сущности больше нет, — успокоил я ее, встал и отошел в сторону.

Женщины обнялись и заплакали. Ульяна рассказала матери все, что происходило. Та же просто мотала головой, не понимая, что все это правда.

— Я будто была в тумане. Иногда не осознавала, что делаю, — призналась старуха и поморщилась, будто от боли. — И этот голос. Он просто сводил меня с ума.

— Что за голос, мама? — спросила Ульяна, утирая слезы матери своим платком.

— Страшный голос, — шепотом ответила она и оглянулась, думая, что владелец голоса где-то рядом. — Он угрожал мне, что убьет. Что повесит или утопит в Енисее, если я буду противиться. А потом… потом я перестала что-либо понимать и будто постоянно спала.

— Как давно вы начали слышать этот голос? — заинтересовался я.

— Давно. Очень давно. Только я не понимаю, где я сейчас? — она снова огляделась.

— Ты в Красноярске, мама, — ответила Ульяна, поднялась на ноги и взяла мать за руку, помогая встать.

— В Красноярске? — удивилась пожилая женщина. — А что я здесь делаю?

— Ты приехала, чтобы жить поближе к нам. Не помнишь, что ли?

— Нет, не помню, — мотнула она головой. — А как же твой отец? Как я могла его одного оставить? А Сережа? Где они?

Мы с Ульяной переглянулись. Похоже, женщина даже не знала, что родные умерли. М-да уж, сущность полностью завладела женщиной и проживала ее жизнь. Сильная тварь. А еще меня напрягало то, что она так много знает про меня. Откуда? Эта сущность не первая назвала меня по имени. Странно всё это.

— Вам нужно отдохнуть. Идемте в дом, — я взял ее под руку, но женщина запротестовала.

— Это не мой дом. Я никогда здесь не была.

— Все верно, ты живешь у меня, — Ульяна погладила ее по плечу.

Мы вместе вышли за калитку и двинулись к дому. Соседи, что сначала сильно возмущались «пыткам» старухи, теперь с интересом наблюдали за тем, как пожилая женщина медленно идет по дороге и непонимающе смотрит на здоровающихся незнакомых ей людей.

— Уля, матери легче стало? — выкрикнула со двора одна из соседок.

— Да. Скоро все наладится! — прокричала та в ответ и тепло улыбнулась мне. — Спасибо, Степан. Если бы не вы…. Даже думать об этом не хочу. Сама судьба привела вас в мой дом.

— Согласен, — кивнул я.

Дома за ужином мы все подробно рассказали старухе. Оказывается, та ничего не помнила с того момента, как однажды, несколько лет назад, ходила за клюквой на болото. Потом был страшный голос в голове, и все.

Новость о смерти родных стала для нее настоящим шоком, поэтому мне даже пришлось применить руну, чтобы привести ее в чувство.

— Так это что ж получается — я собственными руками убила их всех? — рыдая, спросила она.

— Нет, мама, не ты, а тварь, что поселилась в твоем теле.

— Не успокаивай меня, Уля. Это я виновата. Если бы я только не испугалась, а попыталась бороться с гадиной… — женщина не удержалась и снова горестно зарыдала.

Мне нечем было ее успокоить, ведь она права — надо сопротивляться. Многие, кто подвержен дурным привычкам, носят в себе подселенцев, которые и ведут их по кривой дорожке к смерти. В Иркутске я встречал нескольких забулдыг, на лицах которых виднелись черные отметины сущностей. Один раз даже предложил одному молодому мужчине избавить его от зависимости, за что был послан далеко и грубо.

Я уже понял, что добровольно сущность покидает тело донора, только когда выжмет из него все соки и оставит умирать. Сам же человек даже не понимает, что его пагубные желания — это дело рук подселенца.

Спать легли поздно ночью. Олеся уже чувствовала себя намного лучше, поэтому помогла матери помыть бабу Клаву в бане и уложить спать. Федя и мальчики переселились в мою комнату, ведь теперь места на всех не хватало.

— Степан, мне нужно с вами поговорить, — шепотом сказала Ульяна, когда все уже легли спать, а я выходил на улицу проверить Пепельную.

— О чем?

— Ко мне еще люди подошли и попросили передать вам, что хотят вылечиться. Денег обещали. Может, вы завтра переселитесь в дом моей матери? Мы с Олесей там все вымоем и приготовим. Сразу говорю — мы с вас ни копейки не возьмем. Просто сейчас вам приходится делить комнату с мальчишками, а они очень беспокойные. А еще…

— Я согласен переехать в тот дом. Так будет даже лучше, — прервал я.

