Глава 10

Ямщик Володя Уткин двинулся к двери, чуть пошатываясь. Я не смог остаться в стороне и решил помочь ему найти важный документ, который он спрятал в лесу при нападении разбойников.

— Не понял. Ты куда собрался? — в дверях кухни появился смотритель, а рядом работник Тимофей.

Один держал в руках таз с теплой водой, а второй — старое посеревшее полотенце и сменную одежду.

— Не могу я здесь больше оставаться, — вполголоса ответил ямщик, хотя в зале никого кроме нас не было. — Вдруг дождь пойдет — намокнет все. Важные государственные документы мне доверили. Если не справлюсь… — он не стал договаривать и покачал головой.

— Давай утром вместе пойдем. Помогу с поисками. И лошадь твою надо найти, — предложил Тимофей.

— Нет, сейчас пойду. Здесь недалеко, километра два будет. Со мной вот, — он указал на меня. — Степа согласился пойти. Вдвоем справимся и к утру обратно вернемся.

— Ты хоть одежду поменяй, а то на тебя страшно смотреть.

Володя окинул внимательным взглядом окровавленную одежду и кивнул.

— Пожалуй, рубашку можно сменить.

Тимофей помог ему умыться и переодеться. Судя по тому, как общались ямщик и работник, знакомы они уже давно. Тимофей даже про отца и мать Володи спросил.

Когда мы уже хотели выйти, смотритель всплеснул руками, быстро подошел к нам и обеспокоенно прошептал:

— А если те, кто напал на тебя, до сих пор там, в лесу?

— Нет их там, — мотнул головой Володя. — Я ведь спрятался и дождался, когда они уйдут, и только после этого пошел сюда. Больше часа сволочи по лесу рыскали, меня искали. Но я вместо того, чтобы внизу прятаться, повыше забрался и в ветвях кедра просидел. Пару раз прямо подо мной проходили, но не додумались голову поднять и наверх посмотреть, — он явно был доволен тем, что перехитрил разбойников.

— Понятно, но ты все равно будь осторожен, — смотритель положил руку на плечо молодого человека и с тревогой посмотрел на него.

— За меня не переживайте. Из каких только переделок не выбирался. Вот и знахарь со мной идет — сдюжим, — решительно заявил он и, кивнув мне, вышел на улицу.

Я сначала хотел предложить поехать до нужного места на Пепельной, но сам же отказался от этой идеи. Во-первых, лошадь уже старая, поэтому ей будет тяжело с двумя седоками. Во-вторых, если разбойники все еще рыскают по дороге в поисках сбежавшего ямщика, то лучше двигаться по лесу и в случае опасности спрятаться или повернуть назад.

Мешки с вещами и едой я оставил под своей лежанкой, а вот рюкзак решил взять с собой. Не доверяю я никому. Если стащат мешки — не страшно, а вот без рюкзака туго придется.

Тимофей проводил нас до ворот, выпустил за ограду и запер за нами створки. Мы остались одни на залитой лунным светом дороге.

— Туда, — махнул рукой Володя и, держась за бок, двинулся по обочине.

— Расскажи о нападении, — попросил я, шагая рядом с ним. — Много их было?

— Трое. Прямо навстречу мне ехали. И как только узнали, что я важное донесение везу? Ведь обычно письма и посылки. А тут в первый раз мне доверили такой документ, и на тебе, — он с раздражением хлопнул себя по бедру. — Окружили и велели отдать им депешу. Ну я, конечно, даже разбираться не стал, развернул коня и хотел дать деру. Вот только Матросу моему они обе задние ноги плетью оплели. Матрос дернулся и свалился. Я едва успел отскочить, а то бы прямо под ним оказался. Один из них меня шпагой пырнул, а я будто и не почувствовал ничего, в лес рванул и запетлял, а потом на дерево взобрался и до самой ночи там просидел, — скороговоркой выпалил он, будто желал поскорее с кем-то поделиться случившимся.

— Ясно. С чего ты взял, что они знали, что у тебя с собой важный документ? Может, просто решили ограбить?

— А с того решил, что этот черт бородатый сразу мне сказал: «Подавай депешу». Откуда ему было о ней известно, а? — прищурился он, глядя на меня.

