Глава 12

Два последующих дня я почти не выпускал из рук книг. Наконец-то после череды происшествий наступило спокойствие, и я окунулся в обучение. Андрей, который продолжал просыпаться по ночам от болей в спине, днем пытался меня разговорить, но быстро понимал, что это бесполезно, ведь я не отрывался от чтения и рассеянно кивал на все, что он говорит. В конце концов он оставил меня в покое и познакомился с офицером в отставке, проживающем в каюте второго класса. Я был рад, ведь теперь мне никто не мешал изучать арифметику, заниматься чистописанием и читать произведения, рекомендованные Полиной.

Утром третьего дня мы с Андреем вышли на палубу, чтобы пойти на завтрак. Погода была тихая, вдоль берегов еще висела утренняя дымка тумана, но мрачное небо обещало дождь. Вдруг пароход резко дернулся, и одновременно с этим я почувствовал резкий удар о металлический корпус «Графини». Следом раздался скрип, доносящийся откуда-то снизу.

— Это еще что такое? — встревожился Андрей, испуганно вцепившись в стену надстройки.

Будто в ответ один из матросов закричал:

— Мель! Мы сели на мель!

— Этого только не хватало, — шумно выдохнул Андрей и схватил за руку мимо пробегающего матроса. — Слушай, дружище, а это надолго?

— Кто ж знает? — пожал он плечами. — Хотелось бы поскорее, но тут уж как пойдет.

Матрос убежал, а я подошел к перилам и, перегнувшись, посмотрел вниз. Темную речную воду покрывала рябь. Колеса парохода подняли грязь и ил со дна, поэтому невозможно было что-то разглядеть.

— Ну? Видишь что-нибудь? — ко мне подошел Андрей.

— Нет, — мотнул я головой и поднялся. — Возможно, с другой стороны можно что-то рассмотреть.

Настроение у меня было испорчено. Я уже понадеялся, что остаток пути пройдет без происшествий, и вот, на тебе! Что за напасть такая⁈

Мы прошли на другую сторону судна и увидели полосу мелководья и камни, виднеющиеся в грязи.

В это время из рубки вышел разгневанный капитан в сопровождении штурмана и старшего помощника:

— Как вы могли не заметить отмель? Зачем я держу вас здесь, если пропускаете такие опасные участки? А все ваша халатность и невнимательность! Болтаете, как бабки у забора, вместо того, чтобы работу свою выполнять!

Штурман и старпом шли рядом, опустив головы, и не смели ничего ответить. Проходя мимо нас, Илья Петрович приветственно кивнул, но даже без тени улыбки. Он явно был разгневан.

— Как думаешь, надолго мы засели? — спросил я у Андрея, который, по его признанию, побывал уже в пяти рейсах по этим рекам.

— Ох, даже не знаю. Надеюсь, что за день-два справятся. Пошли на завтрак, мы все равно ничем не сможем помочь.

В ресторане все разговоры были о том, что случилось. Я старался сохранять спокойствие, но переживал из-за того, что можем застрять здесь надолго, а мне этого совсем не хотелось. В Москве меня ждет много дел. Во-первых, нужно найти пристанище, которое мне будет по карману, а то все только и пугают, что в столице все намного дороже. Во-вторых, отыскать медицинскую академию и узнать про экзамены. В-третьих, найти работу, ведь «светиться» как руномаг я совсем не хотел, еще не пришло время.

После завтрака я пошел на поиски капитана. Только он может ответить, на сколько мы здесь застряли.

Еще издали увидел, как матросы поднимают с трюма тяжелые ящики и бочки и складывают их на палубе, а капитан о чем-то оживленно беседует со старшим помощником.

Увидев меня, он велел ему спуститься в трюм и посмотреть, что еще можно выгрузить.

— Илья Петрович, какие ваши прогнозы? Когда мы сможем продолжить путь? — спросил я.

