Глава тридцать вторая

Зима наступила постепенно, исподволь наращивая силу морозов, схватила землю, подсыпая снежку. Так легко и хорошо дышалось морозным, арбузным воздухом, сказочно хороши были деревья и кусты в иглистом, сверкающем как бриллианты инее. Сад просто очаровывал меня, воздух пьянил, хотелось просто бездумно гулять по дорожкам, сидеть на крыльце, глядя в небо на плавно кружащиеся в вечно неизменном танце снежинки, но…некогда. Немного отдохнуть зимой нам не получится. По первопутку потянулись к месту закладки будущей деревни подводы груженые заказанными стройматериалами, их тут же оплачивал Север и, дав ночь отдохнуть возницам, отправлял за новой партией. Андрис, вдохновленный эпохальными переменами в истории своего баронства, взялся за общую планировку новой деревни, с учетом её развития в городок. Как министр строительства он корпел за чертежами все вечера напролёт, темнело рано, свечей изводил немеряно. Мы всей компанией собирались вокруг большого стола в кухне флигеля, где чертил планы барон. Пользуясь освещением, делали свою работу, расспрашивали его обо всем, ведь только сейчас выдалось время поговорить подробно о переходе и обустройстве его семьи в семнадцатом веке. – Нет, возраст не изменился. Здоровье у матушки стало много лучше, у Амели прыщи прошли. У меня шрам страшный на боку исчез от стрелы, почти в конце битвы фриз проклятый подстрелил. Благословение Божье нас коснулось. Забыть его не могу, невозможно. Я сильно изменился после этого. Раньше только веселье, вино, охота и дамы меня волновали. Теперь хочется не только для себя жить. Чувствую искру Божью в сердце, радостно мне и удивительно. Мы благоговейно помолчали. – Значит, ты воевал? Сколько лет тебе было? – Двадцать два сестрица, возраст мужчины, мы с дядей в одном бою были ранены… – Родичи как вас приняли? Мы когда попали, боялись очень, что подозрительных чужаков казнят или в тюрьму кинут. Сочинили, что мы странствующие мастера. Я сваха, Идалия –швея, Виктор – кузнец, Андрей менестрель… А тут не было никого, пустой замок. – Мы даже представить не могли, что через время пройдём. В родовой книге ничего не сказано, куда уходили предки, откуда возвращались. Только писано – если ход открылся в неурочное время и ждёт, уходить надо, смертельная опасность, значит, грозит, никто не выживет. Увидели сразу – это наш замок, только лучше, роскошнее и старше. По стертым каменным ступеням сразу поняли – много времени прошло… – А что есть и урочное время для открытия? – Да, вы же читали записи в книге рода? Видать невнимательно. – Андреас читал и нам переводил, но еще не до конца перевёл. – Так вот: в самый короткий день в году – зимой, в самый длинный день в году – летом, в дни весеннего и осеннего равноденствия. Ход открыт примерно час перед полночью. Вот я в осеннее равноденствие вернулся назад, а во второй декаде декабря, в день зимнего солнцестояния уйду. Надеюсь, вернусь в точное место и время. Наше попаданское сообщество молча, переглядываясь, переваривало ошеломительную новость. Запланированное, почти точно известное время открытия портала! – Нас тогда встретил старый барон Ульгерд, сразу на первом этаже, как из подвала вышли. Бессонница у старика, бродил по коридору. Но он крепок умом, память хорошая. Спрашивает грозно: кто вы, почему здесь ночью? На помощь видимо не позвал, потому что две женщины, да оружия не было при мне. Мы свои сундуки и ящики внизу оставили. Возле соляного склада. Я ему говорю: родня мы Ваша, если Вы барон фон Мюнних; из четырнадцатого века прибыли, от чумы спасаясь, про родовую нашу тайну знаете? Пригласил нас в кабинет, с портретами общие черты сличал. Потом в подвал спустились, вынесли свое добро. Наше оружие и украшения с фамильным гербом его убедили. Оказывается, старшие мужчины рода в семейную легенду посвящались, по достижении тридцати лет. Женщинам вовсе запрещено было передавать это знание. Уйдут в другую семью и тайну откроют. А , Енка? Не проболтаешься? Верена сделала уморительную мордочку, ехидно сморщила нос – Скажи, Андрис, а сколь многочисленно семейство Мюнних? Ведь ты решил, почему то, что это наши с Андреем