Глава 7

Кухарка лежала на боку и охала, прикладывая руку к животу. Увидев нас, она попыталась встать, но капитан ее остановил:

— Лежи, Агнюша, — он присел рядом с ней. — Как ты?

— Болит внутри, аж жжет, — пожаловалась она, потом будто что-то вспомнила, ахнула и прижала руку ко рту. — Мне же этот гад какой-то штырь в живот воткнул. Так больно было, а потом… Ничего не помню, — она сморщила брови, роясь в воспоминаниях, но лишь покачала головой.

— Агнюша, что это был за гад? Тебе удалось его рассмотреть? — оживился капитан.

— Ох… Плохо помню, все как в тумане. Я пошла в кладовку за рисом. Пудинг сладкий хотела приготовить. Захожу и вижу: стоит кто-то…

— Кто⁈ — глаза Ильи Петровича загорелись.

— Спиной стоял у полок с банками. Я ему говорю: ты что здесь делаешь? А он как вздрогнет, будто испугался. Затем… — она замолчала, все так же морща брови и пытаясь вспомнить. — А-а-а, он вдруг как ко мне бросится, и в последнюю секунду я увидела, как у него из рукава вот такой штырь выпал прямо в ладонь, — она показала руками расстояние около полуметра. — Я даже крикнуть не успела, как вдруг этот самый штырь он мне в живот воткнул.

Женщина не сдержалась и, закрыв лицо руками, зарыдала.

— Успокойся, Агнюша, уже все прошло. Все позади, — ласково проговорил капитан, погладил женщину по плечу и показал на меня. — Ты выжила благодаря нашему знахарю, который волею небес оказался на «Графине»

Женщина вытерла глаза уголком одеяла, нисколько не смущаясь, откинула его и, задрав окровавленное платье, посмотрела на живот.

— Зажило, — изумленно выдохнула она. — Как это?

— Я же говорю — знахарь помог, — улыбнулся капитан и хотел еще что-то добавить, но кухарка вновь заголосила, на этот раз сквозь слезы благодаря меня.

— Спасибо вам большое, знахарь. Я ведь уже думала, что погибла, что больше не увижу света белого. Что больше сыновей своих не обниму. Как же мне вас отблагодарить?

— Будьте здоровы, а благодарность я уже принял от Ильи Петровича, — ответил я и невольно прикоснулся к карману, в котором лежали деньги.

— Агнюша, не отвлекайся, — вмешался капитан и строго посмотрел на зареванную женщину. — Вспоминай, кто это был, как выглядел, может, что-то говорил?

— Значит так, — кухарка собралась и снова нахмурила брови, пытаясь вспомнить. — Костюм на нем был темный. Не знаю, может, синий или черный, а может, и серый? Точно помню, что темный, а цвет не разглядела. В кладовке света мало.

— Что еще? Может, рост?

— Чуть выше меня, — она приложила руку к голове и немного подняла, демонстрируя примерный рост нападавшего.

— Ага, значит, около ста восьмидесяти сантиметров, — прикинул капитан. — А лицо?

— Лица не рассмотрела, но ни усов, ни бороды не было.

— Возраст: старый или молодой?

— Молодой, точно молодой, — решительно кивнула она.

— А волосы? Светлые или темные?

Кухарка снова задумалась. В это время в каюте царила такая тишина, что кроме гула работающих двигателей и плеска воды слышался стрекот сверчков, доносящийся с берега.

— Не помню, — призналась она и виновато посмотрела на капитана. — Будто что-то было на голове, но не помню, что именно.

— Ладно, а какие-нибудь приметы? Может, шрам, нос с горбинкой или родинка? — не отступал он.

— Честное слово — больше ничего не помню. Может, к утру что-нибудь да и вспомню, а сейчас я будто до сих пор в каком-то кумаре. Все вокруг так и плывет.

— Ладно, отдыхай, но, если что-то вспомнишь — тут же дай знать через матроса, что стоит у двери. Сама никуда из своей каюты не выходи. За тобой Дуня поухаживает, — капитан поднялся с места и уже двинулся к двери, когда я решил задать вопрос, который интересовал меня.

— Скажите, Агния, может, вас хотели убить, потому что вы что-то знали или видели? Может, у вас есть секрет?

