Глава 6

Капитан непонимающе посмотрел на меня и переспросил:

— Не отравление? Тогда что?

Не говоря ни слова, я перевернул женщину. Дуняша вскрикнула, попятилась назад и, зарыдав, отвернулась. Капитан ошарашенными глазами смотрел на окровавленный живот кухарки.

— Что же это такое? — выдавил он. — На нож напоролась?

— Не похоже.

Кончиками пальцев я расстегнул напитанный темной кровью передник, поднял подол платья и увидел небольшую круглую рану в области печени. Из нее струйкой вытекала кровь.

Зрение духогляда непроизвольно переключилось, и я увидел не только ранение, но и то, что женщина еще жива.

— Она жива! — выкрикнул я и принялся рисовать на ней руны.

— Жива? Ты уверен? — капитан опустился на колени и приложил ухо к ее груди. — Ничего не слышу. Нужно зеркало, — он огляделся и, заметив забившуюся в угол испуганную девушку, велел: — Дуняша! Зеркало давай!

— У меня в каюте лежит, — шмыгая и стараясь не смотреть на кухарку, ответила она.

— Ну так неси! Неужто два раза надо повторять⁈

Девушка медленно двинулась вдоль стенки, стараясь не наступать на лужу крови, которая растеклась во все стороны из-за качки судна.

— Ой, мамочки… Ой-е-ей… Как же это? Мамочки, — причитала она, пока не добралась до двери и не юркнула на кухню.

Я нанес на кухарку много различных рун, чтобы восстановить поврежденные органы и увеличить жизненную энергию. Теперь остается только ждать.

— Это точно не нож. Похоже на заточку, — проговорил капитан, склонившись над раной, которая уже затянулась. — Кто ж такое натворил? И, главное, за что? Агния наша — божий одуванчик. Добрейшая женщина.

— Не знаю, но тот, кто это сделал, до сих пор на пароходе, — я многозначительно посмотрел на него.

— Точно, — выдохнул он, вскочил на ноги и выбежал из кладовки.

Я снова приложил пальцы к шее женщины и на этот раз явственно почувствовал пульс. Ей становится лучше, хотя она до сих пор без сознания. Это самое главное, ведь я уже было подумал, что она мертва.

Издали послышались крики капитана: он собирал свою команду. Мне же вспомнился тот странный человек, который в ночи бегал по палубе и прятался. Уж не он ли в этом замешан? Надо будет рассказать об этом капитану… Хотя какой толк об этом говорить, если я не смог ничего рассмотреть: ни лица, ни одежды, даже рост — и тот не мог назвать, так как бегал он на полусогнутых.

— Вот, принесла, — ко мне неслышно подошла Дуняша и протянула круглое зеркальце.

— Спасибо, — я забрал зеркало, хотя оно мне не нужно было, ведь и так знал, что кухарка жива и дышит, пусть и довольно слабо. — Слушай, ты же хорошо знаешь Агнию. Как думаешь, кто мог с ней такое сотворить?

— Никто, — решительно заявила она. — Агнюша очень хорошая. На меня никогда не кричит, даже когда у меня каша подгорает или пенка молочная убегает.

— Но ведь кто-то же воткнул ей заточку в живот, — возразил я.

Девушка лишь развела руками.

Дожидаясь пробуждения женщины, подложил ей под голову свернутый старый кафтан, который нашел в углу кладовой. Дуняша же вымыла пол от крови, принесла шерстяную накидку, которую обычно кладут под седло лошади, и накрыла кухарку. Она больше не плакала и не причитала, но каждый раз, проходя мимо раненой, тяжело вздыхала.

— Ну, как она? — в кладовую забежал запыхавшийся капитан.

— Уже лучше, но пока не пришла в себя. Слишком много крови потеряла, поэтому надо подождать. Такое сложное ранение легко не пройдет, — ответил я.

— Илья Петрович, что же мне делать? — несмело спросила Дуняша. — Ведь к ужину уже надо готовиться.

— А где же этот хваленый Жан Дюпон? Почему его здесь нет? — капитан неприязненно скривил губы.

— Он приходит на кухню, только когда все готово, и пробует. Если ему не нравится, мы с Агнией переделываем.

— Погоди-ка, то есть сам он не готовит? — его брови удивленно поползли вверх.

