Глава 21

В окно храма я наблюдал за тем, как люди друг за другом подходят к ящику для пожертвований и, не считая, опускают в него все деньги, что выгребли из карманов. Затем так же молча идут к выходу. Проповедник же с довольным видом наблюдал за тем, что происходит.

Но меня смущало совсем не это, а то, что от рук проповедника к головам прихожан тянулись какие-то тонкие зеленоватые нити. Обычным зрением их невозможно увидеть, но способность духогляда явственно показывала мне их. Что же это такое? Сущность или какое-то магическое воздействие?

Я решил пока не вмешиваться и понаблюдать за тем, что будет происходить дальше, но тут меня окликнули:

— Эй, парень, ты чего? Зайти боишься?

Я обернулся на голос и увидел пожилую женщину, которая торопливо шла ко мне, опираясь на клюку.

— Здравствуйте. Нет, не боюсь, просто еще не решил, нужно мне туда заходить или нет.

— Чего ж тут решать? Заходи, и все. Я ведь тоже поклоняюсь Истинному. Он мне во всех делах помогает. Прежде чем приступить к чему-то, сначала его помощи прошу.

— Понятно. Может, знаете, как служителя зовут?

— Которого? Их тут пятеро служит.

— Вот этого, — я указал на окно, в котором виднелся проповедник.

— А-а-а, Юрий Всемогущий его зовут. Проездом у нас. Все храмы его к себе приглашают. У него такие проникновенные проповеди, что аж слезу прошибает и на жизнь начинаешь по-другому смотреть.

— И деньги ему все отдаешь, — вполголоса сказал я, покосившись на окно, но старуха услышала и поспешила заступиться.

— А как же без денег храмам выживать? Я ведь в огороде покопалась, в лес сходила, и все — до следующего лета мне еды хватит, а у храмов-то немерено трат: беднякам и юродивым помогают, сирот к себе берут, кормят, поят, одевают. Умирающих дохаживают. Да много что делают.

— Ну да, ну да, — задумчиво ответил я и вновь посмотрел в окно.

Последний из прихожан положил деньги в ящик и вышел. Проповедник остался один. Я хотел посмотреть, что он будет делать с деньгами, но тут мужчина повернулся к окну и увидел меня. Несколько секунд он буравил меня взглядом, затем развернулся и исчез в глубине храма.

— Ну вот, опоздали мы на проповедь. Ты в обед приходи. Пока Юрий Всемогущий здесь, он по три раза на дню свои речи произносит, чтобы все успели послушать и понять его великие мысли.

— М-да уж, великие, — ответил я. — Во сколько будет проповедь?

— Ровно в двенадцать начинает.

— Хорошо, спасибо, — я кивнул старухе и двинулся дальше по дороге.

Вскоре у моста через небольшую речушку увидел пожилую пару. Они тоже были в храме, а теперь стояли у обочины и растерянно осматривались.

— Что-то случилось? — я подошел к ним.

Женщина похлопывала себя по карманам, а мужчина безуспешно рылся в котомке.

— Парень, ты оттуда пришел? — махнул рукой мужчина в сторону храма.

— Да.

— Ты случайно деньги не находил? — он настороженно уставился на меня и провел рукой по длинным седым усам.

— Нет. А что? Деньги обронили?

— Похоже на то, — кивнул он и обратился к жене. — Ну что, Люся, даже десяти копеек на хлеб нет?

— Нет, Павлуша, — слезливо ответила она.

— Так, может, вы все деньги в храме оставили? — предположил я.

— В храме? — старик вопросительно посмотрел на жену. Та лишь пожала плечами. — В храме был, деньги в ящик положил, — сказал он и вновь провел по усам. — Но, хоть убей, не помню, сколько я там оставил. Хотел пятьдесят копеек положить, но почему-то кошелек пуст. А там ведь больше трех рублей было. Неужели все выложил?

— Похоже на то, — кивнул я.

— Ничего не помню, — он посмотрел на жену, которая все еще рылась в карманах в надежде найти деньги.

— Как часто вы в храм ходите?

— Жена каждую неделю таскает, — понизив голос, шепнул мужчина.

— И каждый раз деньги оставляете?

— Раз в месяц, не больше. Обычно десять копеек в ящик кладу… И как я сегодня так оплошал?

— Держите, на хлеб хватит, — я вытащил из кармана несколько монет и протянул женщине.

— Нет-нет, мы уж как-нибудь обойдемся, — Люся энергично замотала головой и даже отступила на шаг назад.

