Глава 14

Нас обступили человек восемь. Просто так они не могли здесь оказаться. Наверняка этот мужик в тулупе спешил к судну, чтобы под каким-нибудь предлогом привести сюда проезжих, а тут мы с самогоном.

Андрей прижал к груди покупки и вертел головой, настороженно глядя на мужчин с самыми бандитскими рожами, какие только можно представить: обросшие, со шрамами и синяками, с выбитыми зубами и порванными ушами. В общем, сам их вид должен напугать не меньше, чем оружие в руках. Но только не меня. Когда я понял, что происходит, в голове сразу же созрел план. Но нужно как-то предупредить Андрея.

— Что вам нужно от нас? — спокойным голосом спросил я.

— Документы и одежда. Если не будете сопротивляться, то выживете. А если откажетесь подчиняться, то… — мужик в тулупе, который, похоже, был их главарем, ощерил гнилые пеньки зубов и развел руками.

— Степа, лучше им не перечить, — шепнул мне Андрей. — Жизнь дороже.

— Эй, вы что там шушукаетесь? — окликнул нас босоногий бандит в поношенном кафтане с чужого плеча. — Раздевайтесь! Не хочется одежду кровью пачкать.

— Жди моей команды и делай, как я скажу, не раздумывая, — шепнул я Андрею и обратился к главарю. — Зачем вам наши вещи и документы? Ведь обмануть никого не сможете. Мы уже неделю плывем на «Графине», поэтому все друг друга знаем.

— Не твоего ума дело, сопляк. Сами как-нибудь разберемся, — огрызнулся он. — Раздевайся, а то придется силой это сделать.

— Ладно, как скажете. Я всего лишь уточнил, — пожал я плечами и сделал вид, что расстегиваю пуговицы рубашки, а сам подошел вплотную к Андрею и бросил через плечо: — Прижмись ко мне… Может, все-таки поделитесь своими планами, пока мы раздеваемся? — я решил потянуть время, вдруг еще не все бандиты вышли из укрытий.

— При посадке на пароход в толкотне никто особо присматриваться не будет. Увидят знакомую фамилию в паспорте, хорошую одежду и пропустят, а потом главное на глаза не попадаться — отсидеться в каюте до ближайшей остановки.

— Ничего у вас не получится. Мне семнадцать, а вам всем не меньше тридцати, — продолжал я, нарочно делая вид, что заела застежка на брюках. В это время в щели между строениями будто мелькнул кто-то, но не вышел. Или показалось?

— Да когда я побреюсь, то мне больше двадцати и не дашь, — махнул рукой главарь и грубо прикрикнул: — Шевелись, оглобля! Чего ты там застрял? Или помочь?

М-да… явно хдесь объяснять что-то бесполезно. Вся эта затея звучала совсем глупо, но видимо мозгов у этих бандитов не хватало. Я понял, что больше тянуть нельзя и нужно действовать. Вскинув руку, еле заметными движениями нарисовал руну «Щит», которая после активации создавала вокруг меня золотистый кокон, невидимый для других.

— Эй, ты чего удумал? Чего руками машешь, придурок? — насупился разбойник с ружьем в руках.

— Сейчас узнаешь, — улыбнулся я, не переставая изображать знаки.

В воздухе уже висели шесть «Теневых игл», которые я намеревался запустить в бандитов, но тут один из них не выдержал и со словами «Кончать их надо!» вскинул револьвер. Недолго думая, я прицелился и выпустил в него изогнутую иглу. Черное магическое оружие рвануло к нему с огромной скоростью и, прежде чем враг успел нажать на спусковой крючок, угодило прямо в сердце.

Мужчина охнул, выронил револьвер и прижал руку к груди.

— Э-э-э, Ефим, ты чего? — насторожился главарь.

Он, как и остальные, ничего не понял, ведь не видел ни моих рун, ни их действие.

— Это он, — выдавил раненый, указал на меня и замертво свалился на землю.

Сначала все замерли и только настороженно переглядывались, но уже в следующую минуту с криками рванули на нас. Испуганный Андрей замер, прижавшись ко мне спиной, и даже зажмурился, я же усилил действие руны «Щит», который почти пропал, и прицельно отправлял теневые иглы в бандитов.

Первым до нас добрался мужик с топором в руке: замахнувшись, он ударил со всей силы как раз туда, где находилась моя шея. Андрей испуганно вскрикнул, но топор застрял в магической защите в двадцати сантиметрах от меня.