потомки. Задав свой животрепещущий вопрос, Ида покраснела так, что даже при свечах заметно. – Весьма многочисленно, милая невестка! Старый барон Ульгерд, уже вдовец. Два старших сына с женами и внуками, у них детей разного пола и возраста семеро. Старшая дочь замужем, она – сама графиня Маргрете Ольденбургская. Два сына младших неженатых еще и самая маленькая дочь – Эльза, ей десять лет, её рождения сорокалетняя баронесса не пережила, ушла в горячке. Это только прямые потомки, другие колена рода распространились по Германии. Прислуги много, богатый и славный наш род. В Ольденбурге живут семьи двух младших братьев барона, тоже большие. Они все дружны между собой, часто собираются в замке, подолгу гостят. Не далее месяца у них крупно проворовался прежний управляющий, было следствие, убытки он возместил, причем с лихвой. Чтобы не попасть в тюрьму, законы там мягче, чем у нас, но зато всегда соблюдаются. Открыта была вакансия. Барон Ульгерд утром, за завтраком, представил нас семье как дальних родственников, по женской линии из совсем захудалого рода, разорившегося настолько, что глава вынужден наниматься на работу. Поэтому он якобы ответил на мою просьбу о помощи, и вызвал семью для знакомства. Нас поселили в двух смежных небольших комнатах. Они удобные и теплые, но… сестра и матушка страдают, им тяжело даётся такое понижение в статусе, теснота, отсутствие личной прислуги. Я обещал семье, что построю удобный, красивый, большой дом. Ценностей мы с собой взяли много, на хорошее приданое сестре, на строительство, обзаведение, да что там говорить – должно было и правнукам на безбедную жизнь хватить. Закрыли двери, сели вечером пересчитать, рассмотреть сбережения семьи за двести лет, подумать о продаже кое- чего, дабы средства были на первое время. Два ларца на столе прямо на глазах у нас исчезли, истаяли. Мы сразу поняли, где они. Поняли – в замке нами брошенном появился кто – то из баронов Мюнних, возможно дядя вернулся, а наш замок так устроен, он заботится о Мюннихах. Но мы ведь тоже Мюннихи! Нам так стыдно было из милости жить у родни. Через месяц испытательного срока барон предложил должность управляющего мне и должность экономки для маман. Она немного освоилась и по привычке командовать слугами начала, весьма умело, это понравилось Ульгерду, он уволил прежнюю нанятую, но весьма легкомысленную с мужчинами даму. Наконец средства свои появились. Сестрице АмелИ жениха ищут, хочет не меньше, чем за барона, но она не красавица, и возраст для выгодного замужества критический…Двадцатый год пошел. Только очень богатое приданое позволит выйти за родовитого мужа. Вот я и решил: а ля герр, ком а ля герр! Вернусь обратно, разделю родовое богатство по справедливости! – Андрис, да ты там офранцузился совсем! – Мода, мадемуазель ИдалИ, мода!!! В моде там всё французское: платье, язык, духи, стихи…собачки: мелкие и премерзкие надо сказать существа. Отвлекаете меня, вот кляксу ляпнул. Чертежи построек были аккуратными, понятными, надписи каллиграфические. Виктор предложил строить таунхаусы, для экономии материалов, ускорения сроков стройки. Большой двухэтажный дом- квадрат со стороной шестнадцать метров внутри делился на четыре части, на четыре семьи. Площадь одной квартиры выходила около ста двадцати метров. Подвал глубиной два метра. В фундаменте уже предусмотрены отверстия для водопроводной трубы и выходное под канализацию. Предложил Микаэль, с задумкой на будущее. Такие дома долго стоять будут. Фундамент и первый этаж из камня, благо месторождения легко обрабатываемого песчаника поблизости повсюду, где есть холмы, из него они и состоят. Его стоимость обойдется в оплату труда камнетесов и цены доставки. Второй этаж из сосны. Сосновый бор на холмах Южной пустоши будет вырубаться на месте закладки каменного карьера. Крыши только черепичные. Отопление по системе теплый пол, как в нашем флигеле. Мы всё таки плотнили полы первого этажа и сняли план отопительной системы в связке с печью. Приходил помогать Гуннар с сыновьями, им предстоит изготовить несколько километров керамических труб. Они ознакомились вживую с образцом. Андрис к своим чертежам флигеля