— Берите, — с нажимом сказал я. — И пока не уехал этот Юрий Всемогущий, в храм не ходите.

— Почему? Ведь он так хорошо говорит. Проникновенно, — удивилась она и несмело протянула руку, в которую я насыпал монет.

— Послушайте моего совета и не ходите, — я двинулся дальше по дороге, а пожилая пара, спохватившись, засыпала меня вслед словами благодарности.

Когда подошел к местной лавке, заметил еще двоих: мужчину и женщину. Он кричал, что его обокрали. Она внимательно осматривала дорогу, приговаривая:

— Где же я обронила? А может, дома оставила? Ведь только жалованье получила… Или не получала?

Ага, еще одни жертвы этого Юрия Всемогущего. И ведь какое имя себя выбрал — от скромности не страдает.

Купив в лавке сладостей в дорогу и свежего хлеба, вернулся обратно в постоялый двор.

— Парень, ты когда уезжать собираешься? — ко мне подошел хозяин двора — обрюзгший краснолицый мужик с большим круглым животом. — Либо освобождай комнату, либо плати еще за одни сутки.

— Платить не буду, уезжаю сегодня. Но лошадь в конюшне до обеда подержу. За это тоже платить надо?

— Не-е, пусть стоит, никому не мешает, — махнул он рукой и двинулся к следующим постояльцам.

Я плотно позавтракал отварной говядиной с полбой, пирогом с луком и компотом из морошки и снова пошел к храму. Меня не оставляло в покое то, что я увидел в храме Лика Истинного, поэтому, прежде чем продолжить путь, решил понять, с чем же я столкнулся. Возможно, в будущем мне это пригодится.

Двери храма были открыты настежь. Я зашел в здание и увидел трех человек: пожилая женщина подметала веником сор, а двое служителей неспешно беседовали. Одним из них был тот самый проповедник, а вторым — молодой человек с густыми вьющимися бакенбардами.

— Добрый день, — подал я голос.

Служители вмиг замолчали и повернулись ко мне.

— Добрый день, юноша. Ты рано пришел. Проповедь начнется ровно в двенадцать, — сказал Юрий и улыбнулся.

Я переключил зрение и внимательно посмотрел на него, ожидая увидеть сущность в его голове, но, к моему удивлению, он был чист.

— Я бы хотел поговорить с вами, — я многозначительно посмотрел на проповедника.

Тот пожал плечами и кивнул.

— Ну хорошо. Я никогда не прочь помочь с советом или просто выслушать. Знаю, как бывает важно просто выговориться. На душе сразу легче становится, верно? — он посмотрел на молодого служителя.

— Совершенно верно, служитель Всемогущий, — склонил тот голову и поспешно ушел.

Старуха смела сор на совок и уже двигалась к выходу, когда я крикнул ей вслед:

— Проследите, пожалуйста, чтобы никто не заходил! Хочу с уважаемым Юрием наедине поговорить.

Старуха кивнула и молча вышла. В храме остались мы вдвоем.

Я решил не ходить вокруг да около и спровоцировать его. Пусть покажет себя во всей красе.

— Мне известно, что ты каким-то образом заставляешь людей отдавать храму все свои деньги, — спокойным тоном сказал я, глядя проповеднику прямо в глаза.

Я ожидал, что он начнет изворачиваться, говорить, что я лгу, выгонять меня и что-то подобное, но вместо этого он улыбнулся.

— Пожертвования — это акт веры, способ поддержать храм и помочь нуждающимся. Наши прихожане добровольно помогают. Они понимают, что жертвуют заработанное ради высшего блага.

— Ты лжешь, — с такой же улыбкой сказал я. — Люди оставляют деньги в ваших ящиках только потому, что ты заставляешь их делать это. Я видел те нити, которыми ты управляешь прихожанами.

— Ты что-то путаешь, юнец. Я никого не заставляю, — голос проповедника стал жестче, а глаза недобро сощурились.

— Дело в том, что я — духогляд, и вижу то, что не могут увидеть обычные люди. Либо ты добровольно расскажешь мне свой секрет, либо я силой заставлю говорить.

Мужчина изменился в лице. От прежней благостной улыбки не осталось и следа. Он окинул меня взглядом:

— Силой? Ты в два раза меньше меня. Одним ударом я из тебя дух выбью, — процедил он сквозь зубы и поднял увесистый кулак.

