Глава 15

После произошедшего в Нарыме последовали два спокойных дня, но я уже не надеялся, что так будет до самой Тюмени. Чувствовал, что этот рейс должен стать для меня испытанием.

Все свободное время я посвящал подготовке к поступлению. Ранение Андрея полностью зажило на второй день, но ночные боли никуда не пропали. Не знаю, что это за напасть такая, но я убедился в том, что он не проверяет меня, а, действительно, страдает от неизвестной болезни, ведь каждый раз его бросало в холодный пот и выгибало дугой, а иногда он даже скрежетал зубами, стараясь подавить крик боли, готовый вырваться из груди.

На третий день, когда мы должны были добраться до очередной остановки в городе Сургут, я проснулся от какого-то оживления на палубе. Взглянул на часы — четыре утра. Меня это насторожило, ведь в это время обычно было очень тихо. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Андрея, который только час назад стонал отоб боли, я надел штаны, натянул сапоги, накинул на плечи старый кафтан и вышел из каюты.

В длинном коридоре, устланном ковром с толстым ворсом, никого не было. Только лампы горели, потрескивая. Я прислушался: сверху, с палубы, доносились торопливые шаги и разговоры.

Еще поднимаясь по лестнице, я понял, чем вызвана тревога команды — пароход утопал в густом тумане. Белое марево окутывало все вокруг, словно тяжелое одеяло, и лишало обзора. Я не видел ничего на расстоянии больше метра.

Медленно, чтобы ни с кем случайно не столкнуться, я двинулся в сторону голосов и увидел капитана, штурмана и трех матросов.

— Будем стоять, пока не рассеется. Я не рискну плыть сквозь такой туман, — сказал капитан, которого, видимо, подняли с кровати, ведь он был в пижамных штанах и мягких тапочках на босые ноги.

— Согласен. Опасно, — кивнул штурман — пожилой, но крепкий коренастый мужчина с седыми волосами, убранными в хвост. — Сигнал подавать?

— Обязательно. Каждые пять минут, — кивнул капитан и обратился к одному из матросов: — Ты, Слава, встань дозорным на нос и прихвати подзорную трубу. Если что увидишь — дай знать. Не хватало еще, чтобы на нас кто-нибудь налетел. Дураков даже среди капитанов хватает.

— Так точно, ваше благородие. Можно идти? — четко, по-военному отчеканил матрос, который, видимо, до этого служил в армии.

— Иди, — капитан повернул голову и увидел меня. Я как раз подошел и остановился неподалеку. — Видишь, что творится? Опять придется стоять. Если сквозь такой туман плыть — беды не миновать. Ведь не только в нас, но и мы можем на кого-нибудь налететь.

— Это понятно, — ответил я, но не смог скрыть разочарования, ведь с этими простоями мы уже отстаем от графика. — Сколько, думаете, это продлится?

— Не знаю. Может, часа два или три, — пожал он плечами. — Во всяком случае советую вернуться в каюту и вздремнуть, еще довольно рано.

Он зевнул в рукав мундира, развернулся и, шаркая тапочками, двинулся в сторону своей каюты.

Я тоже хотел вернуться в каюту, но вдруг сквозь неподвижную бело-серую пелену увидел какое-то движение. Я бы не обратил на него внимания, если бы заметил его на судне, но там была уже река. Что это может быть? Птица?

Я подошел к самому борту и вгляделся, но больше ничего не увидел. Пожав плечами, поежился и двинулся в сторону трюма, но тут в нос ударил такой тяжелый смрад, что дыхание сперло. Едкая, зловонная, тошнотворная вонь окутала все вокруг. Где-то неподалеку кто-то закашлял, издали послышались крики матросов:

— Что испортилось? Мясо стухло?

— Пройдитесь по каютам, может, кто-то сдох и уже начал разлагаться?

— Фу-у-у, ну и запах. Это кто ж так воздух испортил?

