Глава двенадцатая

С самого раннего утра за завтраком, барон затребовал отчёта, кто как готовился к поездке. Со времени принятия Верены в семью, она ела с нами, проводила в нашем обществе больше времени. Мы перестали совсем говорить на русском, я, барон и баронесса должны были бегло говорить на старогерманском. Северин, Идалия с Микаэлем и Виктор «иностранцы», с них особого спроса в совершенстве не было. При попадании нам не досталось безупречное знание языка и, хотя улучшение навыков было подозрительно стремительным, все равно приходиться незаметно учиться, более внимательно общаться с носителями. Верена с Августой стали нашими частыми собеседниками. – Уважаемая Августа, как ты полагаешь, что нужно приготовить нам в дорогу? – Еды на четыре дня, два в дороге и два в городе. В харчевне тоже можно есть. Но лучше своё. Овса два мешка лошадям, в городе дорого. Сборы травяные от поноса, лихорадки, кровотечения. Мазь заживляющую, подушечки для перевязки ран, те, что вы изо мха придумали. Платье дорожное и на приём. Подарки графу, графине, наследнику. Вот если песню господин барон про графа напишет, как на ярмарке, то очень почётно и славно будет, даже лучше подарка. Само собой оброк, ой! Я хотела сказать налог. Охрану нанять, им оплату и еду на четыре дня. Лошадей для охраны, карету подготовить, гербов до сих пор нет. Кучера, лакея надо приодеть в гербовые цвета. Человека за два дня вперёд послать, комнаты на чистом постоялом дворе снять. Потом только гадюшники с клопами останутся. Где богатые купцы останавливаются на постой, выберет пусть, там драк не бывает, охрана лучше. Вроде всё, если еще что вспомню – скажу. Я вообще то только по поводу еды спрашивала… Вот так вот! Зачем нам барон? Осталось только выполнить указания экономки. Чем мы и занялись. Северин пошел гербы рисовать. Мы одежду для членов семьи давно выбрали, почистили, подогнали. Для меня, Эммы, Андреаса и его невесты Идалии только белый цвет, ну, приблизительно белый, серый, скромная льняная и шерстяная ткань, минимум украшений. Себе брошь бабочку выбрала. Для Верены шелковое, достаточно подходящее по цвету под траур, светло – серое вечернее платье из будущего нашлось. Восхитительно смотрелся кружевной рисунок из стекляруса. По фигуре ушивать не надо, пришлось в самый раз. Плащ ей выбрали серый, тонкого сукна на беличьей подкладке. Уже прилично ходила на каблуках. Украшения на сестрице будут в полном комплекте – диадема, колье, серьги, браслеты с кольцами, все из адамантов с жемчугом. Пусть видят – девушка ценная, абы кому не достанется. Крем и скраб по рецепту Идалии сделали свое дело. Личико девушки посветлело, избавилось от прыщиков, почти не заметны веснушки. Спать она ложилась, густо смазав кремом руки, даже в варежках. Августа поручала ей только чистую, легкую работу. Волосы мы все мыли « яичным» и «ржаным» шампунем. Маски из репейного масла делали. Да, как вспомню… Дорого обошлось нам это масло. Полоскали вместо бальзама пивом, отваром ромашки или раствором яблочного уксуса. Косы требуют времени ухода, но какая же это красота! У меня никогда не было смысла отращивать реденькие волосы, тут прямо за месяц выросли! Сестрёнка ответственно относилась к себе, обещание выдать замуж по высшему разряду её весьма вдохновило. Это был предел мечтаний для девушки её времени и положения. Сейчас она направилась с Микаэлем готовить лекарства для походной аптечки. А вот на охране мы опять экономим. Путь однодневный, пространство не лесистое, негде тут разбойникам водится. Север с Виктором и Микаэль будут одеты как охрана. Барона в латы упакуем. Пусть поконсервируется. Когда оброк собирали, костюмы с кольчугами одевали. Им очень идет, прямо сразу мужественные такие. Настоящего толку с внешнего вида – ноль. Лишь обозначить статус. Виктор на реконструкторских фестивалях мечом красиво махать научился. И всё. Андреас пошёл искать вдохновение