Я же в свою очередь отправил в сердце негодяя иглу, которая пронзила его насквозь. Вскрикнув и поморщившись от острой боли, он упал навзничь и остался лежать без движения. Пятеро уже распластались мертвыми, еще трое стреляли в нас, но все было без толку. Только Андрей при каждом выстреле сжимался, ожидая, что сейчас пуля вонзится в него, но смертельные металлические шарики сначала застревали в магической защите, а потом падали на землю.

— Что же это такое? Как же это, а? — главарь, который выпустил в нас всю обойму, недоуменно смотрел то на свой револьвер, то на лежащих на земле подельников, то на нас с Андреем.

Я заметил, что «Щит» начинает пропадать, и хотел вновь усилить его, но вдруг осознал, что в пылу битвы даже не понял, как израсходовал весь запас энергии. Теперь я не мог ни защитить нас, ни использовать теневую иглу. Руночерть задери!

Пока никто не догадался, что мы остались без защиты, я ринулся к топору, схватил его и метнул в бандита, который в это самое время заряжал ружье. Хорошо наточенный топор воткнулся ему в плечо.

— А-а-а! — заорал он во все горло, выронил ружье и рывком выдернул топор из руки. Из глубокой раны начала хлестать кровь. — Помоги! Кондрат, помоги!

Он кричал и с мольбой смотрел на главаря, который не знал, что и делать. Все пошло не по его плану. Ха! Не с тем ты связался, ублюдок!

Я уже хотел подобрать ружье, которое было зажато в руке одного из мертвых бандитов, как вдруг прозвучал оглушительный выстрел. Обернувшись, увидел, что главарь стоит с револьвером в вытянутой руке, а Андрей держится за живот. Между пальцами у него сочится кровь.

— Сте-па, — выдохнул он и рухнул на колени, невидящим взглядом уставившись перед собой.

Главарь же расплылся в улыбке, осознав, что невидимая защита спала, и повернулся ко мне, приготовившись выстрелить. Я схватил булыжник, лежащий на земле, и рванул в сторону. В это самое время прозвучал еще один выстрел, а следом — свист, с которым пуля пролетела рядом со мной.

Почти не глядя, я бросил булыжник в голову главаря и рванул к третьему бандиту — высокому худощавому мужику с большим горбатым носом, который нерешительно переминался с ноги на ногу, ошарашенно наблюдая за тем, что происходит. Было видно, что к такому повороту событий он явно не был готов. Возможно, ни разу не присутствовал при убийстве и оказался здесь по совсем другим причинам. Во всяком случае я вырвал у него из рук старую саблю и процедил:

— Вали отсюда, если хочешь жить.

Два раза повторять не надо было. Он развернулся и со всех ног бросился в щель между строениями. В это время прозвучал еще один выстрел. Пуля пролетела так близко, что я почувствовал горячий след воздуха на своей щеке.

Сжимая в руке саблю, я рванул к главарю, который одной рукой целился, а второй держался за затылок. Все-таки я попал в него булыжником.

Прицелившись, он снова выстрелил, но я резко ушел в сторону, в два прыжка достиг его и ударил саблей по руке. Хорошо наточенное лезвие почти не встретило сопротивления, отрубив кисть. Бандит заорал дурным голосом и ошалелыми глазами уставился на обрубок, из которого хлестала кровь.

Мне не было до него никакого дела, поэтому, бросив саблю на землю, ринулся к Андрею, который уже повалился на бок и, скрючившись, держался за раненый живот. Он дышал часто и поверхностно, лицо побелело, губы искусаны от боли. Мой друг умирал.

— Я тебе помогу, — выдохнул я и, опустившись рядом с ним на колени, первым делом проверил уровень энергии — хватит лишь на одну слабенькую руну. Недолго думая, нанес «Исцеление». Этого явно было мало, но сейчас главное остановить кровь и уменьшить ранение.

— Иди, спасайся, — выдавил Андрей и перевел взгляд на меня.

— Молчи, не трать силы понапрасну, — отмахнулся я и огляделся.

Пятеро бандитов лежали мертвыми. Тот, которого я ударил топором — убежал. Еще одного я сам отпустил. И только главарь сидел, прислонившись к стене, и выл, держась за кровавый обрубок. Ему теперь явно не до нас — самому бы выжить.

