Глава двадцать вторая

Имея богатый личный опыт выходов замуж, а также по впечатлениям подруг, скажу одно: в основном брачующиеся мечтают о романтичном вечере вдвоём и подарках на карточку. Но традиции, господа, чёрт бы их побрал, традиции! И вот уже за одним банкетным столом сидит интеллигенция и деревня, чей то четвероюродный брат – бывший уголовник, большой босс – начальник жениха, соседи – рабочий класс, разбитные тётки матерщинницы с двух сторон, студенты и ветхие прабабушки, тихие и громкие алкоголики… Весело всем гостям, но особенно обслуживающему персоналу: когда еще такой цирк приедет?! Для молодых этот день волей – неволей тоже становится незабываемым. Мой первый жених, аспирант – преподаватель, подавился караваем. Главенствовать наверно очень в семье хотел. Неудобно ему было кусок обратно доставать, но пришлось. Второго, благодарного пациента начинающего психолога, сильно помяли на лестнице при выкупе меня бесценной. Третий, Валера котофил, терпел на свадьбе двух моих бывших мужей, да ещё с беременными жёнами. Специально для свекрови пригласила. Мы пытались просто расписаться. НО! Мой сыночка, в отличие от Вас, первый раз женится, всё должно быть по обычаю! Хотели – получайте. Пусть все знают, что невеста не первый раз замужем, даже не второй. И каждый раз удачнее предыдущего. Здесь и сейчас ситуация другая. Девушки этой эпохи, независимо от статуса, всегда мечтают о большой, пышной свадьбе. Совсем недавно браки стали освящаться и регистрироваться церковью, примерно с 13 века. То есть появился механизм законного признания брака. И то, в основном у знатных, либо богатых семей. Поэтому многолюдное торжество является гарантией свидетельства перед обществом появления новой семьи, соблюдения обязательства двух родов. Как же было умилительно пережить всё снова, слава Богу, не в качестве невесты. Вспомнила свои девичники. Особенно два последних. Проходили они в разных местах с очень насыщенной культурной программой. Однако общая атмосфера вполне точно описана в известном анекдоте: «Собрались девушки на девичник. Всю ночь они рассказывали анекдоты, забавные истории, делились друг с другом своими мечтами…К утру из шкафа выпал умерший от стыда поручик Ржевский.» Девичник Средневековья это поход невесты с подружками в баню, либо мыльню. Длительное намывание её бренной тушки, распаривание в лохани с травами, натирание маслами, расчесывание – все СПА процедуры сопровождаются поеданием вкусняшек, запиваются морсом, легким вином. Все голышом, религиозное ханжество ещё не влезло в банные процедуры. Поют песни, обсуждают другие свадьбы, у кого какое было приданое. Мужской стриптиз заменён на обсуждение достоинств и недостатков своих и чужих женихов. Верена, нещадно растирая скрабом Идалию, заметила: «Конечно, брат мой не так богат, как скажем, сосед, вдовец барон Готфрид фон Зиверс, зато молод, красив собой, древнего рода, а самое главное с детства любит свою невесту, никогда не обидит, будет уважать. Вот это самое главное, а не богатство!» – Истинная твоя правда, Верена, но только родне моей это не важно. Батюшке лишь бы спихнуть меня в семью со связями, да на приданом сэкономить. Так ты говоришь сосед фон Зиверс, вдовец и богат? Стар он или молод? Есть ли дети? Хильдегард фон Леманн смачно шлёпнула на голову и лицо невесте большой пучок распаренных трав. Стала поколачивать поверху быстрыми ладошками. Невеста походила на кикимору. – Девочки у него, погодки. Лет семи – девяти. Он еще довольно молодой мужчина, тридцати нет. На свадьбу приглашали, не приехал. Испугался, верно, холостым отсюда не уехать! Девушки звонко расхохотались. – Жаль – жаль. У меня вот отец большое приданое даёт, но жениха ищет гораздо богаче нашей семьи. А я знатного хочу! С замком и угодьями! Вдруг бы мне подошёл! Сара Гольдштейн потянула невесту за ногу, нацелилась куском пемзы на левую пятку. – И как? Сватаются к тебе? – Десять лет уже перебирает. А мне уже двадцать три, если честно. Где же богаче первого ювелира графства жениха найти, да после войны? Надежда последняя на хорошее образование, может из ученых мужей кто внимание обратит, они говорят, весьма богаты. Наш учитель, господин алхимик на меня поглядывает, говорят, они золото из чего угодно делают. – Врут всё, сами они эти слухи распространяют, чтобы повыгоднее устроиться. Нашего- то учителя за обман выгнали. Я разговор его с доктором подслушала, не смог за десять лет ничего сделать, его и выгнали. – Всё, Хильда, последней надежды лишила! Вот я тебя!!! Запарю – запорю! Началась визготня и весёлая битва вениками. – Девушки, дайте невесте отдохнуть, затёрли совсем, жениху на завтра ничего не