— М-да, похоже, они действительно знали, что ты везешь, — согласился я.

— Вот и я говорю — знали и нарочно поджидали. Видать крыса у них в штабе завелась, — задумчиво сказал Володя, покусывая нижнюю губу.

— В каком штабе? — не понял я.

— В военном, в каком же еще? Говорю же, в первый раз ко мне такие важные люди обратились. Уж не знаю, что в тех документах — запечатанные они, но точно что-то секретное, иначе не стали бы глаза врагам отводить и с обычным ямщиком такие документы отправлять. Они, наверное, решили, что на таких, как я, нападать не будут, но ошиблись. Вот я и говорю: крыса сдала меня.

— Вполне возможно, — согласился я с его доводами.

Через полчаса пути мы дошли до места нападения на ямщика. Здесь остались пятна крови на дороге и взрыхленная копытами земля. Наверняка это следы коня Матроса, который пытался встать после того, как его опутали плетью.

— Вот здесь я зашел, — Володя указал на поломанные ветки придорожных кустов, — а потом…

— Тихо, — шикнул я на него.

Среди ночной тиши из леса послышался явственный щелчок, будто наступили на ветку.

— Ты чего? — шепотом спросил насторожившийся ямщик.

— Пока не знаю, но лучше спрятаться и понаблюдать, — я указал на пышный куст бузины.

— Согласен, — кивнул Володя.

Вдвоем мы быстро спрятались среди ветвей и принялись ждать. Вскоре послышались голоса и показались двое мужчин. Они шли медленно и внимательно осматривали землю, сучья и ветки. У одного из них в руках была шпага.

— Это они, — испуганно прошептал Володя и схватил меня за руку. — Они ищут меня.

— Ясно. Сколько их было?

— Трое.

— Значит, будем ждать, когда появится третий.

— Зачем? Надо уходить отсюда, пока нас не нашли, — в его голосе послышались панические нотки. Володя явно не был бойцом.

— Ты же сам сказал, что документы важные. Заберем и уйдем.

— А если нас найдут? — он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых застыл страх, и снова прижал руку к больному боку.

— Тогда дадим отпор.

— Как?

— Увидишь.

Мы замолчали и продолжили следить за разбойниками, которые, по моему мнению, совсем не походили на разбойников. Они были одеты вполне прилично по сравнению с теми, кого я раньше встречал на дороге: дорожные костюмы, высокие сапоги и одинаковые серые фуражки. К тому же они явно имели военную выправку, и их лица были гладко выбриты. Нет, это не разбойники. Но тогда кто?

Мужчины исчезли за деревьями, но мы слышали треск сучьев под их ногами. Они все еще были неподалеку.

— Что они говорили, когда просили тебя отдать депешу? — спросил я.

Володя задумался, потом пожал плечами.

— Да ничего. Просто один из них вытянул руку и сказал: «Документы». Но говорил он как-то странно и ударение неправильно поставил.

— Говорил странно, — задумчиво повторил я.

Мы прождали минут двадцать, и только убедившись в том, что их шагов больше не слышно, выбрались из кустов и продолжили пробираться все глубже в лес. Туда, куда Володя спрятал пакет с документами.

— Вот это дерево точно помню. Еще нарочно зарубку на нем сделал… А вот и моя зарубка, — обрадовался он, указав на полоску свежей древесины, видневшейся на коричневой коре. — В правильном направлении идем. Я депешу в дупло засунул. Надеюсь, ее белка не сгрызла.

Мы продолжили путь. Однако вскоре действие руны «Облегчения боли» прошло, и ямщик скрючился, схватившись за рану, которая хоть и начала заживать, но еще причиняла боль.

— Дай руку, я тебе помогу, — велел я.

Но в это самое время сзади послышался голос:

— Не двигаться. Руки вверх.

Мы с Володей медленно повернулись. Сразу за нами с револьвером в руке стоял мужчина, одетый точно так же, как те двое, только под носом у него были небольшие усики. Как и говорил ямщик, говоривший хоть и знал наш язык, но говорил с акцентом.

— Документи, — сказал он и требовательно вытянул вторую руку. — Бистро!

Володя еще сильнее побледнел и, бросив на меня взгляд, полный мольбы, мотнул головой.