Пока все пытались найти причину запаха на корабле, я вернулся к борту и, перегнувшись через трос, посмотрел вниз. Похожий смрад я уже чувствовал. Правда, не такой сильный, но меня это встревожило. Тяжелый запах всегда сопровождал тех существ, с которыми я сталкивался в сибирских лесах и на Кайской сопке. Значит, где-то здесь, в этом густом, непроглядном тумане прячется нечто.

Я двинулся вдоль борта, вглядываясь в туман. Существо где-то здесь, совсем рядом, ведь не просто так появилась эта вонь, от которой даже глаза слезились.

Вдруг пароход немного качнулся, хотя стоял на якоре.

— Это еще что такое? — насторожился пожилой матрос, который как раз пробегал мимо меня.

— Течение? — предположил я, хотя понимал, что течение здесь точно ни при чем.

— Нет здесь такого течения, чтобы пароход дергался, — понизив голос, ответил он. — Если бы мы были в океане, я бы сказал, что нас задел кит, но здесь крупнее таймени никого нет.

В это время прямо над нашими головами пролетело что-то большое и черное и ударило по надстройке, где располагались каюты третьего класса. Послышался треск, и на палубу посыпались щепки. Птица заблудилась?

— Какого дьявола? Что это было? — матрос испуганно взглянул на меня и велел: — А ну марш в каюту, и не показывайся, пока не разобрались!

Перехватив поудобнее моток веревки, который висел на плече, он бросился в сторону капитанской рубки.

— Ваше благородие! Ваше благородие! Беда!

Я хотел последовать его совету, как вдруг из молочного тумана выплыло огромное щупальце и снова двинулось в сторону надстройки. Удар был такой силы, что потрескались стекла на окнах, и осколки с дребезгом посыпались на палубные доски.

Перепуганные пассажиры высыпали на палубу.

— В трюм! Все в трюм! — закричал капитан, выбежавший из пелены вместе с тем матросом. — Ружья! Берите ружья!

Началась полная вакханалия. Сонные пассажиры метались по палубе, не понимая, куда бежать, ведь туман не давал ничего увидеть дальше своей вытянутой руки. Матросы с ружьями наизготовку и под предводительством капитана выстроились по периметру «Графини».

— На корму! Кто-нибудь, на корму! — кричал он, сжимая в руке револьвер.

Я уходить не спешил и отошел под навес, где стояли плетеные кресла. Рядом с пароходом находится существо, которое может помешать мне добраться до Тюмени. Этого я допустить не могу.

Не успели замолкнуть крики пассажиров и топот, как из молочного тумана снова выплыло щупальце. Оно находилось прямо надо мной, поэтому я смог его рассмотреть. Толщиной примерно с бочку, в которой обычно замачивают яблоки или огурцы. Блестящая, переливающаяся оттенками мокрого обсидиана кожа, больше похожая на броню. В нижней части находился ряд присосок размером с мою ладонь. Щупальце, плавно извиваясь, плыло над пароходом. Под толстой кожей угадывались очертания мышц, которые, уверен, с легкостью могут переломать человеку все кости, если только он попадется.

Я словно завороженный наблюдал за ним. Невозможно представить чудище, которому принадлежала такая конечность. Но еще невероятнее, что оно живет здесь, в реке, а не где-нибудь в море. Неужто его раньше никто не видел?

Щупальце натолкнулось на трубу и обвило его. В это время со всех сторон послышались выстрелы. Матросы тоже заметили чудище и атаковали. Я увидел, как пули пронзали толстую кожу чудища и… пролетали насквозь, не встречая сопротивления. Как такое возможно? Неужели все это — галлюцинации и на самом деле никакого щупальца нет?

Но тут труба заскрежетала и чуть наклонилась в сторону. Послышались крики, а следом еще один залп. Пули били прямо по толстой железной трубе и, срикошетив, отлетали в разные стороны. Вернее, матросы целились в щупальце, которое пыталось вырвать трубу, но пули вновь просто пролетели насквозь.

— Что за чертовщина творится⁈ — услышал я крик капитана. — Сабли несите! Будем рубить!