Кухарка пожала плечами и развела руками:

— Какие же могут быть секреты на кухне? Я ведь оттуда только спать ухожу. Все время там сижу.

— А с французом не ссорились? — это уже спросил капитан.

— С Жаном? Нет, конечно. Он такой безобидный и ранимый, — улыбнулась она. — Нос задирает, строит из себя не пойми кого, а сам ведь недотепа и вечно в истории влипает.

— Какие истории? — заинтересовался Андрей, который все это время стоял, прислонившись спиной к косяку двери, и внимательно слушал, о чем мы разговаривали.

— То начнет что-то объяснять матросам и переходит на свою иностранную тарабарщину. Они над ним смеются, а он обижается. То на причале сядет играть с шулером и все деньги проиграет. Потом сидит на кухне и плачет. В общем, не привык он еще к нам. Не знает, кого следует опасаться, а кому можно доверять. Ой, сколько времени-то? — она вдруг подскочила, но тут же схватилась за живот и поморщилась от боли. — Надо же ужин готовить.

— Полночь. Скоро завтрак. Вместо тебя француз кашеварит, — усмехнулся капитан.

— Жан? — ее брови удивленно поползли вверх. — И как? Справляется?

— Справляется, — вмешалась в разговор Дуня. — Я только на подхвате была, он сам все приготовил.

— Удивительно, — Агния покачала головой и снова заохала. — Как же больно-то внутри. Будто этот штырь до сих пор в животе сидит.

— Завтра станет легче, — ответил я. — Утром приду вас навестить и еще подлечу.

— Как же мне вас отблагодарить? Ведь все-таки жизнь мне спасли.

— Ничего не надо, — качнул я головой и уже взялся за ручку двери, но она крикнула мне вслед:

— Какое ваше любимое блюдо?

Я задумался. В прошлой жизни я просто обожал лимонный пирог с сахарной корочкой и жаренную на огне рыбу. В этой же я еще многое не успел попробовать, поэтому не мог определиться с выбором, но потом вдруг вспомнил вареники с творогом, которые готовил Семен.

— Вареники с творогом, — ответил я.

— Как только я встану на ноги, каждое утро вам будут подавать вареники с творогом, — с жаром заверила Агния.

— Спасибо, — улыбнулся я и вышел.

Капитан сменил матроса у двери каюты кухарки и поспешил вслед за нами.

— Ну? Что думаете? — спросил он.

— А что тут думать? Действовать надо, — ответил Андрей. — Кухарка видела молодого человека ростом около ста восьмидесяти в темной одежде. Поутру, до того как причалим к Колпашево, надо отыскать мерзавца, иначе сбежит.

— Ты прав, только как же мне искать этого человека, если на «Графине» две сотни человек? Обыскивать их я не имею права. К тому же здесь есть такие господа, к которым лучше вообще не подходить — боком выйдет, — озадаченно произнес капитан. — Знать бы еще какие-нибудь приметы, ведь под это описание подходят чуть ли не половина пассажиров.

Мы опустились на скамью и молча уставились на водную гладь, на которой отражались огни «Графини» и яркий лунный диск.

— Может, вывести Агнию завтра на палубу, и пусть смотрит во все глаза? Вдруг узнает нападавшего? — предложил Андрей, прервав возникшую паузу.

— А если нет, и он завтра улизнет с парохода? — капитан покачал головой. — Нет-нет, надо придумать что-то более надежное.

— А мы можем вообще не останавливаться? — уточнил я.

— Нет, не можем, — обреченно выдохнул Илья Петрович. — Есть пассажиры, которые покупали билет именно до Колпашево. Да и в самом селе всегда есть желающие сесть на наш пароход. К тому же нам надо скоропортящиеся продукты купить: молочку и мясо.

Мы снова замолчали. Время шло, но мы так ни до чего и не додумались.

— Меня волнует другое: зачем нападать на кухарку и что этот человек делал в кладовке? — подал я голос, когда капитан в очередной раз тяжело вздохнул и покачал головой.

— Ну-у, может, он хотел украсть еду, например? — пожал плечами капитан.

— Зачем? — продолжал допытываться я.

— Что значит «зачем»? Зачем люди воруют еду? — раздражался капитан. — Голоден был.

— Настолько голоден, что вломился в кладовку и напал на кухарку? — засомневался я.

