Глава семнадцатая

Занимался пасмурный, тихий, безветренный зимний денёк. Повезло с погодой. Еще первые лучи едва пробивались сквозь почти сплошные облака, как Руди и Отто стали кричать распорядительные команды по устройству рядов из саней и крытых санных возков. Прибыло торговцев поболее, чем осенью, даже из города был купчишка. И верно, осенью еще есть в хозяйстве доделки, а сейчас времени свободного много. Излишки, опять же точнее сосчитаны: долги розданы, свадьбы сыграны. Понятно – вот это лишнее, на продажу. По сезону много привезли и продали мясных туш: бычки, баранина, свинина само собой. Птицу мелкую никто не считал, пятерками в связке торговали. Гуси, утки и кролики живыми в клетках хорошо шли, другую скотину на весенний расплод тоже предлагали и брали. Совсем мало было зерна, муки и бобовых, оно ведь в амбаре лежит, не мычит, кушать не просит, себе надо поболее оставить в запас. На то малое количество, что привезли соседи, цены выросли, но всё равно этот товар мы скупили быстро. В приказе графском так и сказано – запасом доброму люду озаботиться, если чума нагрянет, не до торга будет. А все остальное, эх! Купи – продай, душа гуляй! Бабы вовсе как ошалелые: своё доброе полотно и пряжу продают, да за всякие безделушки деньги платят. Ну, вот к чему тебе эти цветы тряпочные? Красиво! Не догадаешься, что неживые, шелковые. Недорого? Ну, ладно. Дочке в косу к свадьбе? Придумщица. Кошель тебе зачем? Мне? Ну ко, ну ко… Ишь ты, кожа тонкой выделки с тиснением. Бог ты мой, кармашков сколько, а где шнурок? На пояс прямо одеть, как? Ага, через эти штуки продеваем, прямо под рукой и не болтается, не срежут. Угодила женушка, я тебе тоже подарок купил, смотри! Кружево какое, виданное ли дело из шерстяной пуховой нити кружево! Вот так прикинь к себе. На службу воскресную оденешь шаль, тебя только и видно будет! Изделия наших искусниц разлетались быстро, цены они не ломили, ведь себестоимость невысокая, труд не тяжелый, а все самые лучшие образцы уже отобраны, дожидаются в сундуках выставки на выпускном балу. Большой интерес вызвал образец матраса, с незашитым краем. Женщины видели последовательность слоёв, материал, плотность и мягкость изделия, стяжку. Каждая понимала, что вполне способна своими руками такой же матрас собрать. У самой бедной семьи найдется стриженая шерсть, мох есть на любом болоте. Покупали у снох Волдо гигиены всех видов. Особенно хорошо продавались пачками многоразовые подгузники, много хуже – женские гигиены. Зачем они вечно беременным и кормящим женщинам? Бойцы наши с интересом рассматривали санпакеты для раненых, спрашивали, что да как. Идалия два одинаковых кокетливых чепчика не выставляла, дождалась дружных близняшек. То были девушки подростки из Хагге, дочки мясника – колбасника. Изделия были дороги, тогда они приволокли папашу, оторвали его от торга. Хмурый мужик прямо таки расцвел, увидев своих девочек в кружевном зелёно – бархатно – парчовом чуде. – Одинаково пошили, для доченек моих? Нарочно? Вот спасибо! С той еще ярмарки запомнили… И я не забуду. Вот своих домой отправлю, подойду к баронессе. Много хозяйка замка туш закупила. Останусь на два три дня, помогу разделать, колбас заготовить, сало посолим, солонину сделаем. Дай Бог тебе скорее госпожа баронессой стать и наследников здоровеньких побольше! Идёмте, красавицы мои, матушку порадуем. Неправда, что детей не баловали, не любили крестьяне, относились как к взрослым маленького роста, только к труду и ремеслу приучали. Нет. По возможности старались родители, а к детям, вышедшим из «рискованного» возраста, прикипали сердцем. Приехала моя Амалия, с мужем, детей с кормилицами оставила. Вырвалась на два дня: сегодня-завтра, наболтаемся перед сном, а пока прочесываем ряды. Вот пока не видели эти шкатулочки, вроде и не нужны были. Сколько отделений, с замочком. Берём!!! Пергамент дороговат у вас, уважаемый купец. Может есть бумага? Нет? Жаль. – Амаль, что с вашего баронства на торг привезли? – Так брёвна же, еще с прошлого раза заказ был, уголь привезли, пух козий, шкуры, козьи сыры, козлят. Крицу привезли, здесь прямо с рук всё рвут, куда вам столько товару? – Строимся, Южную пустошь скоро не узнаете, граф велел, не медля осваивать, пахать, строить. Вот увидишь, как скоро там переменится всё. –Я раньше дальше папенькиного замка и Ольденбурга не бывала нигде. Так интересно! Товар рукодельный вы выставили диковинный, тонкой работы. Это ромейка, сноха ваша, такая искусная? Поучиться бы у неё. –Угум, она. Возьми вот, чебурек горячий, не обляпайся! Рукодельниц в пансионе много, шей да плети, вышивай, да вяжи. Видишь, пишет Идалия: что за сколько продала. Эти деньги девушкам потом отдадут. Чтобы знали, их труд да уменье дорого стоит. В замке лучшие изделия покажу. Муж твой, где пропал? – Эль какой то особенный хочет купить, пробу снял, говорит отменный, прозрачный, лучше вина – возьму несколько бочек. Дочке с сынком мешки пуховые купил, тепленькие. С капюшоном и зашитыми рукавами. В погожий день на воздух будем выносить спать, так господин лекарь велит. Ой, а там что народ толпится? Пойдем, посмотрим! Народу на ярмарке было навскидку человек пятьсот – шестьсот. Прилично весьма для местечкового торга. Нас, замковых, человек пятьдесят, да деревенских наших полно, приезжие торговцы и покупатели. Ряды стояли по-прежнему, но не было овощного ряда. Не сезон. Кое где на санях виднелись небольшие кадушки с моченьями – соленьями. Ограниченное пространство площади перед фасадом замка создавало эффект толпы. Мы, дети двадцать первого века, скучали по толпе, смене лиц, так сказать, видеоряду. Когда идешь по городу, в потоке незнакомых людей, возникает странное чувство общности, сопричастности, нужности друг другу. Мы все одного рода: человеческого. Родня! Настроение от всей этой движухи было прекрасное! Изобилие товаров присутствовало, горячую снедь и взвары в обжорном ряду продавали за гроши. Вроде дёшево, а выгода приличная с фаст фуда. На лёгком морозце аппетит у народа отличный! Вот дядя наш петушка медового даром выпросил у добросердечной торговки. Ходит от одной группы людей к другой, с сосредоточенным видом посасывая леденец и хвастаясь им. Его потешная внешность большого ребенка в шали повязанной поверх шапки, затем крест- накрест на спине, примелькалась всем. Сердобольные крестьяне не обижают убогого, не гонят, даже если бы он был незнатным, не принято. Да и что он умом скорбный, бедняга понимает? Музыканты и артисты подтянулись с зимних городских квартир, в надежде сшибить денежку с неискушенного деревенского зрителя. Даже шатер установили с яркими флажками, где под неумолчный смех зрителей кто то там кого то колотил. Дети, подростки, молодежь холостая, с радостными криками скатывались с очень высокой, изогнутой отбортованной горы. Товарищи военные для ребятни расстарались, развлечение понравилось всем. Ещё наш министр транспорта Руди катал на санях вокруг замка за малую денежку или спасибо, всех желающих, я тоже прокатилась с подругой. Северин решил внести вклад в казну баронства. Большая толпа собралась болеть и делать ставки на кулачных