Судя по тому, что после выстрелов сюда никто еще не прибежал, мы ушли от жилых домов достаточно далеко. Либо все привыкли к тому, что здесь творится. Как бы то ни было, оставаться здесь нельзя — надо спасать Андрея.

— Придется потерпеть, будет больно, — предупредил я и принялся поднимать его на ноги.

— Степа, уходи, спасайся. Я уже не жилец, — слабым голосом выдавил он.

— Не говори ерунды. Если Агнию смог спасти, то и тебя смогу, — рывком я поднял его на ноги и уже хотел перекинуть через плечо, но в таком положении я бы давил на его рану, поэтому пришлось взять Андрея на руки.

Он застонал и вновь прикусил губу, чтобы не взвыть.

— Знаю, больно, но надо потерпеть. У меня не осталось энергии, поэтому пока ничем помочь не могу, — сказал я, семеня ногами по неровной ухабистой дороге с торчащими из нее булыжниками. — Не думай о плохом, ты выживешь. Со мной и не такое случалось. Однажды я чуть ноги не лишился, когда попал в ловушку западных кочевников. Капкан раздробил все кости на левой ноге до самого колена, но уже через неделю я снова приступил к защите границы, — проговорил я, стараясь отвлечь его.

— Какие еще кочевники? Какая граница? Хватит лапшу вешать, — он хмыкнул, но тут же скривился от боли.

— Да, ты прав, я все это выдумал, но зато ты развеселился, — быстро сориентировался я, ведь на мгновение позабыл, где нахожусь.

За очередным поворотом я наконец вышел из бесконечного лабиринта складских сооружений и увидел, что неподалеку, там, где стояли крайние дома, собралась толпа зевак, а нам навстречу по дороге скачут три всадника в мундирах городовых. Ага, значит, люди все слышали и отправили за служивыми. Это хорошо.

Не спускаясь с лошадей, городовые окружили нас и выставили перед собой револьверы.

— Кто такие? Что здесь делаете? — грозно выкрикнул один из них — пожилой городовой с козлиной бородкой и маленькими черными глазами.

— Мы — пассажиры «Графини». На нас напали. Помогите отнести друга до парохода. Там ему помогут.

— Кто напал? Где это произошло? — настороженно спросил он.

— Там, в тупике, — кивнул я головой. — Они все еще там. Те, кто не смог сбежать.

Пожилой дал задание остальным двум проверить мои слова, затем обратился к зевакам с просьбой помочь с раненому. Один вызвался принести лестницу и на ней унести Андрея.

— Может, все-таки в нашу больницу? — обеспокоенно проговорил мужчина, увидев ранение в живот. — Там сейчас никого нет, но я за доктором кого-нибудь отправлю.

— Нет, не надо. Я сам — знахарь, — махнул я рукой и взялся за одну из жердей лестницы. За остальные взялись местные жители, и мы быстро понесли Андрея к пристани.

Городовой, после того как ему доложили, что найдены трупы, пошел с нами. Как оказалось, нападавшие были ссыльными и работали бурлаками. Они уже предпринимали несколько попыток сбежать, но их ловили, наказывали и снова возвращали на место ссылки.

— Расскажите, как все произошло? — попросил он, когда впереди показался причал.

— Мы искали, где купить самогон, а тут один из них по дороге идет. Он сказал, что гнать самогон в вашем городе запрещено, поэтому его варят подальше от города. Мы с Андреем пошли за ним и попали в ловушку. Там нас уже поджидали.

— Такого запрета не существует. Вас обманули, — сухо проговорил городовой. — Как вам удалось отбиться?

— Я вам обо всем расскажу, но позже. Сейчас нужно помочь моему другу, — ответил я и махнул рукой нашим матросам, которые прохаживались по причалу с сигарами во рту.

Те подошли, вмиг оценив ситуацию, забрали лестницу с Андреем из наших рук и понесли на пароход. Я пошел следом. Уложили его в нашу каюту, и почти сразу же прибежали капитан и старпом.

— Ох ты ж… Кто это его так? — обеспокоенно спросил Илья Петрович, увидев окровавленного Андрея, который только и делал, что стонал и просил добить его.

— Ссыльные наши напали, — ответил за меня городовой.

— Мне нужна помощь, — сказал я, осмотрев Андрея с помощью своего второго зрения. — Кто поделится энергией, чтобы спасти его?

Ни секунды не раздумывая, вызвались матросы, а следом и капитан. Ранение было сквозным, и пострадали некоторые органы, поэтому на лечение уйдет довольно много энергии. С помощью руны «Переноса» я забрал часть сил у двоих матросов, заживил рану и облегчил боль. Все, теперь он точно будет жить.

