Глава 14

Храм был просторным и светлым, прямоугольной формы. Высокие бежевые стены подпирали сводчатый потолок. Белоснежный. Без единой картины или надписи. А впереди, на противоположной стороне от нас, зияла темная дверная арка. Там был проход в следующее помещение, как я поняла.

Белые колонны стояли так же, как и на площади – по периметру, только в этот раз встроенные наполовину в стену.

Красиво и лаконично.

Даже слишком лаконично для храма!

Каюсь, я ожидала увидеть нечто помпезное, великолепное и сплошь в золоте. Но здесь все было по-другому. И, что самое интересное, в помещении храма не было божеств. Никаких. Ни изображений богов, ни статуй, ни фресок, ничего.

– Странное место, – шепнула я Лейнору. – Больше похоже на концертный зал, только без сцены… Да, даже сцены тут нет. Ничего нет… И холодно.

– Ауруки позволяют молиться тому, кого выбрало твое сердце. Они не навязывают своей религии, и поэтому некоторые думают, что ее нет, – тихо ответил мне парень. – На самом деле у них древняя культура и свои верования. Только не каждому дано это постичь.

Кивнув в ответ, я вперила настороженный взгляд в темную арку.

– А что там? Меня она нервирует. Да, я определенно не хочу туда идти.

– Тихо! – одернул меня Лейнор, видя, что Коллет направилась к нам. Парень нацепил чуть дурашливое выражение, так хорошо мне знакомое, и широко улыбнулся «свекрови». – Коллет, вы очаровательно выглядите! И не скажешь, что отдаете сына!

Женщина прекрасно умела держать себя в руках. И только уголочки ее губ чуть дернулись.

– Сегодня знаменательный день, Лейнор. Соединение двух любящих сердец, пополнение клана… Я думаю, ты должен быть счастлив наблюдать его… – важно произнесла она.

Лейнор поклонился, словно соглашаясь. Я тоже изобразила радость на лице, как будто не поняла ее посыла: «Радуйся, что тебя сюда взяли, и лучше помолчи!»

– Джули, милая. – Коллет поманила к себе Георга с Темкой. Тот все еще сидел у папочки на руках. – Думаю, тебе лучше самой присмотреть за малышом. Георг должен в приличном виде предстать перед жрецом… А его костюм помялся!

– Матушка, с моим костюмом все в порядке, – отозвался мой женишок и спустил, наконец, сына с рук. – Да, пусть Джульетта держит Артемия за руку. Так будет правильнее.

Сын с писком «мама» схватился за мою руку. Темка волновался. Это было видно по его бегающим глазам, по тому, как быстро он прильнул к моему боку. И в то же время я не могла не признать, что за последнее время с моим сыном произошли чудесные метаморфозы: с тех пор как из него вытащили зажим, он взрослел, умнел, мужал не по дням, а по часам. Как в сказке! Вот и сейчас он чувствовал, что говорить, возникать или возражать – лишнее. Нужно занять наблюдательную позицию и подождать.

Мог ли ребенок в два года и три месяца проанализировать ситуацию и понимать это?

Не знаю, мог ли обычный ребенок. Но в том, что Темка мог, я не сомневалась.

Его ладошка чуть вспотела. Пальчики крепко обхватили мои, и я почувствовала уверенность в своих силах. Надо будет – до крови будем биться. Не отступим. И все мои терзания, неуверенность в себе отошли на второй план. Неважно, что я чувствую в эту секунду, – мой малыш чувствует еще острее. Каково это было – сидеть на руках у отца, которому ты по большому счету не нужен, и нестись через площадь, полную врагов? А мать оставить там, позади, и не сметь к ней приблизиться, не уметь ей помочь?

Темка поднял голову. На миг в его глазах мелькнул ярко-зеленый огонь. Он почувствовал мою любовь, обеспокоенность, и принял их.