— Никогда. Он лишь составляет меню и пробует, — Дуняша раскраснелась и потупила глаза, будто ей было не по себе оттого, что приходится выдавать этого Жана.

— Ладно, веди его сюда, — велел капитан.

Дуняша торопливо вышла, а Илья Петрович повернулся ко мне.

— Представляешь, всучили мне какого-то французишку-повара, чья работа якобы стоит огромных денег, и он должен привлекать на «Графиню» богатых пассажиров. А он, оказывается, даже не готовит. Вот ведь жук картавый, — возмущенно проговорил он и сложил руки на груди. — Ну ничего, я его заставлю отработать те деньги, что ему платят.

Тут я заметил, как кухарка пошевелила рукой. Вновь опустившись рядом с ней, я вполголоса спросил:

— Агния, вы меня слышите?

Женщина что-то невнятно промычала и мотнула головой. Я приподнял накидку, переключил зрение и увидел, что ярко-красная сущность, означающая ранение, уменьшилась вдвое. Нарисовав еще одну руну «Исцеления», которая лишила меня последних магических сил, я поднялся на ноги и сказал капитану:

— Ее нужно отнести на кровать. Пусть отдыхает. Теперь ее жизни ничего не угрожает.

— Сейчас позову кого-нибудь. Вдвоем мы с тобой не справимся, — ответил он, окинув взглядом дородную женщину, и уже хотел выйти, но в это время в кладовку вбежала Дуняша и прошептала:

— Жан уже идет.

— Ну-ну, ждем не дождемся, — с недовольным видом ответил капитан, сложил руки на груди и насупил брови. Явно готовился к серьезному разговору.

Послышались неспешные шаги, и в дверях кладовки появился тот самый повар с необычным именем Жан Дюпон. Это был высокий худощавый мужчина лет сорока с аккуратно накрученными локонами и закрученными вверх усиками. На нем были серый фрак, из-под которого торчал высокий накрахмаленный воротник рубашки, светлые панталоны и туфли с каблуком и острым носом.

— Приветствую. Что случилось, капитан? — мелодично, с акцентом произнес француз, задрав нос.

— Ты хоть знаешь, что на твоей кухне творится⁈ — вместо ответа выпалил капитан.

— Что такое? — он осмотрелся и только сейчас увидел Агнию, лежащую на полу. — Хм, удар случился?

— Это у тебя сейчас удар случится, — процедил сквозь зубы капитан, который явно недолюбливал француза. — На Агнюшу напали, а ты в свой французский ус не дуешь! Ты здесь за все отвечаешь, так какого хрена…

— Напали? Зачем? Здесь нет ничего ценного, я сам проверял, — прервал его заграничный повар, который казался озадаченным.

Капитан шумно выдохнул, одернул свой мундир и уже более спокойным голосом продолжил:

— Значит так, Агнию мы переносим в ее каюту, где она будет отдыхать и восстанавливаться столько времени, сколько потребуется. Готовить завтраки, обеды и ужины для пассажиров и членов команды теперь будешь ты, — он с такой силой ткнул пальцем в грудь француза, что тот не удержался и чуть не свалился, зацепившись каблуком о порог кладовки, но его успела подхватить Дуняша.

— Я? Сам? Но ведь я не для того здесь, чтобы…

Капитан поднял руку, призывая к тишине, и добавил, явно наслаждаясь ситуацией:

— Ты здесь именно для этого. По всем документам Жан Дюпон — повар парохода «Графиня», а обязанности повара тебе известны. Кстати, у меня сегодня в каюте званый ужин. Меню я уже согласовал с Дуняшей, поэтому очень надеюсь, что все будет готово. Ну и про остальных пассажиров не забудь.

Капитан прошел мимо Жана, ссутулившегося и растерянно глядящего на неподвижную кухарку, и нарочно задел его плечом. От падения Жана снова спасла сердобольная Дуня.

— Господин Дюпон, надо приступать к готовке, а то к ужину не успеем, — еле слышно шепнула она французу.

— Хорошо, я только переоденусь, — слабым голосом ответил он и вышел.

Вскоре явился капитан с тремя матросами. Мы погрузили женщину на носилки, сделанные из парусины, вынесли из кладовки и вместе с Дуней двинулись в сторону надстройки, в которой жили пассажиры третьего класса и члены команды.

