Глава тридцать первая

Главной заботой мужчин стало освоение части Южной пустоши, так неожиданно дарованной и вновь присоединённой к баронству. Это вывело наше хозяйство на уровень середнячков, но не по реальным доходам, а лишь по занимаемой площади. На этой земле никто не жил, не было дороги, деревни. Пустошь, одно слово. Леса являлись охотничьими угодьями графа, но даже в этом качестве не использовались. Было понятно, что графу не до освоения этих земель, вот и пустовали, а налоги не поступали в казну. Выгоднее было наградить верноподданного, благо есть за что. Почвы здесь были так же бедны и скудны, как во всём баронстве – болота и гесты с холмами. Очень порадовало наличие довольно старого соснового бора на холмах. Северин сообщил нам о самоназначении себя ещё и министром лесного хозяйства. Молодой лес возле Мюнна, под его руководством высажен. Зрелый лес нуждается в очистке от бурелома и хвороста. Вот вам и топливо. Возможна выборочная рубка на нужды строительства. Лесничим предложил столяра Петера, раз с древесиной работает, деревья ценить умеет, понимает, какой это ценный ресурс. Подучить немного мужичка – и в дело! Широкая, глубокая река делала множество поворотов, прежде чем покинуть наше баронство, поэтому были обширные заливные луга на низком берегу. Высокий берег был не обрывистым, а пологим, слегка холмистым. Снова министр сельского хозяйства и продовольствия отличился: предложил в зиму создать рыболовную бригаду. Как скует реку Хунте льдом, выходить на зимнюю рыбалку. Разумеется, оба толковых предложения были приняты Виктором, без обсуждений. Осталось людям сообщить. Ресурсы добавились, добавилось и работы. Вторую деревню решили ставить здесь, также у подножия холмов, но повыше, чем наш Мюнн. Боялись сильного разлива широкой реки. По такому случаю собрали сход жителей. Совсем немощных стариков с малышней не звали, но все остальные – мужики, женщины, молодежь, подростки были приглашены в замок. Негде было столько народу собрать в деревне, середина ноября, уже холодно порядком. Августа шпыняла односельчан в холле: – А ну иди на двор, обувку почисть! Стойте все там, где солома! Цыть мне, не лапай панели! Кому сказала – не сморкаться, даже в рукав! Нет, ну где это видано, мужичье – в замок? Бабы, доглядывайте лучше за своими, не дай Бог чего разобьют, попортят имущество. Загнанные селяне толпились стадом почти у входа, боялись пройти. Сидеть им было не предложено, не на пирушке. Густо запахло кислой овчиной от верхней одежды и навозом от обуви. Август велел всем встать полукругом. Мы разместились за верхним столом, под гербом, прямо как правительство. Андрея уже не было среди нас, граф приказал ему возглавить экспедицию с письмами и новыми предписаниями против чумы. Наши финансы помогли в кратчайшие сроки завершить подготовку к походу. На этот раз поездка была далеко на юго-запад. Остановятся и поедут обратно, как только дойдут слухи о близости эпидемии. Также предстояло проверить, как исполняются методы её предотвращения там, куда уже давно дошли письма. С правом карательных мер на территории графства. Еще поручено было доставить личные письма графа главам знатных родов, чьи земли экспедиция должна была пересекать после нашей границы. Иметь двойника оказалось удобно и полезно для дела, так что барон «раздвоился». Благо, что в наш медвежий угол посторонние не заглядывали. Крестьяне знать не знали про отъезд нынешнего барона. Экс барон Андрис был на своём месте, ему даже роль не приходилось играть. Значительно выросший авторитет льстил его самолюбию. Радостный галдёж вызвало сообщение про одобрение графом договора о владении вновь созданными землями. Далее барон торжественно, с театральными паузами зачитал дарственную грамоту на Южную пустошь. Продемонстрировал подпись и большую печать на свитке. Народ впечатлился перспективами, начались разговоры, пересуды. Я шёпотом предложила Андрису дать время для обсуждения, это необходимо. Новость