— Ох, Степа, и не спрашивай, — тяжело вздохнул он и, понизив голос, продолжил. — Вот ведь с какими остолопами приходится работать. Это ж надо — на мель посадить. И не где-нибудь в море на риф, а здесь, на речушке. Как же я скучаю по своей прошлой морской команде. Уж они-то точно такого бы не допустили.

— Но к вечеру-то мы тронемся? — не отступал я.

— Кто ж знает? — пожал он плечами и недовольно поморщился, когда матросы уронили ящик, который только что подняли с трюма, и тот с грохотом свалился на палубные доски. Даже удивительно, как не развалился на части. — Хотим перенести часть груза на шлюпки и плоты и попробовать раскачать судно. Надеюсь, поможет.

— А если не поможет? — осторожно уточнил я.

— Тогда постараемся с помощью якорей вырваться из плена. Если и после этого ничего не выйдет, то придется ждать попутное судно, чтобы отбуксировало с отмели.

— Ясно. Если понадобится моя помощь…

— Не переживай. Долго не простоим, за нами еще пароходы идут. Правда, отдалились мы от них на пару дней, но ничего. Главное, чтобы корпус не повредился, а то придется на ремонт встать.

Зря он это сказал, настроение у меня еще сильнее испортилось. Капитан поспешил по своим делам, а я опустился в плетеное кресло, наблюдая за матросами. Вскоре они с помощью тросов начали спускать груз на плоты, которые были заготовлены заранее. Время шло, но я не мог взяться за учебу — все мысли были об этом происшествии. Мне показалось, что судьба всеми силами пытается помешать мне добраться до Москвы, устраивая трудности. Или, наоборот, хочет закалить. Как бы то ни было, но я от своего не отступлю.

— Ты чего здесь сидишь? — ко мне подошел Андрей.

— Жду, когда пароход поплывет дальше, — разочарованно выдохнув, ответил я.

— Ну-у-у, в ближайшее время этого точно не будет.

— Не каркай, — нахмурился я.

— Да ладно тебе, пойдем лучше выпьем чего-нибудь. Ты же помнишь про обещание капитана оплатить все наши расходы?

— Помню. Пошли, — кивнул я и нехотя встал.

В салоне было многолюдно. Стоять на палубе на обеденном солнцепеке никто не хотел, поэтому пассажиры первого и второго класса предпочли собраться здесь.

— Петруша, а подай-ка нам со Степаном винца, — обратился Андрей к слуге.

— Конечно, какое вино предпочитаете? Может, попробуете португальское игристое?

— Наливай, — махнул рукой Андрей и, понизив голос, уточнил: — А ты в курсе, что счет за выпивку будет оплачивать капитан?

— Нет, — он озадаченно посмотрел на него.

— Теперь в курсе.

Мы двинулись вглубь помещения. Те две кумушки, что вешались на нас, теперь упорно делали вид, что не замечают. Они наигранно смеялись над шутками старичков и пили белое вино из высоких бокалов в форме тюльпанов.

За роялем сидел пианист в белых перчатках и играл ненавязчивую мелодию. Пятеро мужчин расселись вокруг круглого стола и играли в карты. Кто-то смотрел в окно, наблюдая за действиями команды. Видимо, эти люди торопятся, как и я. Одна женщина сидела в уголке, где была устроена библиотека, и с лупой в руках рассматривала толстую книгу с картинками. В общем, каждый занимал себя как мог.

Время шло. Я пытался участвовать в разговорах, но то и дело прислушивался к ощущениям в надежде, что вот-вот судно высвободится и продолжит путь.

— А вот и мой новый знакомый, — указал Андрей в сторону двери.

Я посмотрел в указанном направлении и увидел, что к нам приближается тот самый отставной офицер, с которым Андрей проводил время, пока я занимался. Это был седовласый стройный мужчина с пронзительными светлыми глазами и массивным волевым подбородком. Он шел, опираясь на трость, и чуть прихрамывал на правую ногу.

— Добрый день, господа. Что думаете о сегодняшнем происшествии? — спросил он и опустился на диван напротив.