Два матроса с ошарашенными глазами пронеслись мимо меня, поглядывая на щупальце, которое наконец отпустило трубу и двинулось дальше. В это время появилась еще одна конечность. Она поползла прямо по палубе, изучая все на своем пути. Сначала натолкнулась на ящик, в котором матросы хранили снасти и различный мелкий инструмент. Обшарив его по кругу, щупальце поднялось и с размахом опустилось на крышку. В разные стороны разлетелись щепки и снасти. Одна из щепок отлетела к моим ногам. Я хотел подобрать ее, но… провел рукой по доскам палубы, а щепку так и не смог взять. Ее просто не было, хотя я явственно ее видел. Капитан прав, творится какая-то чертовщина.

— Илья Петрович! — закричал я и рванул туда, откуда доносился голос капитана. — Не стреляйте! Только хуже сделаете!

Я пробежал метров десять, когда увидел капитана и трех матросов, заряжающих ружья.

— Степа, возвращайся в каюту! Здесь опасно! — заорал он, увидев меня, и обратился к матросам: — Готовься! Целься!

— Нет, не стреляйте! Вы повредите «Графиню»! — я подбежал к ним и выхватил ружье у одного из матросов.

— О чем ты говоришь? Если мы не прищучим чудовище, то оно потопит «Графиню»! Отдай ружье! — глаза капитана метали молнии. Он был одновременно очень напуган и зол.

— Это все нереально, — попытался объяснить я. — Все, что здесь происходит — галлюцинации. На самом деле ничего этого нет.

— Это ты — галлюцинация! — взорвался он. — Отдай оружие и уходи! Не видишь, что ли, стекла везде валяются? А труба. Она же в сторону наклонена! Короче, уходи, или силой уведут!

Он вцепился в ствол ружья и попытался вырвать его из моих рук, но я не отпустил. Такой пальбой они навредят друг другу, пассажирам и «Графине». Нужно немедленно остановить эту панику.

— Хорошо, я уйду, но сначала дайте мне осколок стекла, — спокойным голосом сказал я.

— Чего? — капитан недоуменно уставился на меня, стараясь понять смысл сказанного, но, видимо, из-за стресса до него медленно доходило.

— Подберите осколок оконного стекла, что лежит у вас под ногами, и отдайте его мне, — терпеливо повторил я.

— Что за глупости? Уведите его отсюда, — велел он и указал куда-то мне за спину. — Вон! Опять показалось! Стреляйте!

Однако один из матросов, который стоял рядом и был свидетелем нашего разговора, наклонился и попытался поднять кусок стекла, но у него ничего не получилось. Так же, как и у меня с щепкой.

— Ваше благородие, малец прав. Стекла нет, — развел он руками.

— Вы издеваетесь надо мной! — взревел он и пнул кусок стекла, что лежал у его ног. Вернее, хотел пнуть, но у него ничего не получилось. Стекло оставалось на месте, сколько бы он ни старался.

— Не понял. Что же это такое? — капитан присел и провел рукой по палубным доскам. Рука прошла сквозь стекло, не встретив преграды.

Остальные проделали то же самое.

— Ничего не понимаю, — он поднялся и почесал затылок. — Как такое возможно?

— Где-то рядом очень искусный мастер иллюзий. И, судя по запаху, это магическая сущность, — вполголоса проговорил я, вглядываясь в неподвижный молочный туман, сквозь который не могли пробиться даже лучи солнца, хотя уже давно наступило утро.

— Ты хочешь сказать, что и этого щупальца здесь нет? — он указал на конечность, которая выплыла из тумана совсем рядом с нами и потянулась в сторону трюма.

— Сейчас проверим, — сказал я и решительно двинулся к нему.

— Нет, Степа, стой! — испуганно воскликнул капитан, когда я протянул руку к черной блестящей коже.

Как и ожидал, рука прошла насквозь. Не было здесь никакого щупальца. Все с облегчением выдохнули. В это время вдали послышался топот, и вскоре перед нами оказались те матросы, что бегали за саблями.

Не дожидаясь приказаний, они начали бить по конечности, но сабли пролетали насквозь.