— У меня нет. Я… потерял.

— Документи! — повторил мужчина, грозно сдвинув брови, потом поднял револьвер вверх и выстрелил.

Оглушительный звук ударил по ушам и разнесся по округе. На шум наверняка придут те двое, поэтому надо действовать быстро и решительно. Револьвер был направлен на нас, поэтому при применении «Громулы» он мог выстрелить и попасть в меня или в Володю. Нужно действовать по-другому.

Я стоял вполоборота к мужчине, поэтому мою вторую руку он не видел. Воспользовавшись этим, я первым делом нарисовал руну «Щит». Этот магический барьер способен отразить любую атаку, но действует он в течение всего нескольких секунд, поэтому, как только руна вспыхнула и нас с Володей накрыл полупрозрачный купол из магической энергии, я рванул к разбойнику.

Из ствола револьвера вырвалось пламя, и раздался выстрел. Я не почувствовал боли, значит, «Щит» сработал так, как надо. Прямо на бегу изобразил руну «Сила», от действия которой по спине пробежал жар и мышцы налились мощью.

Мужчина, видимо, увидел решимость в моих глазах, поэтому сначала выпустил в меня всю обойму, но ни одна из пуль не достигла цели. Он явно удивился этому, но ничего не успел предпринять, прежде чем я с разбега набросился на него. Схватив за куртку, рванул на себя. Веса здорового мужчины я не почувствовал, а он отлетел к дереву и, ударившись спиной, сполз по стволу. Следом в него полетел мой кулак. Ударил я как надо, поэтому он охнул и потерял сознание.

— Степа, сзади! — закричал Володя и упал на землю, закрыв голову руками.

Ага, а вот и остальные. Обернувшись, увидел, что к нам бегут двое тех, кого мы уже видели. На них я использовал «Громулу». Пока они, как слепые котята, натыкались на деревья, я воспользовался остатками сил и привязал их друг к другу.

— Беги на почтовую станцию и приведи помощь. Нужно сдать их властям, — велел я Володе и устало опустился на поваленное дерево.

Действия рун уже закончились, и энергии осталось совсем мало.

— А ты? Один с ними останешься?

— Да, останусь.

Ямщик уже двинулся к дороге, но тут остановился и протянул мне руку.

— Ну ты и силен, а по виду и не скажешь. Благодарю за помощь.

Я кивнул и пожал протянутую руку. Володя скрылся за деревьями, а я связал третьего, который все еще был в отключке, и принялся ждать.

Минут через двадцать послышались топот копыт и скрип телеги.

— Степа, ты где? — узнал я голос Володи.

— Я здесь!

Вскоре показался он сам, а следом шли смотритель, Тимофей и еще двое мужчин.

— Кто же это такие? — удивился смотритель, когда один из задержанных грозно выругался на незнакомом языке.

— Враги, — пожал плечами Володя.

Разбойников, которые, как мне подумалось, скорее были чужеземными шпионами, мы погрузили на телегу. Те брыкались, извивались и пытались драться, но я умел вязать такие крепкие замысловатые узлы, из которых еще никто не выбрался.

— Езжай с остальными. Мне еще документы надо найти, — с тяжелым вздохом сказал ямщик, когда телега двинулась в сторону станции.

— Помогу найти, и вместе пойдем, — ответил я.

Володя с благодарностью посмотрел на меня. Мы снова зашли в лес. Когда добрались до дерева с зарубкой, ямщик повел меня дальше в лес и вскоре снова остановился, осматриваясь.

— Снова ищешь зарубку?

— Камень должен быть. Я нарочно на нем содрал мох в нужном направлении.

Я тоже осмотрелся, но ни одного камня в округе не было.

— Ты уверен, что он здесь?

— Нет, не уверен. Ты же сам видел, в каком состоянии я был. Половину того, что происходило, не помню.

— Так может и камня не было.

— Был, — твердо заявил он и почесал затылок. — Только не помню в какой стороне.

В общем, мы блуждали по лесу до самого рассвета, пока наконец не нашли то самое дерево, в дупле которого Володя спрятал прочный бумажный пакет с печатями и гербом империи. Также я заметил, что на конверте нет ни одной надписи.