— Здравствуйте, Владимир Олегович, — Андрей протянул ему руку. Я тоже приветственно кивнул и обменялся рукопожатием. — О чем тут можно думать? Безобразие, одним словом. Правильно капитан устроил нагоняй своему штурману и старпому.

— Согласен, — кивнул он. — Я бы еще высек, чтоб неповадно было.

— Неужто в армии до сих пор секут, как в прежние времена? — удивился Андрей.

— Еще как, — с видимым удовольствием ответил отставной офицер. — Как же еще до молодняка достучаться? Вот отходишь их кнутом или плетью — вмиг за голову берутся.

Мне удивительно было это слышать, ведь в моем мире никаких телесных наказаний среди воинов не было.

— Расскажите об этом поподробнее, — попросил я, чтобы хоть как-то отвлечься от нерадостных мыслей.

— Что тут интересного? — пожал он плечами и взял с подноса, который протянул ему слуга, чашку кофе.

— Все. За что вы наказывали воинов?

— М-м, кофе отменный, — проговорил Владимир Олегович, пригубив горячий напиток. — Наказывал я за различные проступки: дезертирство, пьянство, воровство, небрежное отношение к оружию. Бывает, какой-нибудь нерадивый вояка оставит ружье, а сам — через забор и в лавку за табаком или водочкой. Ну я тогда не только за оставленное оружие пропишу сотню ударов, но и за табак с водкой. Суров я был, но потому и уважали.

— Боялись, — поправил я. — За такие наказания уважать не станут.

— Много ты понимаешь, — усмехнулся он. — Сам-то, небось, ни дня не служил.

— Нет, не служил. Но если придется — пойду, — заверил я. — Каким образом происходит порка?

— Я любил сам проходиться по спине солдата, заодно себя проверял — сколько смогу ударить, не запыхавшись, но чаще всего выстраивал солдат, и те лупили провинившегося.

— Чем били?

— Плети, кнуты, ивовые прутья, но я часто использовал шомпол к своему дульнозарядному ружью. Как свистнет, так солдат и вскрикнет. Часто после моих ударов его сразу в госпиталь отвозили без сознания. Вот какая у меня в руках силища.

Я не стал ничего говорить, но после того, как офицер рассказал про такого рода наказания, мое отношение к нему поменялось, ведь это так унизительно, когда взрослого человека бьют за проступки. Я бы ни за что подобного не допустил, но здесь другой мир и другие законы, поэтому придется смириться и научиться принимать такие вещи.

Когда в ресторане начали накрывать на столы, большая часть пассажиров из салона перешла туда. Остались только игроки за столом и мы.

— Слышал, что ты — знахарь. Правда? — обратился ко мне офицер.

— Да, — ответил я, уже зная, что за этим последует.

— У меня колено больное. Может, посмотришь?

— В бою ранили? — уточнил я.

— В каком еще бою? — усмехнулся он. — Шел вечером из ресторана, споткнулся о булыжник и упал. Что-то под коленом хрустнуло, с тех пор болит.

— Ясно, — сухо ответил я. — К сожалению, я свои силы уже потратил. Возможно, в другой день.

— А-а-а, бывает-бывает, — понимающе закивал он и поднялся на ноги. — Ну что ж, пойдемте обедать, а то все горячее разберут и выбора не останется.

Он поспешил к двери, а Андрей вполголоса спросил:

— Куда это ты силы свои потратил? Заболел кто-то?

— Никуда я их не потратил, просто не хочу лечить этого человека.

— Это почему? — удивился он.

— Он бил людей, которые не имели права ответить ему.

— А-а-а, ну да, ну да, — закивал он и посмотрел вслед отставному офицеру, который как раз выходил из салона. — Суровые в армии законы. Ничего не поделаешь.

Мы не спеша вышли из салона и двинулись к ресторану. Капитан по-прежнему стоял на палубе у самого борта и наблюдал за тем, как матросы на плотах переплавляют ящики к берегу.

— Илья Петрович, какие новости? Сможем сойти с мели? — спросил у него Андрей.

