Глава 39

Во дворец я решила отправиться на следующий день ближе к обеду. Первую половину дня провела за прилавком, встречая посетителей. Правда, делала это машинально. Мысли крутились вокруг предстоящего разговора с Коннингтоном. Даже подумала, не отрепетировать ли мне его при помощи Закари, но потом поняла, что он не способен на холодность и отстраненность, присущую советнику, и, скорее всего, подключит совершенно ненужный в данном случае флирт или пустится в рассказы про события, имевшие место пару сотен лет назад.

Я даже не представляла, с чего начать встречу. От этого нервничала и была рассеянной. Один раз даже чуть не вручила покупательнице капли от бессонницы вместо микстуры от боли в горле.

В конце концов, разозлилась на себя. Как-то советник Коннингтон, сам того не ведая, стал занимать слишком много места в моей жизни. В беседе с ним ограничусь голыми фактами — мол, узнала про то, что вы в опасности, примите лекарство и впредь доверяйте пищу и питье только надежным людям.

Застегивая корсет, я несколько раз произнесла этот краткий монолог перед зеркалом. Звучало крайне неубедительно. Может быть, действовать анонимно? Еще хуже. Вряд ли советник примет лекарство, которое ему прислал неизвестно кто, да еще и с пояснительной запиской, вызывающей массу вопросов. Я бы сама не рискнула так сделать.

Надела темно-синее платье, то же, в котором была и на деловом приеме. Заплела аккуратную косу, подкрасила губы и накинула на плечи бежевый платок. В маленькую сумочку положила мелочь на извозчика и заветный пузырек. Фух!

Как я ни старалась отсрочить неминуемое, но время было неумолимо. Драгоценные минуты утекали сквозь пальцы. Кто знает, сколько капель яда сегодня уже принял советник?

Я уговорила Чандлера подменить меня на несколько часов за прилавком, клятвенно пообещав в ближайшее время более активно заняться поиском продавца. Закрывать аптеку и снова лишаться дневной выручки мне не хотелось.

Вышла на улицу. Чтобы подсластить себе следующие несколько часов, купила у леди Милн вкуснейшее вишневое пирожное.

— Вы что-то бледная, милочка, — обеспокоенно сказала булочница, — хорошо себя чувствуете?

— Да-да, все в порядке, — поспешила я успокоить свою собеседницу (и себя заодно), — в последние дни было слишком много работы.

— Кстати, вы слышали про два новых случая в соседнем квартале? – леди Милн почему-то перешла на шепот.

Я кивнула, хотя ни о каких случаях я, конечно, не слышала. Последние дни я была занята тем, что воровала ядовитые растения в королевской оранжерее, а по ночам шлялась по кладбищу. Надеюсь, все усилия в итоге будут оправданы.

Я попрощалась с булочницей, поймала извозчика и отправилась во дворец. Чем ближе коляска подъезжала к главным воротам, тем больше я нервничала.

Одно дело было представлять разговор и совсем другое — знать, что он вот-вот случится. Что это с тобой, Ольга? Ты всегда умела вести переговоры. Выкручивалась и из более неприятных ситуаций. Хотя нет. Это была неправда. В таком положении я оказалась впервые.

Слуга с бесстрастным выражением на лице проводил меня в приемную советника и попросил подождать. Глядя на него, подумалось, что Коннингтон и штат подобрал под стать себе. Видимо, главным условием для будущего служащего было отсутствие эмоций.

Я подождала минут пятнадцать. Наконец, двери, к которым я стояла спиной, открылись. Сердце чуть не выскочило наружу. Я обернулась, но вместо советника, на пороге стоял все тот же слуга.

— К сожалению, советника Коннингтона нет во дворце, — монотонно доложил он, — могу я еще чем-нибудь вам помочь? Желаете оставить послание?

— Где я могу найти советника? – спросила я. – Мой вопрос достаточно срочный.

— Он уехал в больницу, где… где лежат горожане, которых поразил Южный мор.

Хм… Неожиданно. Что Коннингтону там делать? Разве что решил устроить очередную проверку? Или кто-то изобрел лекарство?

Меня проводили к выходу, где я снова взяла экипаж. Немного пораздумав, решила, что раз уж я потратила на советника половину дня, то нужно довести дело до конца. Тем более каждый день промедления приближал Коннингтона к тому, чтобы отправиться к праотцам (как ту принято было говорить), а попросту к смерти.

