Глава четырнадцатая

Августа с Вереной страшно испугались, заметались по кухне. Я не успела им сказать про сигнализацию, что это не опасно. – Августа, быстро к себе. Из комнаты не выходить. – Но госпожа… – Не возражай, исполняй!!! – Верена, бегом во флигель, всех сюда! Потом к Августе в комнату и пока не позовём тоже не выходить! Дважды повторять не пришлось. А мне что делать? Я только с низа лестницы взгляну, дальше не пойду. Некто бранился как пьяный извозчик. Ужас, как ругается! Аутентично как то мат звучит, голос знакомый, может наш кто пошёл мою работу посмотреть, и уронил горшечно-бочковую баррикаду? Ха! Ну, точно так и есть! По длинному коридору подвала прихрамывая, приближался мой брат, злющий и расфуфыренный как индюк. Видимо перед свиданием с невестой решил проверить, выполнила ли я его поручение, вот теперь убедился! – Амели? Ты почему здесь? Ты же с матушкой должна быть? Глаза в глаза. Это было жутко, чужой человек внутри в таком знакомом, почти родном брате. Чересчур для нас троих, поэтому мы аккуратно упали в обморок. Очнувшись, сразу виду не подала, надо же определиться с расстановкой сил. – Миш, как она? Белая какая, Амелиндочка, очнись, ну пожалуйста! Ида тёрла мне руки. – Сейчас очнется, Север сними и дай свой чулок. – Не надо чулок, ради всех святых, со мной всё в порядке! Просто полежу немного еще, голова кружится. – Отвар выпей, лежи. Слушай лежа, вдруг опять упадёшь. Этот индюк, что курлыкал в подвале, имел на то все основания. Ничего не подозревающий путешественник во времени получил множественные синяки и ушибы лица, головы и мягких тканей, как написал бы судмедэксперт. Помощь оказана. Объяснили, что мы сами появились тут не по своей воле из другого времени. Ида решила соврать, что она баронская невеста и приехала – таки из Генуи. Опоили его маковым отваром, сейчас он спит. Барон Андрис, имена почти идентичны! первый или второй, чёрт разберёт, пришел из 1649года, вернулся за кладом. Клад исчез из того времени, просто растаял на глазах, когда семейство в очередной раз решило распотрошить свою заначку. Понятно, ББ – большой босс решил, что нам нужнее. Двойной бонус для всех не предусмотрен. Два потомка рода Мюннихов внешне очень похожи, почти как однояйцовые близнецы. Предположения Виктора абсолютно верны. Мюннихи не нашли другого способа спастись от надвигающейся чумы, кроме как проверить старую семейную легенду с открытием хода к родовому камню. На этой более чем оптимистичной для всех ноте Микаэль разогнал нас по комнатам спать. Уснешь тут, как же. Безмятежно спалось только усыпленному новоявленному барону. Уверена, вся наша команда размышляла над вопросом номер два из списка Виктора: остаёшься или возвращаешься, когда откроется портал? Делиться с новоявленными родственниками кладом или нет? Вдруг нас не своё время занесёт? Пучеглазка и ГР поссорились. Она была категорично против дележа. ГР настаивал на честности, наживалось поколениями, в том числе и нашими предками – чумными дезертирами. Есть и мой личный скромный вклад. Немалую часть своим тяжким трудом приносили в виде оброка крестьяне, они заслужили улучшения своей жизни. Мысли зудели в воспаленном мозгу по кругу. Ночь плавно перешла в серое утро, светало уже поздно. Потихоньку подтянулись на завтрак. Коллектив с помятыми серыми лицами, кругами под глазами представлял собой жалкое зрелище. Барон – путешественник был свеж как майская роза, небольшие нюансы в виде фингала под глазом, шишки на лбу, царапины на скуле и легкой хромоты не в счёт, главное – человек выспался. Этакий живчик. Первым делом галантно извинился перед присутствующими дамами за свой вид сегодня и неподобающее поведение вчера. Обозначим родственника – Андрис Первый, кушал более изящно, чем Кристоф фон Дрез. Умело пользовался приборами, сказывался этикет семнадцатого века, где семья жила уже почти восемь месяцев. Андреас был раздражен донельзя, гремел тарелками, ронял вилку, фыркал как кот. – Значит, милый родич, Вы покинули сии времена по причине надвигающейся чумы? – Это верная смерть, господа! Страшная смерть. Болезнь неизбежна и не щадит никого! Предлагаю всем уйти через два месяца вместе, в день зимнего солнцестояния, пока эпидемия не достигла Германии. Мы поможем устроиться в новом для вас времени, золота хватит на всех. – О! С этого места поподробнее, пожалуйста, Вы говорили, что сундучок сбережений исчез прямо на глазах? Милая Пучеглазка решила бороться до последней монетки. – Два, два сундучка! Просто растаяли! – Такова воля Божественного провидения, значит здесь, в этом времени семейный капитал нужнее для исполнения воли Господа! Вовремя меня Эмма поддержала, не поспоришь с таким аргументом. – Э-э, но мы тоже внесли вклад, так сказать в накопления, и сейчас крайне нуждаемся, моя семья не имеет собственного дома, живёт в приживалках, кстати, у ваших потомков, судя по фамильным портретам. Барон поклонился Идалии и Андреасу. Политес на