Тут уж ни у кого больше не возникло сомнений, что все происходящее — массовая галлюцинация. Но это еще больше меня настораживало, ведь мы все видели одно и то же. Это значит, что существо обладает огромной магической мощью.

Щупальца возникали в разных частях парохода, но вскоре уже все знали, что не следует их бояться. Даже пассажиры вышли из трюма и пытались дотронуться до реалистичного щупальца, но их руки проходили насквозь.

— Степа, вот ты где! — ко мне подбежал запыхавшийся Андрей. — Я тебя потерял. Уже успел плохое подумать.

— Все нормально, — отмахнулся я. — Кстати, сколько время?

— Девятый час, — ответил он и вытер испарину со лба. — Ну и духота. И почему до сих пор туман не рассеялся?

— И то верно, — спохватился капитан. — А что, если туман тоже галлюцинация?

— Вполне может быть, — согласился я.

— Это что ж получается, мы в плену у твари? — возмутился он.

Я пожал плечами, хотя в принципе был согласен с ним. Время шло, но ничего не менялось.

— Ладно, подождем еще, — сказал капитан, взглянув на свои карманные часы. — Пора кормить пассажиров завтраком.

Мы разошлись, чтобы переодеться. Агния с Дуней и Жаном уже приготовили завтрак, поэтому слуги ходили по каютам, приглашали людей в ресторан и предупреждали, что сегодня не будет никаких изысков, ведь времени на готовку было совсем мало.

— Ты когда-нибудь сталкивался с чем-то подобным? — спросил я у Андрея, который придирчиво рассматривал себя в зеркале.

— Слышал, что рядом с Сургутом часто какие-то странные вещи происходят, но сам ни разу при этом не присутствовал, — ответил он.

— А ты слышал про магических существ?

— Слыхать — слышал и много про это читал, но сам ни разу ни с чем подобным не сталкивался, — он опустился на диван напротив меня. — До поездки читал в одном популярном журнале, что где-то под Тамбовом охотники столкнулись с созданиями из местной легенды. Они не похожи ни на людей, ни на зверей. Тела у них будто из серебристой дымки, и глаза горят синим светом.

— И что же они делают? — заинтересовался я. — Заманивают путников?

— Как ты догадался? — его брови удивленно поползли вверх.

— Догадаться несложно, — отмахнулся я. — Что еще было написано?

— Они подражают крикам потерявшихся в лесу людей и заманивают в самую глушь.

— Что же дальше происходит? Людей не находят?

— Находят. Но мертвыми. Снаружи никаких увечий, но у мертвых почти нет крови. Эти твари высасывают всю кровь из человека, — Андрея передернуло от омерзения.

— Что стало с теми охотниками, которые столкнулись с созданиями?

— Они пытались застрелить одного из них, но тот успел сбежать. Только синяя кровь на листве осталась, — Андрей поправил шейный платок. — А, еще одну статью читал про создание, похожее на лису. Кажется, ее встречали в Пятигорске. По виду — очень красивая рыжая лисица, но если пойдешь за ней, попадешь в паутину, из которой никто не может выбраться. В таких паутинах находили не только людей и мелких зверей, но и медведей с лосями.

— И что же эта лисица с ними делает?

— Не знаю и знать не хочу. Какой только дряни в лесу не живет, — он взглянул на часы. — Ну что, пойдем на завтрак? Иначе опоздаем и останемся голодными.

— Идем.

Как только поднялись на палубу, я не сдержался и выругался:

— Черт бы побрал этот туман!

— Ты прав, — сказал Андрей, всматриваясь в даль. — Кажется, он еще гуще стал.

— Нет, таким и был, — ответил я, наблюдая за тем, как очередное щупальце разрушает пристройку.

Пассажиры тоже с интересом следили за происходящим, будто были в театре на спектакле. Уже все поняли, что все не реально, поэтому нисколько не пугались, и почти каждый пытался коснуться щупальца, которое проплывало мимо них.