— О, как же ты изменился, а выглядел настоящим проповедником, — усмехнулся я. — Вот и ходи после такого по храмам — лжец на лжеце. Ну так что, расскажешь или…

— Вали отсюда, подонок. Я не шучу — дух выбью, — он раскраснелся и пошел на меня, сжимая кулаки.

— А ведь я хотел поговорить по-хорошему, но ты меня не послушал, — разочарованно выдохнул я, резко присел и сделал ему подсечку.

Проповедник грузно рухнул на пол, а я быстро начертил на его шее руну «Правды».

— Рассказывай! Как ты управляешь сознанием людей? Почему они отдают тебе все деньги, а после ничего не помнят об этом? — я отбежал в сторону, наблюдая за тем, как Юрий пытается подняться на ноги, путаясь в черном балахоне.

— Да пошел ты… — начал было он, но тут же скороговоркой продолжил: — от отца мне передался дар убеждения. Я могу кого угодно заставить поверить в то, что хочу. Могу внушить то, что мне выгодно. Ни одна женщина мне не может отказать. В трактирах меня кормят бесплатно. В лавках просто так отдают товар. Я — Юрий Всемогущий, а остальные — безмозглое стадо, которым можно легко управлять!

Мужчина наконец встал и, выставив руки перед собой, побежал на меня. Мне он напомнил разъяренного быка с налитыми кровью глазами от злости. Так даже лучше, пусть покажет себя во всей красе.

— Что ты делаешь с пожертвованиями, которые люди оставляют для храма?

— Все деньги до одной копейки кладу себе в карман, — он рванул ко мне и попытался поймать, но я был гораздо проворнее и ловчее.

— Помогаешь ли ты сиротам, калекам и старикам?

— Никогда! Обойдутся! Все мое! — Юрий споткнулся о полы своей одежды и чуть снова не упал, но вцепился в деревянную дощечку, на которой был изображен глаз в треугольнике, и отшвырнул ее на пол.

— Зачем ты служишь в храме Лика Истинного? Какая твоя цель? — я подбежал к дверям.

— Заработать как можно больше денег! Где еще кроме храма я найду столько дураков, готовых слушать мои россказни и отдавать последнее? — он снова рванул ко мне, но я резко открыл двустворчатые двери, за которыми стояли прихожане. Судя по их возмущенным лицам, насупленным бровям и поджатым губам — они все слышали.

Время было ровно двенадцать. Я нарочно пришел чуть раньше, чтобы были свидетели нашего разговора, и моя задумка сработала на отлично.

Проповедник замер, испуганно вытаращив глаза, а я прошел мимо людей и двинулся к постоялому двору. Пора двигаться дальше, здесь я сделал все, что мог. Думаю, этому проповеднику несладко придется.

К вечеру я остановился на почтовой станции. Еще день, и я наконец доберусь до Томска. Было ощущение, что дальше дорога пройдет легче и гораздо быстрее. По крайней мере, хотелось в это верить.

К моему удивлению, нашлось свободное место в комнате отдыха, поэтому я покормил Пепельную и завалился на жесткую лежанку. Глядя в потемневший потолок, вспомнил проповедника. Надеюсь, ему наваляли как следует. Но больше всего меня заинтересовали его слова. Он сказал, что от отца ему передался дар убеждения. И я увидел на деле этот дар. Получается, что в этом мире существуют разные виды магии. Интересно, есть какая-нибудь классификация или хотя бы перечень магов или их способностей? Нужно выяснить побольше об этой стороне мира, в который попал, чтобы быть готовым ко встрече с такими людьми.

А еще меня волновали темные тучи, надвигающиеся с севера. Я знал, что меня ждет переход через болотистую местность, поэтому дождь мне сейчас ни к чему. Я бы не хотел задерживаться здесь и ждать, когда дорога подсохнет.

Перед сном я все-таки вышел на улицу и посмотрел вдаль. На фоне потемневшего неба виднелись темные полосы под тучами — где-то шел сильный дождь. Надеюсь, тучи пройдут мимо.

Как оказалось, моим надеждам не суждено было сбыться. Около полуночи начался сильный ливневый дождь, из-за которого я проснулся. Крупные капли барабанили по крыше и окнам. От сильных порывов ветра во дворе что-то падало и стучало. М-да, похоже, придется задержаться.