— Кому ты вез эти документы? — спросил я, когда Володя спрятал пакет за пазуху и мы пошли к дороге.

— Не знаю. Меня должны встречать на повороте к селу Свиридово. Сказали, чтобы я стоял и ждал, когда ко мне подойдут.

— Как же ты узнаешь, что к тебе подошел нужный человек, а не просто прохожий или один из этих разбойников?

— Так кодовое слово он должен сказать.

— Теперь понятно, — кивнул я, хотя совсем ничего не было понятно.

Зачем важные документы отправлять с обычным ямщиком, а не со специально обученным человеком? К тому же все эти кодовые слова и так далее. Хм… Интересные дела творятся.

Мы вернулись на почтовую станцию. Позавтракав, засобирались в путь. Правда, в разные стороны.

— Степа, я так тебе благодарен, — Володя крепко пожимал мне руку. — Даже не знаю, что бы я делал, если бы не ты. Умер бы, наверное.

— Пожалуйста. Береги себя.

— Постараюсь, — тяжело вздохнул он. — Сейчас уже проклинаю тот день, когда согласился везти этот чертов конверт. Вот ведь угораздило попасть в такую историю. А ведь я даже радовался. Думал, что теперь стану личным курьером в какой-нибудь государевой службе и много денег заработаю. А они, похоже, просто не хотели с опасным письмом своего человека отправлять. Меня им не жалко, — печально улыбнулся он.

— А может, откажешься и просто вернешься домой? — предложил я, видя его упадочное настроение.

— Нет, не могу. Я деньги взял и даже успел потратить. Долги свои закрыл. Поэтому нужно отработать.

— Удачи тебе.

— И тебе, — Володя вытащил из кармана бумажку и протянул мне. — Здесь мой адрес. Как будешь на месте, напиши мне. За это время я денег соберу и отправлю тебе.

— Напишу, но насчет денег — даже не думай. Я тебе от чистого сердца помогал, а не ради заработка.

— За все надо платить. А за возможность жить — тем более. Не отказывайся, тебе тоже деньги нужны.

Мы еще раз пожали друг другу руки и разъехались в разные стороны.

Профессор Мелехин проснулся как обычно в шесть утра. После гигиенических процедур и легкого завтрака, состоящего из яйца, кусочка сыра и чая с куском хлеба, он просмотрел записи и конспекты по теме сегодняшних лекций и поехал в академию.

После трех лекций по физиологии Петр Артурович собрал своих лучших студентов и повез их в анатомический театр, в котором сегодня вскрывали труп умершего от воспаления слепой кишки. Сам он видел таких больных много раз, но для студентов будет полезно. Они должны привыкнуть к виду мертвых тел и различным запахам, которые исходят от них. Именно этот костяк студентов в дальнейшем займет места в лучших больницах империи.

— Профессор, вы сегодня какой-то задумчивый, — в театре к нему подошел Алик. — Что-то случилось?

— Из головы не выходит тот духогляд из Иркутска, — признался он, с недовольством взглянув на студента, которого вырвало от вида лопнувшей воспаленной кишки. — Твоя матушка что-нибудь о нем писала?

— Писем еще не было. Но я ее попросил побольше узнать о нем и написать мне. Почему он вас так заинтересовал?

— Ты же знаешь, мне нравится все необычное, но это не тот случай. Я просто горю желанием вывести этого прохвоста на чистую воду.

— Почему вы решили, что он прохвост?

— Потому что невозможно лечить знаками, нарисованными пальцем на коже, — терпеливо объяснил профессор. — За последние дни я перелопатил огромное количество книг, но не нашел ни одного упоминания о таких случаях. Даже древние трактаты из имперской библиотеки пересмотрел. И ни-че-го, — по слогам сказал он и с раздражением выдохнул. — Но больше всего меня беспокоит то, что даже ученые люди ему верят.

— Вы про кого? — заинтересовался студент.

— Про моего однокурсника. Вчера он прислал мне еще одну телеграмму, в которой перечислил болезни, с которыми справился этот знахарь. И ты только представь, он вылечил запущенный случай воспаления слепой кишки, — профессор кивнул на труп, над которым склонились студенты. — Мы, значит, не можем вылечить это заболевание. А он, видите ли, смог. Думаешь, это реально? Я считаю, что нет. Он лжец и мошенник.