высоте, ход верный. Ида разрумянилась, опустив глазки, поинтересовалась: – Не жалеете, что покинули меня, барон? Это могли быть наши потомки. Ведь я была Вашей невестой. – После смерти отца я не мог оставить мать и сестру, они же твёрдо решили попытаться спастись. Я не верил, думал, не сработает, но …получилось. Если бы я знал, что невеста моя так восхитительно прекрасна, умна и божественно готовит! Ведь виделись мы детьми, помните, даже подрались за щенка. – Что тогда, если б знали? Невинно, скромно, вопросила Ида. Вот провокаторша, блин! Андреас стал бледен, глаза потемнели от расширения зрачков. – Вырвал бы Вас из лап надвигающейся смерти, вместе с моей семьей покинули эти печальные времена. – Я солгала барон, я не Ваша невеста, мы все здесь из одного времени. Значит, меня бы Вы спасли. А люди, за которых Вы в ответе перед Господом, зависимые от семьи Мюнних крестьяне были покинуты. Разве дядя инвалид может дать им покровительство и защиту? Тем более перед лицом чумы? – Это всего лишь грязные крестьяне, сброд, они даже вассальной клятвы не дают. Мы ничем им не обязаны. – Конечно, совершенно ничем. Это они обязаны кормить, поить, одевать баронов, обрабатывать их землю, платить оброк, воевать и умирать, за их интересы, рожать новых крестьян. – Спасибо за поддержку Амели. Он даже не понял моей иронии. Достаточно переговоров, Андрис – дитя своего времени. – Давайте голосованием решим, будем выделять часть средств ушедшей семье или нет. Если да, то сколько? Виктор конкретно ставит вопрос, зрит в корень. – Почему посторонний человек, не родственник вмешивается? – Он будет руководить людьми в борьбе с чумой, с голодом, с войной. Будет распоряжаться ресурсами. Получается, сейчас я отвечаю на первое задание Виктора – распределение должностей и полномочий. А мне кто дал такие полномочия раздавать полномочия? Да я сама! Психологу виднее, кто на что горазд, способен или не годен. По его мимике поняла – в точку! Витя этого хотел, был в себе уверен. – Позвольте спросить, господин Виктор, каков Ваш статус в своём времени? Это точно! Статус – наше всё! – Герцог. Несчастного барона просто расплющило на месте. Хорошо, хоть жевал аккуратно, маленькими кусочками. Не подавился. По результатам тайного голосования, на процедуру которого бессовестный эксплуататор взирал с изумлением, средства семье дубль фон Мюнних выделили. В сумме достаточной для постройки приличного дома, в пределах разумного. Там флигеля пока не было. Если денег не дадим, то не построят, в таком случае вдруг он здесь исчезнет? В замке жить не хотелось, флигель более комфортно обустроен. Как то все циклично взаимосвязано получилось. Сложно понять. Не для среднего ума. Что теперь с двойняшками баронами два месяца делать? В подвал что ли одного запереть? Нам скоро в Ольденбург ехать, кого из них лучше взять? Ида, умничка, предложила услуги гримёра, сказала, сделает неузнаваемым любого. Не считаясь с их мнением, Виктор решил – в город едут оба. Наш Андрей стажироваться на барона под личиной охранника будет, опыта набираться от первоисточника. Барон Андрис будет играть сам себя, слова роли примерно выучит. Пришла Илма, принесла молочные продукты. – Госпожа баронесса, не знаете, чтой – то сестрица Ваша с Августой в комнате заперлись? В кухне завтрак не готов, не топлено, ребяты голодные, молоко я на ледник отнесла сама. Ах, ты ж! Из головы вылетело совсем! Пришлось мне бежать в замок, объясняться с Вереной и экономкой. – Августа, Верена! Я это, открывайте! Забыла про вас, простите! – Госпожа Амелинда, мы не выходили, как Вы приказали, что стряслось то? – Да ничего не стряслось, брат очень сердит за беспорядок в подвале. Решили они с ребятами вечером пива попить. Он сам пошел за бочонком, да впотьмах за хлам какой – то зацепился, упал, ушибся, горшки побил. Вот и бранился как сапожник. – С чем горшки побил? Не дай Бог, с оливковым маслом! Дорогущее! – Тетушка Августа, пустые горшки, старые, треснутые. – Руки не доходят, порядок навести, ну ничо – ничо, прислуги будет поболее и дотудова доберемся. – Пойдем Верена, примочки брату сделаешь. Корзинку свою лечебную возьми. Немая сцена: Верена обходит по кругу и разглядывает двух одинаковых баронов, вся разница между ними – синяки у пришельца, одежда и прическа. Мы все молчим, с интересом наблюдаем. – Узнаешь брата единокровного? Спрашиваю девушку с интонацией массовика затейника, чтобы хоть как то разрядить ситуацию. – Да вот он! Она никогда не обнимала Андреаса. Общалась односложно. На этом же барончике просто повисла, в глаза смотрела, еще обнюхала! – Точно, мой это братец! Андрис, а почему этот тобой назывался? После поездки за невестой я уже не узнавала в нём тебя. Гадала, что ж так переменился ко мне? – Енка, сестричка…Прости. Бросил тебя. – Вот сейчас они оба тебе и объяснят. Только братцы кролики, говорить всю правду придётся. Иначе нестыковочки вылезут. Да, родная кровь не водица. Помнится.