— Пока не знаю, — глухо ответил мрачный капитан. — Как весь груз перевезут, попрошу вас всех о помощи.

— Что такое? Я всегда готов помочь, можете на меня положиться, — с жаром сказал Андрей.

— Нужно будет раскачать судно.

— Каким образом? — спросил я, окинув взглядом «Графиню».

— Нужно будет перебегать с борта на борт, чтобы создать качку. На море это часто помогало. Но здесь… Даже не знаю, — с сомнением проговорил он. — В первый раз со мной такое — сесть на мель на реке. Это ж надо. Засмеют меня.

— Но вы же здесь ни при чем, — сказал Андрей.

— Конечно же, это моя вина, — не согласился он. — Капитан отвечает за все, и за своих людей тоже. Это я оплошал, наняв такого нерадивого штурмана, который вперед не смотрит. Сэкономил на лоцмане, вот и пострадал, — Илья Петрович недовольно поморщился, будто от зубной боли.

Мы с Андреем пошли в ресторан. Народу было много, поэтому еле нашли свободный столик, да и то с подсказкой слуги.

Еда как обычно была отменная, не зря капитан так дорожил Агнией. Хотя, возможно, француз тоже вносит свою лепту. Во всяком случае я наслаждался каждым блюдом.

Чуть позже, когда ресторан и столовая освободились, а пассажиры высыпали на палубу, капитан поднялся на надстройку и попросил о помощи в освобождении парохода. Многие согласились, остальные же предпочли разойтись по каютам и не мешаться.

По команде капитана сначала все собрались на правом борту, потом разом шли к левому борту. При движении пароход немного наклонялся то в одну, то в другую сторону. Одновременно с этим матросы поднимали якорь с одной стороны и опускали с другой. В общем, делали все, чтобы раскачать «Графиню». Однако время шло, но ничего не происходило, и пассажиры начали отказываться участвовать в этом, поэтому задумка капитана не удалась. Пароход хоть и раскачался, но с мели не смог сойти.

— Вот и все, придется ждать помощи. Самим нам не выбраться, — упавшим голосом произнес капитан, когда мы с Андреем поднялись в рубку. — Зря только груз на берег перевезли.

— Не расстраивайтесь, Илья Петрович. Зато вы в хорошей компании, — весело сказал Андрей, видимо, желая приободрить его, но капитан лишь кивнул и потер переносицу.

Было видно, как тяжело переживает капитан это происшествие. Мы еще немного поговорили, но Илья Петрович отвечал односложно и нехотя, поэтому оставили его в покое. На палубе Андрей вновь двинулся к отставному офицеру, который жарко спорил с тщедушным стариком из третьего класса, а я пошел в каюту. Нужно готовиться к экзаменам.

Не хотелось сидеть при свете керосиновой лампы, поэтому решил взять произведение Грибоедова и прочитать на палубе, однако, когда полез в рюкзак, снова невольно потянулся к камню. Голубой гладкий камень лег мне на ладонь, пронизывая своей мощной природной энергией. Вот бы использовать эту мощь, чтобы освободить «Графиню» из плена. Но как это сделать?

Сначала я приложил камень к горящей лампе, но ничего не произошло. Тогда я попробовал провести поток через свои руки, но не смог обуздать энергию, которая распространялась во все стороны и не подчинялась мне. В конце концов я решил нарисовать руну прямо на нем. Для этого я выбрал слабую руну, которая точно не навредит — «Бодрости».

Положив камень на ладонь, я нарисовал на нем руну. Она вспыхнула и пропала, но ничего не произошло. Хм, что же делать?

И вдруг мне в голову пришла отличная идея: а что, если изобразить на камне руну переноса энергии? Обычно я использовал ее для того, чтобы взять энергию другого человека и использовать в своих целях, но никогда не проделывал это с неживым источником.

Глубоко вздохнув, начал водить пальцем по камню. Когда осталось только активировать руну, я на мгновение замер. А если я не выдержу такой мощи? Это очень рискованно.

Поколебавшись с минуту, я выдохнул и активировал руну