— Хорошо, но вы не думайте — я по-прежнему буду готовить для вас и вещи стирать, — заверила она.

— Спасибо, — кивнул я и взялся за деревянную ручку двери.

— Это вам спасибо. Огромное спасибо за все, — Ульяна не сдержалась и заключила меня в крепкие объятия.

На следующее утро все занялись моим переездом. Один Федя был категорически против, ведь мы уже подружились.

— Ты можешь приходить ко мне в любое время.

— Я бы хотел с тобой переехать, но мать не разрешила, — буркнул он.

— И правильно. У тебя полно дел по дому, — я похлопал его по плечу, повесил за спину рюкзак и повел Пепельную к новому дому.

Пока Ульяна и Олеся меняли постельное белье и занавешивали плотной тканью разбитое окно, я разговорился с соседом Петром — тем самым мужчиной, который прибежал на крики старухи.

— Как бы мне добраться до Москвы? — спросил я, когда мы неторопливо двинулись по обочине дороги в сторону лавки.

— Бывал я пару раз в Москве. Красивый город, — Петр щелкал семечки. — Тебе сначала надо будет до Томска по тракту добраться. Ох и плохой это участок — полно низин. Местами болото прямо на дорогу вылезло.

— Далеко до Томска?

— Если одному на лошади, то недели за две доедешь.

— Понял. А дальше?

— С Томска до Тюмени по реке на пароходе. А дальше уж полно разного транспорта. Даже дирижабли летают и паровозы ездят. Короче, рукой подать.

— Понятно, — задумчиво ответил я. — То есть за три недели доберусь?

— Должен, — кивнул Петр. — Если ничего в дороге не случится.

Я с облегчением выдохнул. Три недели позади, еще три — впереди. И, судя по тому, что говорил сосед, самый тяжелый участок пути — между Красноярском и Томском. Хотя что еще может произойти? С разбойниками сталкивался не единожды, с тварями в лесу ночевал, болезни лечил, сущностей изгонял. Хм, неужто еще сложнее будет? Надеюсь, что нет.

Закупив в лавке все необходимое, вернулся в дом, где Ульяна с Олесей уже навели порядок. К этому времени к дому начали стекаться люди, которые прознали, что в городе объявился «тот самый сибирский знахарь-духогляд, который лечит рунами». Похоже, слава вперед меня бежит.

День прошел так же, как и все дни в Иркутске. Успешно выздоровевший спешил поделиться новостью с родней, с друзьями и соседями, а у тех, как полагается, тоже находились болячки, которые срочно нужно вылечить, поэтому освободился лишь поздно вечером.

Поужинав отварной картошкой с солеными грибами, которые принесла Олеся, я лег на кровать и уставился в окно. На меня лился белый лунный свет.

Я решил остаться еще на денек и выдвигаться в дальнейший путь. Меня ждет Томск. А завтра поутру прогуляюсь по Красноярску, ведь ничего толком не видел. Возьму с собой Федю. Наверняка он здесь все знает.

В полутемном кабинете, увешанном выцветшими газетными вырезками, работами неизвестных художников и портретами правителей, за массивным дубовым столом сидел грузный мужчина с закрученными черными усами.

Он вертел в руках карандаш и, нахмурив густые кустистые брови, смотрел на пламя керосиновой лампы.

Через полминуты в дверь постучали.

— Иванченко, заходи! — крикнул он.

Дверь открылась, и на пороге очутился молодой человек в сером суконном костюме и с портфелем, зажатым под мышкой.

— Добрый вечер, Савелий Геннадьевич. Получил вашу записку и сразу сюда, — Иванченко зашел в кабинет и закрыл за собой дверь. — К чему такая срочность?

— Садись и слушай, — главный редактор журнала «Обзор губернии» указал на табурет, стоящий посреди кабинета.

Этот предмет мебели нарочно стоял в отдалении от стола, чтобы никто не мог подсмотреть бумаги, лежащие перед редактором, и был максимально неудобным, чтобы никто не засиживался на жестком сиденье.

Иванченко, не раз пересчитавший собственным задом все гвозди на сидушке табурета, на этот раз подложил свою шапку и только потом сел, раскрыл портфель, вытащил блокнот и приготовился писать.

— Иванченко, хочу доверить тебе очень важное дело. Справишься? — строго спросил редактор.

— Справлюсь, Савелий Геннадьевич, — решительно кивнул корреспондент, хотя понятия не имел, о чем идет речь.

— Нам нужен материал про того знахаря, — мужчина облокотился о стол и внимательно посмотрел на молодое дарование, которое уже второй месяц радовало его своей расторопностью и быстротой принимаемых решений.