бойцов. Палки, веревки и дерущий горло Отто, вот и все капиталовложения. После третьего боя желающих помахать кулаками у десантника перед носом долго не находилось. Решили было сворачиваться. Но на ринг вышел знатный кулачный боец Гордей и просто, незатейливо, безо всяких мудрёных приёмов дал молодому кулаком в бок, потом два раза в удивленное лицо. Зрители в восторге. Медяки текут рекой. Благодаря тяжелому труду всей семьи Ингваза, наши крестьяне выглядели прилично и тепло одетыми. Вот обуви зимней было мало. На торгу тоже никто не продавал. Возле палатки скорняка стояло много народу. В основном смотрели на образцы вещей, брали рукавицы, куртки, шапки, выделанные овечьи шкуры, приценивались на будущее. – Ведь получше, чем в городе, да много лучше! По цене дешевле. Щупай, сосед, шкурка как выделана и не воняет. Стрижена, крашена, как у графа какого соболь. – К следующему торгу деньжат подкоплю, надо обновить одёжу. Тулуп вот такой возьму. Шапку. Эх, на рукавицы сейчас разорюсь! Уважаемый, торг, когда вдругорядь будет? Павушками – лебёдушками проплыли знатные девицы. Под охраной. Украшение ярмарки, предмет обсуждений. Главные покупательницы тонкого белёного полотна, мягкой пряжи и козьего пуха, ниток, маленьких корзин. Гончар им продал годами никому ненужные игрушечные кувшинчики и горшочки. Единственный купец приехавший из города не пожалел, что потратился на дорогу. Знал бы, что столько девиц и дам тут живёт благородных – всю лавку бы притащил! Раскрасавицы, как на подбор, надо будет узнать, что им в другой раз везти. Девушки аристократки поочередно ходили по рядам с кружками и, преодолевая себя, собирали деньги на строительство новой кирхи. – На благое дело! Жертвуйте, добрые люди! На богоугодное дело, на новую церковь!!! Позвякивали монетками, трясли кружки, как было отрепетировано, благодарили, улыбались. Пусть учатся общаться с простым народом. В ответ получали комплименты, кучу благопожеланий прекрасной госпоже и жениха хорошего. Актуально. Кстати назвякали в три раза больше, чем, если бы мы сбор за места брали. На фундамент храма точно хватит. Охрана закупалась продуктами, отдадут хозяйкам свою долю для котла. Не было лишних припасов в семьях вдов на прокорм целого крупного мужика. Деньги ведь есть не будешь. Брали мясо полутушками, молоко мороженое кругами, муку, зерно, масло коровье и льняное, смалец, сало. Овёс весь быстро скупили. Покупали они простые ткани, для белья нательного на сменку, холсты для полотенец, искали веники, но их тут никто не заготавливал, пока. Двое – друзья неразлучные Хорс и Одинец покупают у городского купца бусы и платки, к чему бы? Вместо барона, которому доктор запретил выходить на мороз, финальную песню исполнял Услад, естественно с «подпевкой из зала»: – Как здоооровооо, что все мы здесь сегодня собрааались!!! И, наконец, разъедетесь, хотелось добавить к « Ярмарочной песне» как назвали её местные. Устала я как та самая собака, которой семь вёрст – не околица. Организаторский труд незаметный, однако, выматывает не хуже физического. Разъезжаться как раз никто не торопился, несмотря на короткий зимний день. Нужно допеть, допить горячий глинтвейн из рук самой госпожи баронессы, барыши подсчитать. Эх, хороша была вторая ярмарка в Мюнне! Вроде и деревенька у них в баронстве небольшая, а поди ты, – торг удался, что в октябре, что сейчас. Даже сбор за место не брали. Да, надо сюда постоянно приезжать, заодно с родней из соседней деревни повидаться, все последние новости узнать. Прощевайте, люди добрые. Но, вперёд шелудивая! Пошла!