останется! Капну тебе розового масла, отдохни. Давайте пироженки покушаем, да винца сладкого выпьем, за наши девичьи мечты. Мне вот все равно на богатство, титул, земли, детей от других браков, даже на возраст и красоту его неземную. – Ничего себе! Что же тогда важно, Амелинда? – Свобода! – Как это? В замужестве и свобода? Овдоветь быстро хочешь? Нехорошо! – Я мечтаю мужчину такого себе в мужья, чтобы равной меня считал, не по положению, знатности, богатству, а как человека, личность. Уважал мой ум, характер, желания, привычки. Так же как и я его. Общался бы со мной, как с другом, доверял моим решениям, идеям. Советовался. Хочу вместе с ним самые важные для семьи решения принимать, в делах слово иметь. Доход настоящий хочу в семью приносить. – Я надеюсь, у меня так с Андреасом брак сложится, поддакнула Идалия, русалкой вынырнув из ароматной розовой воды. Длинные черные волосы, как латекс облили великолепное тело. Верена собрала их в ладонь, отжала, и принялась наносить питательную маску. – Думала, умру вместе с ним, когда ранили его тяжело разбойники. Поняла тогда, что не просто так нас судьба свела, родились мы в разных странах, значит, предначертано так было, души наши тянулись друг к другу. Вот и встретились. Узнали друг друга. Мне всё равно теперь, как выглядит его лицо и тело. Я душу его люблю. Остальные девушки глубоко задумались. Время, посвященное учёбе, прошло недаром. Ранее пределом их мечтаний был молодой, красивый, богатый, знатный. Решила подсластить пилюлю тем, кому не повезет с мечтой. – Выходит, если соединил Господь пару на земле, то души их друг другу на небе предназначены? В вечности им быть друг с другом? Тогда надобно все силы и умения приложить, чтобы мужа любить как суженого, в глаза ему смотреть, не в кошелек. При земной жизни душа и тело едины, так что придётся постараться, когда замуж пойдёте, не только духовной жизнью жить, но и телесные радости себе и мужу доставлять. – Ой, девочки, доктор наш такие бесстыжие вещи про супружеский долг рассказывает, да еще велит учить это всё прилежно. Мне так стыдно, я даже на исповеди не смогла покаяться. Ну, предположим, покаяться ты, дочь богоизбранного народа, не можешь из за моей установки, а не от стыда. – И я не смогла, как будто немота напала. А ты, Линда, откуда, будучи девицей незамужней, такие вещи про мужчин знаешь? Тебя хотя бы слушать не так стыдно, ты слова для объяснения такие подбираешь…красивые, нежные. – Мне поручено доктором по медицинским книгам выучить и своими словами вам пересказать. Про исповедь вот что скажу: помалкивайте себе. Богу в душах бы наших разобраться, больно надо Творцу всего сущего каждую мысль и постель контролировать. Уверена, такие подробности хорошего целомудренного пастыря тоже не интересуют. А если вдруг, какой любопытный в этой области попадётся – так и знайте, грешен он точно, целибат не блюдет, прелюбодействует, и на исповеди грех свой тешит. Не способствуйте греху, даже чужому. Пока девицы, отвечайте – не понимаю о чём вы, падре? Замужем когда будете, отвечайте, заповеди Божии исполняю со всем усердием! А как именно, – то не ваше дело. – Идалия, а ты боишься первой брачной ночи? Все глаза с жадным любопытством уставились на смутившуюся Иду. – Нет, вовсе нет. Жду, с нетерпением!!! –Ой, расскажешь потом? Ну, пожалуйста, пожалуйста! – Любопытной Саре на базаре нос оторвали! Кто же такие интимные вещи рассказывает, это её личная жизнь. – Отчего же Линда, я поделюсь, под строгим секретом расскажу; где бедным девушкам правду узнать, не от моего ведь брата, в самом деле. Он конечно доктор и по науке всё учит, да с мужской точки зрения. Думаю, от женской она точно отличается. – Меня почему на уроки супружеского воспитания не пускают, мне пятнадцатый год! Вдруг первее всех замуж возьмут, а я не готова! – Имей совесть, Верена! Ты самая молодая, посиди пока в девах. – Всё, тогда, хватит ваших непонятных разговоров, ополаскиваем. Нет, другой водой, вот на травах ароматных настояла. Завтра сама буду волосы тебе убирать, дозволишь? – Конечно, Веренка, ты мне, золовушка дорогая, ещё полынь в опочивальню несколько пучков принеси. – Зачем? Насекомых нет, точно говорю. – Запах родины. Степь так пахнет, полынью…Скучаю по дому. Смотрите девушки, все окна в дальней башне светятся, мальчишник у них в самом разгаре. Что Андреас сейчас делает? Я точно знаю, напился и поёт, соловьем заливается. Что сейчас интересно младший сын боярский делает? Ага, и с кем. Знаем мы эти мальчишники, тем более средневековые. Не нравится мне мой здоровый цинизм. Ибо есть такое непреложное правило в психологии: каждый думает о других в меру своей испорченности.