важная, у них на веку столько событий не было, сколько за четыре с половиной месяца нашего присутствия произошло. – Получается, баронство приросло? – Что тебе баронство, Гуннар? Нам бы землицы перепало! – Бер, ну куда тебе холостому, бездетному еще полгуфы земли? – А сёстры мои? А женюсь вскоре? – Вот и оженись сначала! А то тропинку уже к вдове Илме протоптал! – Делите уже? Шкуру неубитого медведя! Вам еще из этих земель не обещали ничего! Смотрите ка, привыкли уже, как вроде положено им землю получать! – Вечно ты, Илма, на гадости горазда, таскала бы молча хозяйские сливки! Много еще чего сказали, всё в таком же духе. – Кончай разговоры! Верена, бери бумагу, писать будешь. Я, барон Андрис фон Мюнних, своей волей даю семьям, что пожелают отделиться и строить новую деревню, по полгуфы земли каждой. Не в будущую собственность, как в Мюнне, а для пользования, за арендную плату – обычный оброк. Пятнадцать гуф в Южной пустоши себе оставляю, это будет весь лес и река с поймой. Пахотная земля будет песчаная. Также есть торфяники, как плодородную землицу из неё сделать – уже научены. Работы много. Стройка начнется с весны, зимой материалы завезём. Вам пахать, сеять надо, строить приглашенные мастера будут. Поможете, конечно. В каждый новый двор даю три овцы, козу и два поросенка. Не бесплатно. Отработаете. Птицу и семена пусть родители дадут на обзаведенье. – Господин барон, век за вас будем Бога молить! – Работать будете, молиться монахи за нас будут. Подходите, кто отделяться будет к госпоже Верене, она запишет. Давно уже обсуждали вопрос переселения старших сыновей с семьями; о намерении заложить еще одну деревню мы говорили месяца два назад, да мало кто поверил. Момент настал. Первым подорвался Луц, видать не особо сладко с родителями жены жить приходится. Один за другим подходили главы семейств и называли своё имя и имя отца, сколько человек в семье. Заметно стало, что они важничали, как же основоположники новой деревни. Хотя… почему деревни? – Можно братец мне сказать? Мигом все уши как локаторы в мою сторону, надо же, пользуюсь авторитетом. Вот и буду им давить. – Почему деревня? Давайте село строить! Поставим кирху, священника на приход пригласим, постоялый двор заведем на тракте, баню, лекарню, школу, рынок, пристань на реке поставим – будет село! Народ изумленно внимал моим планам по строительству средневековых Нью – Васюков. – Ты размечталась сестрица! Да что ж не город сразу? Какой постоялый двор на тракте? Тракта ещё нет. Кирху конечно надо бы… – Будет! Всё будет! Захотим, и город вырастет, дайте только время! Я знаю, город будет, я знаю – саду цвесть! Когда такие люди в баронстве нашем есть! – А вот про сад это дело, у реки на высоком берегу место под сад хорошее. – Господин агроном, спасибо, я в Вас верю! Я верю во всех нас, вместе мы – сила! Никого из своих людей в обиду не дадим, что захотим всё в жизнь воплотим! Что же еще то сказать? А! – Название селу нужно придумать такое, чтобы потом городу подошло. – Мы получается, горожане будем??? – Внуки твои горожане будут, Гуннар, ты тоже, только живи долго! – В кирхе венчаться будем, как люди! – Отпевать опять же…десятину уже своему патеру платить. – Рынок, первым делом рынок постоянный важнее всего, трактир также – ведь живые деньги сразу! Кто там деловой такой? Бер, однако. – Ой, люди добрые! Город у реки с садами, пристань, корабли, лодки – красота какая будет! Это подружка Верены – Ева, привстав на цыпочки рядом с Отто, пищит и хлопает в ладошки. Гвалт поднялся несусветный, никто не останавливал людей; возбужденно сверкая глазами, наскакивая друг на друга, они доказывали сами себе мою правоту. Забыта неловкость, все разбились на группы, переходили с одного места на другое, забыв про полы, грязную обувь и грозную экономку. Даже лица совершенно переменились, словно сквозь вековую маску рабства проглянул истинно свободный человек. Потому что свободу и крылья даёт только высокая мечта.