— Всякое может быть, — задумчиво произнес Андрей.

— Скажите, Илья Петрович, а в стоимость билета для третьего класса тоже входит трехразовое питание?

— Конечно. Мы никого голодным не оставляем… А-а-а, понял. И в самом деле, что он делал в кладовке?

— Может, это «заяц», который прячется где-то в трюме и изредка выходит в поисках еды? — предположил Андрей.

— Я первым делом об этом подумал и отправил свою команду на поиски. Они по списку проверили каждого пассажира и обшарили каждый угол — никого. Пойдемте посмотрим, что же там в кладовой?

Он первым поднялся со скамьи и довольно резво двинулся в сторону кухни, которая на корабле называлась — камбуз.

— Интересные дела творятся на этом пароходе, — шепнул мне Андрей, когда мы пошли вслед за капитаном. — Может, мне на мой пароход еще и жандарма посадить?

— Не помешало бы, — кивнул я. — Во всяком случае, хуже точно не будет.

Еще издали мы услышали, как капитан со скрипом отодвигает деревянные ящики и бочки, что-то с грохотом перекладывает и грязно ругается, когда что-то вдруг звонко падает.

Когда мы зашли в кладовку, обнаружили полнейший беспорядок, а капитан рылся в мешке с картошкой.

— Нет, здесь ничего нет. Но надо бы пересыпать муку и крупы. Вдруг там что-то спрятали, — проговорил он, тяжело дыша и вытирая рукавом пот со лба.

Мы подключились к поискам. Капитан так разошелся, что открыл каждую бочку с солеными огурцами и, засучив рукава, прощупывал дно. В общем, развлекались мы больше часа, и, когда наконец вышли с камбуза, оказалось, что небо уже светлеет.

— Пора ложиться, — устало проговорил капитан. — Спасибо, господа, за помощь.

Мы обменялись рукопожатиями и разошлись в разные стороны. Приняв душ, вода в котором была то обжигающе горячая, то просто ледяная, я вернулся в каюту и взобрался на свой второй ярус. Андрей уже спал, что-то бормоча под нос.

Произошедшее с кухаркой было для меня загадкой. Намерения и внезапная агрессия нападавшего неясны. И, судя по тому, что рассказывала кухарка, оружие у него было с собой. То есть кто-то намеренно носит в рукаве штырь. Но зачем? Какую цель преследует этот человек?

Я уже начал засыпать, когда храп Андрея прекратился и послышался стон. Я спрыгнул на пол, открыл дверь каюты, чтобы свет с коридора проник в комнату, и опустился рядом со своим соседом, которого снова выгнуло дугой от боли.

— Дыши спокойно, я тебе сейчас помогу, — проговорил я и нарисовал на его шее самую слабую руну «Чистоты», которая немного, но облегчала боль. На большее у меня нет энергии.

— Фух-х-х, — с шумом выдохнул Андрей, когда приступ отступил. — Спасибо.

Он сел на кровати и вытер испарину с лба.

— Неужели тебя каждую ночь так прихватывает? — удивился я, ведь в прошлый раз я не до конца поверил ему, так как не увидел даже зачатков болезни и думал, что он меня проверяет.

— Да. Иногда полегче, иногда сильнее, но каждую ночь. Видел бы ты, как пугались женщины, которые оставались у меня ночевать. После того как одна настолько испугалась, что сама упала в обморок, я больше их на ночь не оставляю и выпроваживаю домой, — невесело усмехнулся он.

— Как думаешь, с чем это может быть связано?

— Сам не понимаю. Нет никаких предположений. Может, простудился когда-то или с нервами проблемы? — пожал он плечами, подошел к столу и залпом выпил стакан воды. — Теперь можно спать спокойно. Больше одного раза за ночь никогда не прихватывало.

Ночь и правда прошла спокойно. Утром я проснулся с головной болью после выпитого накануне, поэтому, прежде чем спуститься с кровати, нарисовал на руке руну «Чистоты».

— А-а, уже проснулся, — в каюту зашел Андрей, вытирая влажные волосы полотенцем. — Я вот что подумал: а что, если записать всех, кто спустился с парохода, а потом тех, кто вернулся, а кто нет?

— И что это даст?

— Кто не вернулся и подходит по описанию — тот и напал на кухарку. Нужно идти в жандармерию и писать заявление.