Больница представляла из себя четырехэтажное здание, расположенное буквой «П». Находилась она на небольшом острове, который, впрочем, был соединен с городом узким сухопутным перешейком.

Извозчик отказался везти меня до конца, сказав, что «не хочет иметь дело с заразой». Все проклиная, я выбралась из коляски и пошла по широкой дороге к зданию. День был теплый, даже жаркий. Безразличному солнцу было все равно на людские страдания. Оно одинаково светило каждому, и меня нагревало так, что я порядком запыхалась и вспотела, пока протопала два километра по песчаной косе.

На входе выяснила, что советник действительно был в больнице, но где конкретно, никто подсказать не мог. Не скакать же мне за ним по всем этажам?

Миловидная женщина в белом платье и чепце проводила меня в кабинет, который он обычно занимал, когда здесь появлялся, и предложила подождать. Я согласилась.

Оказавшись в прохладном, просто обставленном помещении, уселась в кожаное кресло и налила воды из графина. Стакан выпила залпом – настолько меня мучили и жажда, и волнение.

Когда наливала себе второй, дверь распахнулась. Я чуть не выронила хрустальную емкость. Коннингтон стоял на пороге. Я вскочила и оправила платье. Советник помолчал несколько секунд. Он явно не ожидал моего появления.

— Да хранят Маги Короля, — произнес Коннингтон, едва удостоив меня взгляда, — что вы здесь делаете?

Я заметила, что его красивое мужественное лицо было бледным. Две пуговицы на вороте мундира вопреки обыкновению были расстегнуты. Советник не рассчитывал, что в кабинете будет кто-то еще.

— Вы… вы хорошо себя чувствуете? – выдавила я, робея под ледяным взглядом.

— Вы приехали сюда справиться о моем самочувствии? – уточнил советник. Едва заметная усмешка показалась на тонких губах.

— Та леди, с которой вы были в парке, Мелисса, — проговорила я, не помня себя от страха.

Коннингтон удивленно приподнял бровь, не спуская с меня глаз и, как назло, не говоря ни слова.

Меня бросила в жар. Я понимала, какой дурой сейчас выглядела. В воздухе повисла неловкая пауза. Мне нужно было что-то сказать, но слова словно застряли в горле. Я набрала в легкие побольше воздуха.

— Я узнала, что леди Мелисса с сообщником, неким Лестером, травят вас. Не понятия не имею, сколько по времени это уже продолжается, но в их распоряжении имеется яд, который не оставляет следов. Так что, когда вы умрете, все спишут на Южный мор. А у меня есть противоядие, — выпалила я, чувствуя, что лицо стало пунцовым. Руки дрожали, да и ноги начинали подкашиваться.

— Что вы несете? Вы в своем уме? – проговорил Коннингтон, на которого услышанные новости, казалось, не произвели никакого впечатления.

— Я… — язык и мозги плохо слушались, но я заставила себя собраться, — я в своем уме, советник, и никогда бы не пришла к вам по собственной воле, не будь эта информация важной. Между прочим, для вас, а не для меня.

— Раз она так для вас не важна, почему же вы здесь? – с усмешкой поинтересовался Коннингтон.

— Потому что я имею отношение к врачебному делу, пусть и косвенное, — сказала я, чувствуя непреодолимое желание сбить с Коннингтона его высокомерие. Речь шла о его жизни, а ему хоть бы что.

— Вот именно, что весьма косвенное, — сказал советник, — это все, что вы хотели мне сообщить?

Меня обуяла злость. Мог бы хотя бы поинтересоваться подробностями! Я вынула из сумки пузырек и с грохотом поставила его на стол.

— Выпейте это, если вам дорога жизнь. Я знаю, о чем говорю.

— Последнее, что я сделаю – доверюсь вам и вашим сомнительным зельям, — отрезал советник, давая понять, что наш разговор окончен, — если вам нечего сказать о лекарстве против Южного мора, то попрошу вас покинуть больницу и не тратить ни ваше, ни мое время.

Он подошел к столу и протянул мне пузырек.

Я была вне себя.

— Ах так? Вспомните меня, когда грохнитесь без чувств!

— Я не буду считать это угрозой, — съязвил Коннингтон.

Он снова стоял слишком близко ко мне, так что, казалось, я чувствовала идущий от него холод … или жар? Великие Маги! Я уже не могла разобрать…

Схватила противоядие и, покраснев еще больше, выбежала из комнаты.

Теперь мне нужно было как-то пережить собственный позор.