— Как же он обманывает, если люди не умирают?

— А может, эти люди и не были больны, а лишь притворялись, потому что он им заплатил? — предположил Мелехин. Эта версия ему нравилась больше всего.

— Получается, что он лечил здоровых людей, и поэтому…

— Ты все верно понял. Поэтому я попросил однокашника написать мне имена и адреса людей. Лично свяжусь с ними.

— Вы всерьез взялись за этого лекаря, — усмехнулся Алик.

— Не называй его так! Никакой он не лекарь. И не будет им. Вот увидишь, — профессор почувствовал, как в груди снова возник тот ком, который появляется каждый раз, когда он испытывает к кому-то жгучую неприязнь. Именно этот ком был зачатком ненависти.

В обед я остановился в придорожном постоялом дворе.

— Можно к вам подсесть? — спросил я у двух мужчин, сидящих за столом. Все места были заняты.

— Садись, чего месту пропадать. Мы уж потеснимся, — ответил пожилой мужчина с усталым взглядом. — Куда направляешься?

— В Красноярск.

— А-а, — кивнул он. — А мы как раз оттуда. Недалеко осталось. Если без задержек, дня через четыре доберешься.

Эта новость меня порадовала, ведь я могу и быстрее, если использую руну «Бодрости» для себя и для лошади.

— Как дорога?

— Как обычно. Если погода хорошая — без проблем доберешься, а если дожди пойдут — увязнешь. Правда, верхом можно поехать, а вот если на телеге или повозке — трудно придется.

В это время расторопный служка принес мне заказ в виде борща и тушеных свиных почек. Борщ был пресным и жидким, поэтому сразу вспомнился Семен, который готовил просто отменный борщ на говяжьих мозговых костях. Как он там? Нашел ли работу? Не ссорится ли с отцом? Принял ли Кузьма Феклу обратно? Но больше всего меня волновала Полина. Может, гадюка знает больше меня, и девушка умерла? Нет-нет, не надо думать об этом. Доберусь до Москвы и первым делом разошлю письма.

— Мы ведь каторжников обошли, — сказал мне мужчина. — Ты с ними на ночевку не останавливайся. Всякое бывает. Лучше подальше обойди.

— Каторжников? Куда они направляются?

— Не знаю. На прииски или в шахту. Их ведь не жалеют, на самые тяжелые работы отправляют. Отца моего на каторгу отправили. Сосед его оговорил. Пару лет на работах протянул и помер. Молодой еще был, а мне только три года исполнилось. Так что не каждый, кто в кандалах, заслуживает эти самые кандалы. Много невиновных среди настоящих уголовников есть. Но ведь как разберешь, кто виновен, а кто по случайности попал?

— Верно, — кивнул его сосед.

Они допили квас, попрощались со мной и ушли. Я доел почки, которые, видимо, мало вымачивали, поэтому остался неприятный привкус, и, подозвав паренька, расплатился и вышел на улицу.

Пепельная не спеша жевала сено, вокруг нее летали мухи и слепни. Лошади тоже нужен отдых, поэтому я решил сходить в село, расположившееся неподалеку.

Еще издали увидел шпиль и остроконечную крышу храма Лика Истинного. После того, что случилось в Иркутске, я к ним относился предвзято и даже подходить к храму не хотел.

Местные подсказали, где можно купить еды, поэтому набрал различной выпечки, домашнего сыра, вяленого мяса и вернулся к постоялому двору. За это время Пепельная доела свою порцию сена. Я напоил ее чистой колодезной водой, скормил один бублик и выехал со двора.

Дорога шла в гору, поэтому была ровная и сухая. На небе ни облачка. Я был сыт и даже успел немного отдохнуть, поэтому настроение было хорошее. Даже петь захотелось.

— … в златых доспехах и в шлеме он идет средь бурь и льда, чтобы правду защитить и…

Я замер, глядя вдаль. Длинная вереница закованных в кандалы людей шла мне навстречу. Рядом на лошадях ехали их конвоиры. До меня доносился лязг металлических цепей. Мне стало не по себе. Снова о чем-то предупреждала интуиция.