— Почему мы вообще подумали, что он решит сбежать? — я спустился на пол и подошел к умывальнику. — Бандит явно на пароходе с какой-то целью, и, возможно, кухарка спугнула его.

— И что же ты предлагаешь?

— Ничего. Пока у меня нет никаких мыслей по этому поводу. Вообще — судя по тому, что говорила кухарка, мы с тобой тоже подходим по описанию, как и все юноши и молодые мужчины на «Графине», поэтому объявлять каждого бандитом будет неправильно.

— Это верно, — задумчиво произнес Андрей. — Как же сложно вести следствие. Раньше считал, что это гораздо легче: опросил свидетелей, нашел улики, проверил алиби, и все — преступник найден. Но, как оказалось, я ошибался. Кстати, ты прости, что я тебе спать мешаю. Сам понимаешь — я не нарочно, — извиняющимся тоном сказал он.

— Все в порядке. Слушай, разденься, я тебя еще раз осмотрю. Может, в прошлый раз просто не заметил болезнь.

Андрей быстро разделся до самых подштанников и вытянулся по струнке, пока я пытливо осматривал его со всех сторон. Нет, чист. Что это за недуг, который невозможно увидеть с помощью способности духогляда? Такое со мной впервые.

— Ну что? Нашел что-нибудь? — с надеждой спросил он.

— Нет, — выдохнул я.

Мы оделись и вышли из трюма. Прежде чем пойти на завтрак, я решил заглянуть к кухарке. Матрос с подозрением посмотрел на меня, но пропустил, когда выглянула Дуня и сказала, что капитан разрешил мне заходить.

— Как ваше самочувствие? — спросил я и опустился рядом с Агнией.

— Всю ночь глаз не сомкнула — нутро болит, — пожаловалась она.

— Сейчас станет легче. Дайте руку.

Она безропотно протянула руку и с интересом наблюдала за тем, что я делал.

— Ой, прямо тепло разошлось по всему телу, — встрепенулась она, когда руна активировалась.

— Рана еще болит? — уточнил я.

Она понажимала на свой живот и озадаченно прикусила губу.

— Нет, не болит. Как такое возможно?

— Лечебные руны помогли, — ответил я, с удовольствием наблюдая за тем, как ко мне летит шар энергии.

Далее последовали слезы и слова благодарности. Женщина сказала, что сегодня же приготовит мне вареники с творогом и чтобы я не стеснялся и заказывал все, что захочу.

— Быстро ты. Как кухарка? — спросил Андрей, когда я вышел на палубу.

— Хорошо, выздоровела.

— Уже? Так быстро? — удивленно спросил он.

— Да, — кивнул я и двинулся в сторону ресторана, от голода в животе заурчало.

В ресторане уже сидели две кумушки, которые энергично замахали, едва мы прошли в высокие стеклянные двустворчатые двери.

— Доброе утро, милые дамы, — поздоровался Андрей и по очереди поднес к губам их руки, но так ни разу и не прикоснулся к ним, делая вид, что целует.

Я тоже поздоровался, но к их рукам не прикоснулся. В моей прошлой жизни не принято было целовать руки. Тем более малознакомым людям.

— Степан, я решилась — иду с вами в эту деревню, — проворковала Даша и провела рукой по моему плечу. — Но вы помните о своем обещании?

— О каком обещании? — напрягся я.

— Что оплатите услуги служанки, которая будет отмывать мои туфли и подол платья.

— Да, конечно.

— Спасибо, милый, — она украдкой отправила воздушный поцелуй.

Завтрак был отменный — француз явно постарался. Кроме яиц, блинов и каш подавали ростбиф, копченый лосось и десерт с ягодами и сливками. Девушкам, которые плыли в каюте второго класса, принесли завтрак попроще, поэтому они снова умоляли нас поделиться. Я не был против, ведь не привык с утра есть мясо и рыбу.

После завтрака мы вышли на палубу, и я уже намеревался пойти в салон, чтобы начать готовиться к экзаменам, но вдруг раздался резкий металлический скрежет, после чего пароход дернулся и остановился. Я еле удержался на ногах. Люди, что стояли у борта, упали в воду, послышались отчаянные крики о помощи.

«Похоже, сегодня мне тоже не удастся сесть за книги», — подумал я и бросился на выручку.