Все, кто попадался на пути, встревоженно спрашивали, что случилось, на что капитан отвечал одно и то же: «Удар, но не тревожьтесь — ей уже лучше». Вот так француз невольно подсказал объяснение произошедшего с кухаркой, ведь не мог же капитан рассказать пассажирам о том, что на его пароходе находится хладнокровный убийца.

Каюта кухарки была такая же маленькая, как и остальные каюты третьего класса, но довольно уютная. На всех поверхностях лежали ажурные салфетки, на полу — разноцветный половик, на стенах висела вышивки в рамах.

Мы осторожно переложили Агнию на кровать.

— Дуня, изредка присматривай за ней. Если что-то случится — сразу ко мне, — велел капитан.

— Хорошо.

Матросы быстро убежали по своим делам, а мы с капитаном вышли на палубу и не спеша двинулись вдоль борта.

— Ума не приложу, зачем кому-то надо было убивать кухарку.

— Она жива, — напомнил я.

— Да-да, я помню. Но ведь если бы не ты, она была бы мертва. Ей нанесли смертельное ранение.

— Именно поэтому я бы посоветовал приставить к ней охрану. Возможно, она что-то видела, слышала или знает. Вряд ли кто-то пытался убить человека из-за соленых огурцов.

— Ты прав. И как мне самому в голову не пришло? — выдохнул он и, размашисто махая руками, быстро двинулся в сторону капитанского мостика.

Я подошел к борту. С огромного колеса, установленного на боку судна, летела мелкая водяная пыль. Над головой с криками летали чайки. С двух сторон на берегах реки зеленела густая растительность, на воде отражалось голубое небо. Красота — одним словом.

Вообще этот мир очень походил на мой, но были также и различия. Во-первых, климат у нас был гораздо жарче, и зимой лишь немного падала температура воздуха, давая передышку после знойного лета. Зелень густо росла лишь на берегах полноводных рек и мелких речушек, которые испещряли всю нашу империю. Люди жили гораздо лучше: на улицах не было попрошаек и нищих, никто не ходил оборванцем, процветали ремесло и сельское хозяйство. Лекари были доступны для всех и часто в лечении использовали магию. В основном алхимию и руномагию.

Я проверил уровень энергии и понял, что если сегодня еще что-то случится, то уже ничем не смогу помочь. За кухарку не переживал: она шла на поправку и скоро придет в себя. Но соседство с хладнокровным убийцей меня напрягало.

Вдруг откуда-то сзади послышался веселый смех. Обернувшись, увидел Андрея, который прохаживался с Лидией и что-то ей рассказывал. Девушка заливисто смеялась, запрокинув голову. Однако, как бы она ни старалась, сразу было понятно, что смех наигранный.

— А-а-а, вот и наш знахарь, — Андрей увидел меня и махнул рукой. — Где ж ты был? Мы уже успели выпить по бокалу пунша.

— Кухарка заболела, лечил, — пожал я плечами.

— Ясно, а мы тут решаем, что будем делать в Колпашево. Говорят, там даже есть постоялый двор с трактиром, а не только крестьянские избы. Хочу побаловать себя свежими сливками и творогом со сметаной. Я страсть как люблю молочку. Особенно когда в густую сметану кладешь ложку сливового варенья и все хорошенько перемешиваешь, а потом маленькой ложечкой зачерпываешь и… м-м-м.

— Как же вкусно ты рассказываешь. Теперь я тоже хочу сметану с вареньем, — капризно сказала его дама и обратилась ко мне. — Кстати, Степан, Дарья очень обиделась, когда вы ее оставили и побежали за матросом.

— Было важное дело, — ответил я. — Вы же слышали, что кухарке плохо.

— Неужто какая-то кухарка важнее нашего общества? — вскинула она бровь и с недовольным видом посмотрела на меня.

— Вообще-то… — начал было я, намереваясь сказать ей все, что я о них двоих думаю, но Андрей, видимо, понял это, поэтому поспешил меня прервать:

— Не будем больше говорить о болезнях. Это очень утомляет, — он отстранился от девушки. — Нам со Степаном пора собираться. Нас пригласил на ужин сам капитан.

— А мы как же? Неужели вы нас с Дашей с собой не возьмете?

— Сожалею, но нет. Это званый ужин, и на нем будут только те, кого лично пригласил Илья Петрович.