Чуть позже городовой расположился на диванчике, вытащил из своей кожаной сумки на стол письменные принадлежности, чистые листы и начал брать наши показания. Мы без утайки рассказали, как все начиналось, но, когда дошло дело до того, чтобы объяснить, как же нам удалось вырваться из ловушки и, будучи безоружными, выйти победителями в этой схватке, Андрей замолчал и дал мне слово. Я сначала хотел найти какое-то другое объяснение, а не рассказывать про руны, но понял, что никаких похожих на правду объяснений у меня нет, ведь на теле убитых не осталось никаких следов. Теневая игла поражает только сердце. Однако и признаваться в том, что я не просто знахарь, а боевой руномаг, не мог. Поэтому предостерегающе взглянул на Андрея и заговорил:

— С помощью своих знаков я могу не только лечить, но и убивать. Если вложить в лечебную руну больше энергии, чем нужно, то она может навредить.

— Это как с лекарственными порошками. Все знают, что перебарщивать нельзя, — вставил Андрей. Я кивнул и продолжил:

— Именно это я и сделал — нарисовал на ваших ссыльных руны, которые замедляют разгоряченное сердце, и просто-напросто остановил его.

— Ничего не понимаю, — городовой озадаченно посмотрел на меня и почесал гладковыбритую щеку. — Как это у вас получилось? Они же не стояли на месте и не ждали, когда вы на них что-то там нарисуете.

— Вы правы. Пришлось постараться, но на изображение знаков у меня уходят считанные секунды, поэтому все произошло довольно быстро. Думаю, они просто не могли понять, что происходит, поэтому не особо сопротивлялись.

— Ладно, так и запишу, потом разберемся. Есть у вас возможность остаться в городе хотя бы на пару дней? — уточнил он, после того как сделал запись на листе.

— Нет, я тороплюсь в Москву.

— Но следователю или судье могут понадобиться ваши показания. Какие-то уточнения и объяснения.

— Вы можете написать на мой адрес, — вмешался Андрей. Он сидел на своей кровати и попивал горячий сладкий чай, который принесла Агния вместе с ванильными свежеиспеченными булочками. — Мы со Степаном друзья навек и всегда будем на связи. Во всяком случае я теперь от него не отстану.

Он весело подмигнул мне.

— Хорошо, напишу, — сделав недовольное лицо, ответил городовой.

Он задал еще несколько вопросов, переписал данные с наших паспортов и покинул пароход. Через полчаса «Графиня» подала гудок, отплыла от Нарыма и продолжила свой путь.

В комнате, наполненной полумраком, создаваемым тяжелыми бархатными шторами, в громоздком кожаном кресле сидел лидер «Лика Истинного» — архимонах Прокопий Рязанов. Это был крупный мужчина пятидесяти лет с проницательными светло-серыми глазами и тонкими поджатыми губами. На нем был черный балахон с вышитым на груди символом — треугольником с глазом, в центре которого располагался большой драгоценный камень.

Он сложил письмо, которое держал в руках, убрал в конверт и окинул взглядом кабинет, в котором расположился всего год назад, когда его на всеобщем собрании служителей выбрали главой всей иерархии «Лика Истинного».

Еще будучи обычным служителем, он пользовался влиянием как среди простых прихожан, так и среди чиновников. Прокопий обладал мощной харизмой, вызывая своими проповедями отклик всех присутствующих. Также он был хорошим интриганом и мог повлиять на решение власть имущих и публичное мнение. Но к этой высокой должности его привела жестокость, ведь ради своих целей он пользовался радикальными методами и часто прибегал к физической расправе над теми, кто ему был неугоден. Именно поэтому из пяти претендентов на высокую должность только он остался в живых, остальные странным образом умерли или пропали бесследно.

Письмо, которое он только что прочел, заставило его сердце ускориться, ведь самой главной задачей «Лика Истинного» было искоренение колдовства и темной магии, а ему доложили о том, что объявился знахарь, использующий для лечения магию. Но больше всего его насторожило то, что люди доверяли ему и выстраивались в очередь, чтобы излечиться от болезней, которые были посланы Истинным за грехи и неправедную жизнь.

— Этот знахарь должен умереть, чтобы нечистые силы не взяли верховенство над Ликом Истинного, — вполголоса проговорил он и взялся за перо.