на написание оды графу. Затерялось оно где то. Виктору поручили выбрать подарки графу и наследнику. Ида решила сварить свежие порции крема для графини. В этот раз ещё для тела, перед применением помыться! Пучеглазке поручили упаковать мешочки с монетами. Сухпай Августа без нас приготовит, как время придёт, уложит. О! Самое главное: Руди сказать, чтобы не мыл опелькарету. Коней шесть, четыре верхами, два в упряжку. – Августа! Сына твоего можно вперёд нас в город послать? Комнаты снять. Справится? – Да, он у меня парень разумный, с господином бароном четыре раза в Ольденбурге был, только приодеть его надо госпожа, нельзя в крестьянском платье. – Это почему же? – Даже говорить с крестьянином не станут, уж вы мне поверьте. Как торговца или ремесленника надо одеть. Если позволите, сама подберу ему одёжу. – Теплый плащ и сапоги тоже возьми ему. Холодает, а через две недели еще холоднее будет. Идалия притащила во флигель на обеденный стол будущие костюмы кучера и лакея, какие – то яркие разноцветные лоскуты, девушка – швея, по имени Одила, из семьи скорняка Ингваза была призвана на помощь. Пришла Ева, со своими иголками из приданого. Весь сегодняшний день решили полностью посвятить подготовке. Времени до поездки еще много, но в процессе будут постоянно всплывать всякие недоработки, проходили, знаем. Лучше раньше, да лучше! Манер вроде поднабрались немного, будем не высовываться, за другими повторять. Пора уже косы привязанные к поясу применять, осанку аристократическую вырабатывать. Ясно понятно, что прямая спина и вздернутый подбородок это показатели праздно живущего человека. Попробуйте-ка ежедневно трудиться с задранной головой! Работающий человек постоянно смотрит вниз, на свои руки, на предметы труда, носит тяжести. Хорошо парням, им Ида подплечники такие пришила, создают эффект расправленных широких плеч! У меня глаза опустив вниз, постоянно держать не получается, хоть убей! Только Верена умеет одновременно нос задрать, а глазки опустить. Что с этим делать, ума не приложу! Тренировки продолжаются. На лице явившегося на примерку костюма Августа так и читалось: « Мне бы ваши заботы!» Пока матушка его крутила влево – вправо, кругом, он докладывал обстановку на фронте работ, события в деревне. – Значится, госпожа баронесса, начали посадку леса соснового вокруг нового поля, называется лесополоса, по одному человеку от семьи вышли, одна лопата на двоих. Не трудно, ямы маленькие под саженцы. Да еще тряпочки к веткам перед выкопкой привязали, как агрономус велел, так и садим, в три ряда, тряпочкой на север. Дождя нет пока, ждать не стали, воду в бочке возим, поливаем. Лесничего бы господину барону назначить. Даже не знаю, кого, все при своём деле. На болота третью смену заготовителей отправили, торф сушим на берегу, если до грязи не успеем вывезти, накроем камышом, зимой подмерзнет дорога – вывезем. Девки клюквы много насобирали, вам прислали три больших корзины. Просят разрешения ещё мох себе собрать. – Дозволяю, но пополам, нам мох тоже нужен. Пусть собирают правильно, как велено, нельзя полностью одно место дергать, на развод надо оставлять. Новое семейство устроилось? Может потребно им что? – Скотинка потребна, соседи утварью помогли, матушка им с разрешения вашего, в пользование дала много нужных вещей, а вот ни курочки у них, ни овечки. Деньги они наторговали, покупать на ярмарке не стали, не знали, возьмете их к себе или нет. – Скажи пусть самые лучшие свои дорогие изделия, что не продались, упакуют. Деньги пусть готовят. Сын их, Полди, с нами вместо лакея поедет, работы ему – два раза дверцу открыть, закрыть. Остальное время на городском рынке своим товаром поторгует, да купит скотину. Сразу на обратном пути пригоним. И на примерку пусть придёт сегодня же. Ещё что? – Сноха Волдо спрашивала – неужто вправду, как обещали, их вдов, тоже замуж отдадите или только девок? Обратился ко мне