— Ну и ладно, — фыркнула Лидия, развернулась и удалилась, стуча каблучками.

— Чувствую, ты что-то недоговариваешь. Кухарка тоже отравилась? — вполголоса спросил Андрей, убедившись, что рядом никого нет.

— Нет, не отравилась, — я решил ничего не скрывать от Андрея, ведь во время ужина с капитаном он все равно услышит об этом. — Ей воткнули заточку в живот.

— Да ты что, — ошарашено выдохнул он. — Мертва?

— Нет, еле успел помочь, но пока без сознания.

— Выяснили, кто это сделал?

— Пока нет.

— Ну и рейс: не одно, так второе, — покачал он головой. — Надеюсь, мы целыми и невредимыми доберемся до Тюмени.

— Я тоже на это надеюсь.

Мы пошли в нашу каюту. Пока Андрей брился, я попросил у матроса чугунный утюг и прошел с ним на кухню. Дуня сидела в углу и чистила лук, а француз с несчастным видом мял тесто.

— Мне бы утюг нагреть, — подал я голос, привлекая их внимание.

Француз мельком взглянул на меня и с каким-то обреченным видом ответил:

— Делайте, что хотите.

Я поставил утюг на горячую плиту рядом с кастрюлей, в которой кипела картошка, и принялся ждать, когда он нагреется. Француз между тем раскатал тесто на тонкий корж и принялся его нарезать на узкие полоски, бормоча под нос:

— Бон, месье понадобилась паста. Чем плох рис или горох? Зачем такие хлопоты из-за какого-то ужина на каком-то дешевом судне? Се мэн э-не лю…

Он еще что-то бормотал на своем языке, но я ничего не понял.

Между тем Дуня дочистила лук, стряхнула сор с передника в корзину и несмело произнесла, обращаясь к повару:

— Господин Дюпон, вы мне позволите отлучиться? Нужно проверить Агнию.

— Делайте, что хотите, — сказал он тем же тоном, что и мне.

Видимо, обиделся француз на то, что его заставили работать. Дуня убежала, а я взял прихваткой разогретый утюг и быстро двинулся в сторону своей каюты, пока он снова не остыл.

— Ну, как я тебе? — Андрей уже побрился, зачесал волосы назад и надел белоснежную рубашку с широкими рукавами, узкие брюки, какие носят всадники, и высокие кожаные сапоги.

— А как же сюртук, жилет и прочее?

— Да-а, парень, надо дать тебе урок по этикету, — ответил он, любуясь в зеркало. — Мы идем в гости в каюту, а не в бальный зал или в салон к дамам. Одежда может быть свободнее и проще. Это, в свою очередь, сделает мероприятие более душевным, а не официальным. А я очень хочу подружиться с Ильей Петровичем. Я уже слышал о нем и знаю, что он первоклассный моряк. Позже я переманю его на свои пароходы. Надеюсь, ты не забыл, что я делаю на «Графине»?

— Нет, не забыл, — я расстелил на столе свежую, но помятую рубашку, и начал гладить. — Готов подсказать тебе еще одну идею.

— И какую же? — вмиг заинтересовался Андрей и отвернулся от зеркала.

— Пусть среди пассажиров всегда находится человек, который будет твоими ушами и глазами. Тогда ничего не пройдет мимо тебя.

— Отличная идея! Где мой блокнот?

Через полчаса мы направились к каюте капитана. Он уже ждал нас, но был мрачнее тучи.

— Этот чертов француз до сих пор ничего не принес. Чтоб его черти морские унесли, якорь ему в глотку! — в сердцах воскликнул он, но тут же продолжительно выдохнул и уже более спокойным голосом добавил: — Проходите, присаживайтесь. Пока ждем ужин, угощу вас ромом, который лично привез из Пуэрто-Рико.

— Это, кажется, испанская колония? — уточнил Андрей.

— Верно. Находится в Карибском море, — он подошел к карте на стене и почти не глядя ткнул пальцем в маленькую точку. — Я много где бывал. Пальцев на руках и ногах не хватает, когда начинаю перечислять.

— Уверен, вы просто кладезь интересных историй, — сказал я и сел на диванчик у окна.