Укрывшись бархатом, так как печь не топили и стало довольно холодно, я снова окунулся в сон. Снилась мне прошлая жизнь. Мои отец и мать, мои родные и друзья. Наши ужины за большим дубовым столом. Наши посиделки в гостиной у горящего камина. Представляю, как тяжело им было пережить мою смерть. Мать наверняка горюет, но отец точно гордится моим поступком. Он всегда говорил, что можно пожертвовать собой ради высшей цели. И я это сделал, не раздумывая. Я был воином, которого воспитывали как защитника с самого раннего детства, поэтому не сожалею о своем поступке. Даже сейчас я уверен в том, что все сделал правильно.

Утром, как и думал, все разговоры были о том, что дорога встала. По словам смотрителя и путников, чтобы пройти болотистую местность, нужно подождать дня два или три. И то, это если дождей больше не будет. Если же и дальше будет лить как из ведра, то можно застрять не на одну неделю. Меня такое положение дел совсем не устраивало.

— Неужели дорога никак не укреплена? Почему же не додумались приподнять ее или еще как-то усилить? — возмутился я, когда услышал, что в дождливое время здесь могли и месяц прожить.

— Как же не укрепили? Укрепили, конечно, но против стихии не попрешь, — нравоучительно сказал смотритель — худощавый мужчина в очках, с высоким лбом и с умными, проницательными глазами. — Гати там лежат. Деревянные настилы такие из длинных бревен. На гатях песок и камень насыпан. Да и канавки везде вырыты. Обычно дорога через болото довольно хорошая, но, когда дожди — не угадаешь, что тебя ждет, — покачал он головой. — Поэтому никто не рискует.

— Так говорят же, каторжников туда завезли. Должны дорогу еще выше поднять, чтобы не вымывало, — в разговор вступил толстяк с маленькими поросячьими глазками. — Вчера мы там проезжали — все хорошо. Сухая и прямая, даже удивительно.

— Да и березки там частоколом стоят — землю укрепляют, — подал голос молодой, хорошо одетый мужчина, который приехал вчера поздно вечером на карете с кучером. — Все нормально будет. Не знаю, из-за чего столько разговоров. Я бы поехал. Если груз везти — можно застрять, а всадник проскочит, даже не заметит.

— Не-е-е, я бы не рисковал, — серьезным голосом сказал смотритель и бросил на меня тревожный взгляд. — Хотя бы денек подожди.

— А если снова дождь пойдет? Вон, тучи поднимаются, — кивнул я в сторону окна, где на голубом небе появилась серая пелена. — Далеко до болота ехать?

— На лошади домчишься часа за три, — ответил молодой. — Я бы на своем жеребце Вихре за два доехал. Он у меня стрелой летит.

— Решай сам, — пожал плечами смотритель. — Я никому запрещать не могу, только советовать. А прислушиваться к совету или нет — дело твое.

Я еще раз посмотрел в окно, задумался на мгновение, затем решительно поднялся из-за стола и сказал:

— Еду.

Смотритель вышел меня провожать и еще раз попытался отговорить, но я очень не хотел задерживаться, поэтому вывел Пепельную из конюшни и, попрощавшись, пустил ее вскачь.

Через час, когда солнце припекало спину, а Пепельная уже тяжело дышала от жары и долгого бега, я понял, что не с той стороны боялся дождя. Слева с большой скоростью продвигалась огромная, сверкающая молниями туча.

— Этого только не хватало, — раздраженно сказал я и прикрикнул на лошадь: — но! Но! Пошла! Быстрее!

Пепельная старалась, но не прошло и пятнадцати минут, как гроза нас настигла. Дождь шел такой плотной пеленой, что я не видел ничего дальше головы своей лошади, поэтому решил остановиться и переждать ненастье. Во мне еще теплилась надежда, что дождь прошел мимо болота и дорога не сильно испортилась.

Туча ушла так же быстро, как пришла. Я переоделся в сухую одежду и, обтерев Пепельную бархатом, поехал дальше. Дорога шла все ниже и ниже, и, когда добрался до болота, я понял, что придется возвращаться.

Болото и дорога оказались на одном уровне. Темно-бурый ил болота смешался с вязкой грязью дороги, превратившись в непролазное месиво. Копыта Пепельной вязли в жиже. Она больше не могла бежать, а медленно шла, буквально вырывая ноги из грязного плена. В воздухе стоял гнилостный запах болота и разложения. Нас атаковали целые полчища кровососов, которые облепили веки и нос лошади, отчего она беспрестанно вертела головой. Я привстал и посмотрел вдаль — болото простиралось далеко вперед, насколько хватало глаз. Эх, придется возвращаться. Я уже хотел повернуть назад, как вдруг услышал далекий крик:

— Помогите! Кто-нибудь! Помогите! Мы тонем!