Глава 53

Замерли в ожидании не только я, но и все, кто, были к палате. Я мельком взглянула на Коннингтона. Красивое лицо советника было напряжено. Суровая морщинка появилась в межбровье. Тонкие губы сжались. Он, не отрываясь смотрел на пациентку, но при этом мне показалось, что был погружен глубоко в свои мысли. Возможно, и его судьба могла измениться сегодня. Вероятно, леди Мелисса уже озвучила условия сделки.

— Когда лекарство должно подействовать? — обратился к нам с Чандлером старичок-лекарь.

Аптекарь развел руками.

— Я, как и вы, испытываю его сегодня впервые.

Я посмотрела на девушку, утопавшую в подушках. Пока ее тело было таким же безжизненным, а кожа – прозрачной, как и до принятия снадобья. Лекарь подошел к ней и послушал сердце с помощью стетоскопа-артефакта. Прибор, как и мои ступка с весами, тоже действовал самостоятельно. Старичок ничего не сказал. Видимо, изменений в состоянии больной не было.

— Предлагаю всем освободить помещение, — произнес Коннингтон. Слова прозвучали тихо, но в то же время настолько властно, что все мгновенно направились к дверям, — мы в любом случае скоро узнаем, подействовало ли лекарство.

Это означало, что состояние прекрасной девушки было настолько тяжелым, что либо она скоро умрет, либо мы увидим улучшения. Я направилась к двери, но мне не хотелось уходить. Я была готова сутками стоять в палате в ожидании эффекта. Мучиться неизвестностью в соседней комнате казалось мне невыполнимой задачей.

Дождалась, пока почти все вышли, и приблизилась к советнику.

— Позвольте мне остаться, — проговорила я, не смея взглянуть Коннингтону в глаза. Воспоминания об искусственном дыхании нахлынули очень некстати. Ольга, вообще-то, тебе сейчас нужно думать о другом.

Коннингтон смерил меня равнодушным взглядом.

— Почему я должен сделать для вас исключение, леди Беверли? – холодно произнес он. И следа не осталась от той капли нормальности и человечности, которую я наблюдала в советнике вчера. – Кроме лекаря, здесь больше ни в ком нет надобности.

— Хотя бы потому что я принимала участие в изобретении лекарства. И имею право здесь находиться, — прошипела я, чувствуя, как внутри поднималось возмущение.

— Вы не лекарь, — оборвал меня Коннингтон, — а аптекарь, использующий в своей практике весьма сомнительные методы.

— Что вы имеете против моих методов? Пока они единственные срабатывали! – выпалила я. Может быть, в логику советника и укладывались постоянные нападки на меня, но я лично не понимала их причины.

— Пока срабатывали.

— Словно вы только и ждете моей ошибки.

— Поверьте, у меня есть дела поважнее, — отозвался советник, — и нет времени с вами пререкаться. Вам есть, кому рассказать о ваших чаяниях.

Я вспыхнула. Очень недвусмысленный намек на Редгрейва и на сцену, которую советник застал в аптеке. Тут мне нечего было ответить. Я развернулась и направилась к двери, бросив взгляд на рыжую девушку.

Тот же голос, который ночью подсказывал, как смешивать лекарство, говорил или скорее неясно нашептывал, что мне почему-то нужно было остаться. Я остановилась почти у выхода и повернулась к советнику.

— Прошу меня извинить, советник Коннингтон, но я никуда не пойду и делайте со мной, что хотите! Я не могу вам этого объяснить, но мне нужно быть здесь. — сказала я, прошагала к кровати и уселась на стул под удивленным взглядом старичка-лекаря.

Внутренне вся сжалась. Наверное, я уже перешла все красные линии. К тому же у меня не было ни одного довода, почему мне нужно было так поступить, и наверняка Коннингтон лишь утвердится во мнении, что я была взбалмошной и со странностями.

— Я надеюсь, вы вскоре придете в себя после того случая в больнице и начнете, наконец, слушать, что вам говорят, — очевидно, советник не хотел вступать со мной в спор при лекаре. Но я видела, как он сжал челюсть и бросил на меня взгляд, полный презрения.

Когда Коннингтон вышел, я с облегчением вздохнула. Не знаю, какими будут последствия моего непослушания, но сейчас это было неважно. Я подсела поближе к рыжей девушке, взяла ее почти невесомую руку в свою. Прикрыла глаза и вдруг ощутила, нет, даже не ощутила, а будто бы увидела, как лекарство действовало – бежало вместе с кровью по венам и артериям.

Помотала головой, решив, что это какой-то глюк. Однако что-то заставляло меня неподвижно сидеть рядом с девушкой и как бы странно это ни звучало – погружаться под ее кожу.

Не знаю, сколько я так провела, только когда встала, точно знала – Чандлер изобрел работающий состав!

— Она скоро поправится, — сказала я еще больше недоумевающему лекарю, — лекарство уже начало действовать, но ему потребуется время.

— Откуда…откуда вам это известно? – пробормотал старичок и снова отправил свой стетоскоп к пациентке.

Я пожала плечами и радостно улыбнулась.

— Откуда-то.

Наверное, мой ответ прозвучал как ответ настоящей шарлатанки, но я не могла объяснить лекарю, то, что, кажется, видела.

Я вышла за дверь и отыскала глазами Чандлера, который был почти так же бледен от волнения, как девушка в палате. Подошла к старику и крепко сжала его руку.

— Вы гениальный аптекарь, господин Чандлер, — тихо сказала я, — лекарство работает.

Старик перевел на меня тяжелый взгляд, в котором я уже видела лучики надежды.

— Она очнулась? – спросил он.

— Еще нет, но это лишь дело времени, — с уверенностью произнесла я, — можем ехать.

Вечером мы сидели с Чандлером за ужином. Старик так до конца и не поверил мне, но я считала, что нам есть, что отпраздновать. По этому случаю испекла мясной пирог и наполнила сервизные чашки ароматным травяным напитком.

Аптека уже была закрыта, поэтому я не сразу услышала стук в деревянную дверь.

На пороге стоял посыльный.

— Леди Беверли? – осведомился он. – Вам письмо.

Я взяла конверт и быстро сорвала королевскую (а это была именно она) печать. Сердце забилось от волнения и предчувствия чего-то хорошего. Быстро пробежала глазами текст.

Леди Беверли!

От лица Его Величества спешим вам сообщить, что лекарство против Южного мора, изобретенное вашей аптекой, помогло больной справиться со смертельным недугом.

Приглашаем Вас на торжественный прием во дворце…

Я не дочитала и прижала к груди заветный листок.

— Господин Чандлер! Господин Чандлер! – воскликнула я и кинулась на кухню. — Я же вам говорила! Мы победили!