— Это верно. Года не хватит все рассказать, и я готов порадовать вас особо значимыми и интересными историями, но для начала обсудим произошедшее на моем корабле, так как вы являетесь свидетелями, — Илья Петрович вытащил из книжного шкафа толстостенную бутылку из темного стекла, откупорил пробковую крышку и принялся разливать ром по пузатым бокалам. — Во-первых, нам так и не удалось узнать, кому принадлежит бочка с отравой. Бирка выцвела, а среди багажа пассажиров никакой бочки не значится. Да и ее содержимое под большим вопросом. Никогда раньше не встречал настолько токсичное вещество, которое подкосило пятерых крепких мужчин, не первый год плавающих под моим командованием, — он протянул нам бокалы и торжественно объявил: — Пьем за знахаря Степана Устинова, который волею случая оказался на моем судне в такое тяжелое время. Благодарю тебя, Степан!

Мы чокнулись и выпили. Ром оказался пряным, слегка сладковатым, с приятным послевкусием корицы и мускатного ореха.

— Так-с, продолжим, — причмокнув, сказал капитан. — Во-вторых, насчет нашей горемычной Агнии тоже ничего не понятно. По твоей подсказке, — он обратился ко мне, — я поставил рядом с ее каютой одного крепкого матроса и велел никого, кроме Дуняши, не впускать. Мой старший помощник невзначай опросил тех, кто слонялся в это время рядом с кухней, но никто ничего подозрительного не видел и не слышал. В общем, остается лишь одно — ждать, когда кухарка очнется и сама все расскажет.

— Что думаете делать? — спросил Андрей, потягивая ром.

— Пока не знаю. Утром решу.

В это время в дверь несмело постучали.

— Заходи! — крикнул капитан.

Дверь открылась, и показалось усатое лицо француза.

— Ужин готов. Прикажете подавать?

— Давай, неси, — махнул он рукой.

Повар открыл дверь пошире, и в каюту зашла Дуняша с полным подносом разнообразной еды. Бедная девушка пошатывалась, еле держа тяжелый поднос. Я тут же поднялся, пошел ей навстречу и помог донести все до стола, на который девушка тут же начала выгружать блюда. От запаха еды засосало под ложечкой.

— Приятного аппетита, — еле слышно сказала она, забрала поднос и быстро вышла. Француз же не торопился уходить: то ли ждал благодарности, то ли приглашения присоединиться.

— А ты чего стоишь? — удивился капитан. — У тебя все накормлены?

— Нет, но я бы хотел…

— Марш на кухню, и чтоб нос оттуда не показывал, пока Агния не вернется!

Жан разочарованно выдохнул и вышел, прикрыв за собой дверь.

Как оказалось, повар действительно умел готовить. Запеченные цыплята были такие нежные и пряные, что я с удовольствием съел всю тушку. Также попробовал те тонкие полоски теста, которые нарезал при мне Жан. Полоски были сварены и политы томатным соусом с обжаренным фаршем.

Капитан рассказал много всего интересного и необычного. Про штормы и бури в открытом море, когда волны достигали высоты дома, и как команда боролась со стихией, пытаясь выжить.

Про пиратские нападения и морские сражения, во время которых капитану приходилось защищать не только свою жизнь и жизни своей команды, но и доверенный груз.

Про экспедиции, организованные исследователями, во время которых он встречался с туземцами или животными, о которых раньше и не слышал. Рассказывал интересные случаи из жизни команды на борту и про странных пассажиров. В общем, засиделись мы до позднего вечера.

— Друг мой, как же я рад, что ты в это тяжелое время оказался на моем корабле, — дыша перегаром, сказал капитан, когда мы вышли на палубу освежиться, и приобнял меня за плечи. — Но ты не думай, одними «спасибо» я не расплачиваюсь, — капитан полез в карман и вытащил скрученные купюры по десять рублей. — На, держи. Но только т-с-с-с, никому ни слова о том, что происходит на «Графине». Я могу на тебя положиться?

Он вперился пьяным взглядом.

— Конечно, — кивнул я и спрятал деньги в карман.

Когда мы уже хотели вернуться в каюту и продолжить застолье, сзади послышались торопливые шаги. Мы разом обернулись и увидели Дуняшу.

— Очнулась. Агния очнулась, — скороговоркой выпалила она.

— Наконец-то, — выдохнул капитан и, вмиг протрезвев, побежал вслед за девушкой. Мы с Андреем пошли следом.