присоединил чертежи и описание отопительной подпольной системы. Замкнулся круг времён. Теперь мы уверены, что не проснемся однажды в совершенно другом доме. Общий план будущего села нарисован мастерски в проекции, с привязкой к местности. Улицы, а затем соответственно дома на участках, расположены в направлении с юго-востока на северо – запад, перекрестные улицы с юго – запада на северо – восток. Таким образом у домов не будет северной стены, у улиц северной стороны. Энергия солнца используется более оптимально и равномерно. Дом стоит в центре участка площадью шестьдесят соток, дворы разделены накрест забором из жердей по одной четверти на семью. Входные двери с крылечком расположены так, что не видно ни одной соседской. Окна расположены с учетом видимости только своего участка. Нарисованы центральные дорожки из плит песчаника от крыльца до калитки. Андрис изобразил плодовые деревья и кустарники вдоль заборов. Несмотря на то, что строение занимало четыре семьи, создавлся эффект полной автономности. Звукоизоляция за счет толщины и качества материалов – абсолютная. Это мы привыкли в человейниках жить, наши предки к таким испытаниям психики пока не готовы. Распланированы хозпостройки, отсебятины кто во что горазд нам не надо, будущий город всё же! На улицах нарисованы палисадники с деревьями. Всего таких домов будет пока шесть, одна улица. Переехать смогут двадцать четыре семьи. Через два года можно будет застроить ещё улицу, нужен постоянный приток природных материалов и денег для найма людей на стройку. Прямо таки пасторальный пейзаж, а не план. Вот что значит – образованный наследник! Вполне возможно передаст свой талант потомкам. Может от него военный инженер Мюнних получил склонность к технике и черчению. Или ещё только получит? До макета дело не дошло, времени ему оставаться в 14 веке оставалось мало, до следующего открытия портала – подвала чуть менее двух недель. За это время Андрис должен успеть сделать чертежи кирхи, дома пастора, школы , ясель и детского сада. Если позволит время, то ещё наваять план общественного многофункционального здания. Ратушу. Лекарню решили ставить отдельно, подальше. Инфекционные заболевания с отдельного входа. Брата пока не ожидали обратно. Противочумная экспедиция, она же инспекция по поручению графа, затянулась. Мы получили три весточки с голубиной почтой, последнюю из Бремена, в ней кратко было сказано, что услышали о первых случаях эпидемии очень далеко, еще в Гирсау и Ульме. Будут возвращаться назад не прежним путем, а вкруговую, делая большую петлю по северо – восточному направлению, дабы охватить просвещением и инспекцией также эти земли. Свадьба барона с Идалией откладывалась, по причине задержки жениха, о которой знали немногие, только мы. Добавочное время было нам весьма кстати, ибо начали прибывать девушки из благородных семейств на обучение к вдовствующей баронессе госпоже Эдне фон Мюнних. Решение женсовета пришлось по душе всем баронам, еще бы, захочешь спихнуть перезрелую дочурку замуж, – всяко извернешься. Мужчины наши были заняты подготовкой к стройке, на плечи женщин легли хлопоты по подготовке школы и так сказать общежития. Нужно было разместить шестнадцать девиц и пять молоденьких вдовушек. Это требовало больших организаторских способностей и ресурсов. Организаторские способности с меня, министра образования, а ресурсы естественно с министра финансов. Загодя мы подготовили жилые комнаты из расчета одну на троих, размеры кроватей кинг сайз, позволяли и четверых уложить свободно. Спасибо средневековой семейной традиции спать по несколько человек в кровати, что касается однополых детей, то в обязательном порядке. Одну комнату сегодня уже заняли, начали обживаться три юных, ну …ладно, не совсем юных баронессы. Горничных, из наших деревенских юниц, числом семь, Верена уже загодя неделю гоняла по замку, ускоренным курсом, как новобранцев. Легка на помине, как вихрь она ворвалась во флигель и, не скидывая даже плаща, кинулась к Эмме. – Что же делается, муттер! Девица прибывшая, Кёрстин фон Бергер, мою Еву так отхлестала по щекам, всё лицо распухло, она у тётушки Августы спряталась!