— Хорошо, — Иванченко сделал запись в блокноте. — Что за знахарь?

— Пф-ф, какой же ты корреспондент, если не знаешь последних новостей? — недовольно протянул редактор.

— Виноват, исправлюсь, — быстро ответил он.

— В «Вестнике Иркутской губернии» выходили две статьи про сибирского знахаря-духогляда. Так вот, этот знахарь прибыл к нам. Мы просто обязаны осветить это. Но, — он сделал паузу и поднял вверх указательный палец, — намНам нужен материал, который привлечет внимание читателя. Какие-нибудь истории из жизни или сложные случаи. К тому же всем интересны его целительские способности. Возьми у него интервью и вытяни все, что сможешь.

— Понял. Как его найти? — корреспондент снова сделал запись.

— Вот это тоже предстоит выяснить тебе.

— Не извольте беспокоиться — быстро найду, у меня уже есть своя агентурная сеть.

— Беспризорники? — усмехнулся редактор.

— И не только, — загадочно улыбнулся Иванченко.

— Бабки, что ли? — прыснул Савелий Геннадьевич.

— И откуда вам все известно? — насупился молодой человек.

— Сам когда-то был начинающим, — примирительно сказал редактор и откинулся на спинку кресла. — В общем, жду завтра от тебя материал. Но чтобы не было никаких суеверий или пустых сказок. Только правда и ничего, кроме правды. Но, — он снова поднял палец, — в таком деле нужно иметь чутье. Не всякое чудо является сказкой. Понял? Кстати, не забудь опросить его больных.

— Все сделаю! — Иванченко убрал блокнот в портфель и поднялся на ноги.

— «Обзор губернии» ждет правду, какой бы она ни была, — напутствовал главный редактор и махнул рукой. Корреспондент поклонился и вышел.

Утром я проснулся на рассвете от жуткого кошмара. Меня со всех сторон обступили люди, но вместо лиц у них были черные пятна, а глаза светились красным светом. Это были марионетки с управленцами-сущностями. Я проснулся как раз в тот момент, когда они обступили меня плотным кольцом и протянули руки со скрюченными пальцами и длинными желтыми ногтями, чтобы разорвать меня на части. Бр-р-р, жуть какая.

Умывшись, вышел на улицу и полной грудью вдохнул свежий утренний воздух. Солнечный свет и веселое щебетание птиц вмиг развеяли мысли о тяжелом сне. Наступил новый день.

— Степа! — в калитку зашел Федя и показал кувшин. — Мать тебе молока парного отправила.

— Передай ей спасибо, — я забрал посуду и с наслаждением выпил сразу пол кувшина теплого молока с мелкопузырчатой пеной. Вообще-то я любил холодное молоко с толстым слоем сливок сверху, но и парное на голодный желудок хорошо зашло.

— Чем будешь заниматься? — спросил Федя и отмахнулся от желтого овода.

— Хочу город посмотреть. Составишь мне компанию? — я поставил кувшин на крыльцо, сорвал лист кислого щавеля и засунул в рот, который тут же наполнился слюнями.

— Пойду, конечно. Спрашиваешь, — с готовностью ответил парень.

Я переоделся, и мы вместе вышли за калитку и двинулись по дороге в сторону центра.

В этой части города дома походили один на другой, но, как только мы перешли через два перекрестка, начали появляться роскошные особняки с высокими коваными оградами и пышными садами.

Вдруг я услышал далекие крики.

— Что это? — насторожившись, спросил я у Феди.

— Ярмарка на Новобазарной площади. Сходим?

— Конечно, — я давно хотел присмотреть себе какой-нибудь плотный материал, чтобы не спать на голых ветках.

Как только мы приблизились к площади, на которой начинались гуляния и торговцы раскладывали на прилавки свой товар, я увидел тощего молодого человека в прохудившейся ливрее. Он стоял на ящике и, приложив руки ко рту в виде рупора, кричал:

— Все! Все! Все! В городе объявился сибирский знахарь-духогляд!

— Про тебя, что ли? — спросил Федя.

— Не знаю, — насторожился я.

Между тем тощий продолжал:

— Он ведет прием больных прямо здесь! Вон в том шатре! Торопитесь! Знахарь пробудет в городе всего неделю!

Мы с Федей повернули головы в указанном направлении и увидели цветастый шатер, сшитый из лоскутов.

— Знахарь-духогляд! Лечит рунами! Всего пять рублей, и вы здоровы!

— Самозванец, — выдохнул я и двинулся к шатру, чувствуя, как внутри нарастает жар злости, а кулаки сами по себе сжимаются.