В ресторане почти никого не было, поэтому мы заняли стол у окна. К нам подбежал расторопный слуга:

— Господа, сегодня завтрак несколько отличается от предыдущих в связи с последними событиями, — извиняющимся тоном сказал он. — Могу предложить лишь отварные и жареные яйца, оладьи со сметаной, с медом или вареньем, молочную геркулесовую кашу, сдобные булки со сливочным маслом, жареный бекон и нарезку сыра.

— Неси все, я голоден как волк, — ответил Андрей, я поддержал его.

Когда слуга убежал за нашим заказом, Андрей легонько постучал по стеклу, за которым застыла непроглядная белая масса.

— Как думаешь, долго это продлится?

— Не знаю, — выдохнул я и посмотрел на большие настенные часы, которые как раз пробили одиннадцать.

— А если мы в ловушке останемся на несколько дней? — он нахмурился. — В мои планы не входят такие длительные задержки. У меня дела.

— Полностью тебя поддерживаю, но что мы можем сделать? — у меня тут же испортилось настроение.

— Может, попытаться выплыть из тумана?

— Капитан на это не пойдет. Слишком опасно. Судно не так легко остановить, а видимость совсем плохая, и преграду или другое судно мы можем увидеть, когда будет поздно что-либо предпринимать.

— Хм, ты прав, Илья Петрович не будет рисковать «Графиней» и пассажирами. Что же тогда делать?

В это время к нам подошел слуга с подносом. Разложив перед нами тарелки и блюдца, он тут же ушел, а мне в голову пришла замечательная мысль.

— Нужно спустить шлюпку, выплыть из тумана и найти существо, которое встало на моем пути.

— Нашем пути, — поправил меня Андрей. — Хорошее предложение. И я поплыву с тобой. Но сначала завтрак, а то желудок прилип к позвоночнику, — пожаловался он и подтянул к себе блюдо, в котором лежали яичница из двух яиц и несколько кусков жареного бекона.

Плотно позавтракав, мы пошли искать капитана и обнаружили его в каюте. Я рассказал ему о своей задумке.

— И как я сам до этого не додумался? — всплеснул он руками. — Надо было с самого начала отправить кого-нибудь на разведку. Позову старпома и велю отправить трех матросов.

— Я поплыву с ними, — вставил я.

— Зачем? Что тебе там делать? — нахмурился он. — А если там эта тварь, что свои щупальца к нам тянет?

— Поэтому-то я и должен пойти. Вы же сами видели, что ружья бесполезны.

— Это они против галлюциногенных штучек бесполезны, а сама тварь наверняка плоть имеет и от пули не уйдет, — твердо проговорил он и двинулся к двери.

Я поднялся со стула и пошел следом, Андрей присоединился ко мне. Туман по-прежнему стоял такой же густой, как и прежде, поэтому, как только мы вышли на палубу, принялись осматриваться в надежде найти капитана, который уже исчез в тумане.

— Туда, там шлюпки, — махнул рукой Андрей.

Когда мы дошли до шлюпок, стараясь ни на кого не налететь и обходя поваленные кресла, рядом с ними уже стояли капитан, старпом и матросы.

Опытные матросы, напряженно глядя в плотную пелену тумана, начали быстро и слаженно спускать шлюпку с борта парохода на воду. Канаты скрипели и трещали, но звук был приглушен, будто раздавался издалека.

— Осторожно! Спускайте медленнее! Неизвестно, что там на воде, — проговорил капитан, озадаченно глядя вниз.

Когда шлюпка оказалась на воде, к ней по специальному трапу начали спускаться матросы с ружьями на плечах и с саблями в ножнах.

Я сбегал до каюты, забрал голубой камень и, пока трап не убрали, запрыгнул на него и начал спускаться.

— Устинов, назад! — возмутился капитан. — Назад, я сказал! Это дело команды корабля, а не пассажиров!

— Я думаю, вы уже поняли, что я не совсем обычный пассажир, — ответил я, перешел с трапа в шлюпку и опустился на сиденье.

Матросы были из тех, кого я спас от отравы, поэтому не стали возражать, а, взявшись за весла, принялись грести.