Глава 25

На удивление фургон леди Беверли мне доставили через день. Только без лошади, которая, как это не было прискорбно, не дотянула до постоянного места обитания. Уж слишком она была стара. Для меня же это было еще одним стимулом запустить аптеку. Теперь отправиться в самостоятельное путешествие я не могла.

Надо же, советник Коннингтон не забыл про свое обещание и лично проконтролировал доставку моих вещей. Какая честь!

Не зайди он ко мне, я бы еще несколько недель была вынуждена претерпевать бытовые неудобства. Может быть, кастрюля сыграла неплохую службу? Почему-то вспомнила слова своей бабушки, которая всю жизнь прожила с твердым убеждением, что все на этом свете создано и работает на твое благо. При этом ее жизнь никак нельзя было назвать легкой – она испытала на себе все тяготы военного поколения, но как-то умудрилась сохранить оптимизм и веру в мудрое и светлое начало.

Хорошо, что при переселении в другое тело мне не отшибло память. Все же не хотелось забывать о своей прежней жизни, пусть я и не могла назвать ее на сто процентов счастливой. Даже на девяносто процентов не могла.

— Так вы желаете поместить фургон на заднем дворе? – от размышлений о прошлом меня отвлек грубый голос гвардейца. – Тогда откройте ворота с другой стороны дома.

Я поспешила выполнить его просьбу, отгоняя от себя мысли о Коннингтоне, которые пришли на смену прежним. Почему-то они заняли больше пространства и времени в моем внутреннем мире, чем должны были. Я поморщилась и заставила себя сосредоточиться на бытовых делах, а конкретно – на фургоне, который занял почти все пространство на задворках.

Как только гвардеец отчалил, я распахнула хлипкую дверь и зашла внутрь. Втянула носом воздух. Смесь сладковатых духов и пыли.

Первое, что я увидела, было деревянное трюмо с овальным зеркалом. На темно-коричневой поверхности туалетного столика лежал костяной гребень, украшенный стекляшками, и стояли три склянки, наполненные разноцветными жидкостями.

Я быстро выдвинула ящики. Косметика, шпильки, косынки, ленты, белье, чулки. Вытащила и хорошенько рассмотрела хлопковые и шелковые панталоны и сорочки. Вещи были не новыми, где-то штопанными, но чистыми. В ящике нашла мешочек, пахнущий чем-то свежим – похожим на мяту.

Справа от трюмо обнаружился тюфяк, застеленный смятой постелью. Сегодня все постираю и оборудую, наконец-то, спальню. За тюфяком – вешалка с шестью платьями. Три из них – черное, темно-синее и бежевое — были сшиты наподобие того, которое было на мне. А три других явно не были предназначены для выходов «в свет». Просторный крой, всего одна нижняя юбка, материал – хлопок. Я с облегчением вздохнула. Теперь у меня была комфортная домашняя одежда. Под вешалкой нашлась и коробка с обувью, где помимо ботинок лежали и домашние туфли-балетки. Даже в двух цветах – черные и красные.

Простенькая шаль, платок, теплая накидка – вот и весь гардероб. Но мне этого было более, чем достаточно.

В другом крыле фургона был маленький буфет, в котором я обнаружила оловянную посуду, кастрюлю, котелок, внушительный запас свечей и спичек, крупу, соль, сахар и чай.

Но самое интересное скрывалось в глубине. На широких полках стояли стеклянные банки с этикетками. Некоторые из них были заполнены яркими порошками и травами, другие — жидкостями, мерцающими в тусклом свете. Я осторожно провела рукой по пыльным пузырькам, вчитываясь в названия.

В самом углу стоял небольшой деревянный стол, на котором были разложены горстки трав, ступка, весовые стаканчики. Под столом я нашла мешки, заполненные порошками разных цветов и три больших бутыли. «Жаркая вода», «Раствор для приготовления желудочных настоек», «Раствор для приготовления средств для нервной системы».

Рядом со столом на табуретке лежала старая книга – сборник трав. Штука полезная, учитывая, что фауна этого мира отличалась от существующей в нашем. Я пролистала старые, пожелтевшие страницы. Из книги выпал листок, сложенный вчетверо. Я быстро подняла его и развернула.

На листке разглядела полустертое, от руки нарисованную карту. Лес, поляна, пруд, непонятный овал, сложенный, по всей видимости, из камней. В определенных местах были написаны названия растений. Хм…Только как понять, где находились эти места относительно города? И существовали ли они вообще?

Я закончила осматривать фургон, с удовлетворением обнаружив в нем еще один набор аптечных инструментов и три коробки с пустыми пузырьками. Вздохнула с облегчением.

Имущество леди Беверли позволит мне немного сэкономить на закупках сырья и аптечной утвари и открыть хотя бы одну витрину.

Я перенесла вещи из фургона в аптеку. Заменила тюфяк, поставила кипятить воду, чтобы устроить глобальную стирку. Вышла в торговый зал, обдумывая, как бы получше все здесь обустроить, чтобы помещение не выглядело пустым и заброшенным.

Может быть, на первое время разделить его какой-нибудь ширмой пополам? Пока товара немного? И сделать из столика прилавок, на котором я разложу косметические средства, найденные в фургоне. Этакий женский уголок. Одну полку отведу под лекарства… Покрасить бы, конечно, прилавок. Уж очень он был обшарпанным. А что, если не пытаться сделать ремонт, на который сейчас не было денег, а, наоборот, подчеркнуть старину дома? Эдакий винтаж…

Мои мысли прервали возгласы с улицы. Я бросила взгляд в окно и увидела толпу людей у дома напротив. Лица у всех были взволнованными.

Я вышла наружу.

— Мой Стивенс! Двадцать лет прожили вместе… — причитала одна из женщин в темном платье, — вчера ему стало лучше, а сегодня… сегодня, — она не договорила и разрыдалась.

— Этот южный мор всех нас погубит, — проворчал старик, стоявший ближе всего ко мне, — дошел и до нашей части города.

— Ни одно лекарство от него не помогает, — подхватила разговор женщина в цветастой шали на плечах.

Услышанные новости меня взволновали. Если в городе эпидемия по типу чумы или чего-то подобного, то шансов справится с такой заразой у местных властей немного. Несмотря на прогрессивные взгляды советника, пока здесь больше уповали на чудо, чем на науку.

— Еще! Еще один случай на лодочной станции, — покричал кто-то в толпе.

Я машинально повернулась в сторону дороги, ведущей к реке и увидела, как по ней хромал всклокоченный старик, в котором я безошибочно узнала господина Чандлера.