Август. – Сколько им лет? – Тридцать примерно, старые совсем, да по четыре кирпича на шее у каждой, кто их возьмет. Сильные, правда, как лошади. Ой, матушка, чего щиплешься? – Четыре выживших, здоровых ребенка, сынок. Работники и обеспечение в старости родителям. Ты вот у меня из пятерых один остался, на тебя, дурака, вся надежда. – Чуть не забыл, старшему сыну Олива и жене его Венде дитя подкинули. Вчера ночью. Следы от лошадиных копыт у двора. Дом их крайний. Венда сама на сносях, пошла во двор да об корзину споткнулась. Девка, крепенькая, с полгодика дитю. Приняли подкидыша. Не из нашенских горе мамаша. Может даже с города. В деревне так долго дитя от людей не скроешь. Три талера в узелке в пелёнку завязаны были. – Вот ведь люди, ни в деньгах не нуждаются, ни в детях. Молодец Венда, теперь сама родит легко. – Часто такое бывает, Августа? – Да сплошь и рядом. Обычно к монастырю, либо к кирхе ночью подкидывают. Нагулянное дитя всю жизнь матери испортит, избавляются. Это ещё по совести поступила, жить оставила, деньги положила. Думала, кому подкинуть. Не Волдо же отнесла. – Чисто у них? Сами как выглядят? Дети? – Чистоту в доме навели, уж больно вы их поркой напугали. Сами как были лахудры лахудрами, так и остались: в мыльню даже после полевой работы не ходили. Одежду вы им дали, так измызгали уже всю. Дети сытые, но оборваны и грязны. Вши семью заедают, от них уже шарахаются все. Скотина у них и то чище, её Волдо смотрит. – И что, они корку грязи на заднице мужу в приданое принести хотят? Вшей с блохами? Вместо детей поросят грязных в дом мужа привести? Меня как сваху опозорить? Скажи им слово в слово – вы кнехты, дети ваши кнехты. Вместо замужества отдадим снох с детьми за долги, в деревню, к господину, где даже в урожайный год крестьяне с голоду пухнут!!! И косы вшивые отрезать велю! Засранки! – Фу, как грубо! Нельзя кричать и гневаться, ругань тебя не красит, дочка, помни, кто ты и держи себя в руках. Вон, смотри, даже староста испугался. Баня по этой семейке прямо плачет. Даю им два дня себя в порядок привести, к работам не привлекать. После Амелинде проверить велю, её воля будет, как поступить, если приказ не исполнят. Когда парилку закончите Август? Почему так долго? – Незнакома такая мыльня строителям, не делали раньше, а господин Микаэль то одно заставляет переделать, то другое. ПолкИ сделал уже плотник, сейчас досками липовыми стены обшивает, Гуннар уже в предбаннике и на пол рядом с топкой плитку кладёт. У реки и озера валуны для каменки ребятня собирает, но не все годятся, лекарь бракует. Еще скамьи в раздевалку надо сделать, тут и сосна пойдёт. – Побыстрее бы, скажи, если нужно помощников, пусть подберут. Может сам кто изъявит желание помочь.  Мы ведь тебя не просто для нас комнаты снять заранее отправим, у тебя дела поважнее будут. Слушай и запоминай. –Слушаю, госпожа. – Разузнаешь в городе, где лавка менялы, может не одна она там, все места узнаешь. – То мне известно, ранее с покойным бароном был, помню где, две их всего, лавки то меняльные. – Вот и ладно. Сходишь в монастырь госпитальеров, он близко, почти у стен городских. Передашь настоятелю письмо, скажешь, что к барону Вольдемару фон Мюнниху родня приедет, если он захочет, заберём его. Потом ищи: кто продаст доски, кирпич, камень, слюду, брёвна. Всё, что для постройки домов надо, а надо очень много. Все скупай, что есть подходящего. Торгуйся, как следует, с их привозом до места. Тут сразу расплатимся. Это распоряжение сына. – Так значится все – таки будем строить дома? – Не просто дома, целую новую деревню! Раз мой сын сказал, так и будет! Всех женатых старших сыновей отделять будем. Самый младший сын с семьей и старыми родителями только здесь останется. Если кто не захочет переехать, его воля, пусть в Мюнне остаётся. По выражению лица старосты было видно, сегодня в деревне, кроме подкидыша, будет, что народу обсудить!