Жрец появился незаметно. Вроде бы стояли мы одни в углу храма – пройти к противоположной стене никто из барсов не решился, – как между нами появилось новое существо. С виду простой человек в сером безыскусном балахоне. Коротко подстриженный, он напоминал типичного римлянина из учебника истории. Вот только руки у него были чешуйчатые, темно-зеленые, как у ящерицы. Да и когти, сверкающие стальным блеском, отметали любое сомнение в его нечеловеческой природе. Это было существо иного мира.

– Приветствую вас, – сказал он и безошибочно остановил свой безучастный взгляд на нас с Темкой. – Что привело вас в храм всех оборотней?

Коллет выступила вперед. Как всегда, первая, старшая из барсов, она посчитала нужным ответить на этот вопрос самолично:

– Мы пришли, многоуважаемый жрец, чтобы засвидетельствовать любовь двух существ и закрепить их союз браком.

Жрец даже не повернул своей головы. Он внимательно рассматривал нас с Темкой, как будто составлял свое мнение о нашей природе. Я не могла отделаться от мысли, что он сканирует нас на способности.

Ни единый мускул не дрогнул на его лице, когда он затем внимательно посмотрел на Георга и спросил:

– Взвесил ли ты, смертный, свое решение на весах жизни?

Ни капельки не удивившись вопросу, мой бывший с достоинством кивнул. Тогда жрец задал свой необычный вопрос и мне:

– Взвесила ли ты, женщина, свое решение на весах жизни?

Меня несколько покоробила его фраза «весы жизни». И почему он выделил тот факт, что я женщина? Шовинизмом попахивает, если уж на то пошло!

Весь этот допрос выглядел странно и мало походил на обряд. Мы стояли посреди других барсов, даже не рядом друг с другом, и отвечали что-то про весы.

Глупость какая-то.

– На весах не взвешивала, но насчет свадьбы думала, – ответила я честно. – Особенно мне хотелось ее провести три года назад.

Жрец кивнул. Даже Георг расслабился и улыбнулся мне.

Получается, мы сейчас высказали что-то вроде согласия. Как и у нас в ЗАГСе спрашивают перед тем, как вручить удостоверение. Добровольно ли пришла я и хочу ли замуж?

– Ауруки готовы засвидетельствовать союз двух сердец! – торжественно возвестил жрец, как будто вынес приговор. Потом обернулся вокруг своей оси, чтобы проницательно заглянуть в душу каждому присутствующему, и добавил: – Я приглашаю брачующихся войти в арку перехода и предстать перед светом истины. Одних.

– Но!.. – хотела было возразить занервничавшая Коллет, но так и не смогла внятно объясниться под тяжелым взглядом жреца. – Мы хотели… присутствовать…

– Да! Мы все хотели бы насладиться светом! – поддержал ее Лейнор.

Взгляд аурука в тот же миг остановился на парне. Я восхитилась плавности и быстроте реакции жреца – так четко реагировал он на движения и слова. Не по-человечески.

Две секунды сканировал жрец белокурую макушку Лейнора и после ответил:

– Ваши желания останутся за стенами храма. Здесь же правит истина. И ее глас я доношу до вас… Мальчишка и этот юноша могут присутствовать при обряде. Всем остальным следует ждать здесь.

Меж барсов поднялся шум. Никто не ожидал такого поворота.

– Как же так?! – расстроилась Оливия. – А я всегда хотела…

– Нет, это неправильно! – визгливо возмутилась Сара. – Дейв, скажи ему, что мы, барсы, привыкли заключать брак общинно, то есть вместе, чтобы все родственники и друзья присутствовали…

– Дорогая! – Дэйв неожиданно почему-то в этот раз не пошел на поводу у жены. – Господин аурук лучше нас знает, как заключать брак в их храме. Ты же никогда не была здесь прежде. Верно, дорогая? И не знаешь порядки…

– Не была! Но я тоже хочу посмотреть на этот… свет… как он там? Истины! – Потом Сара подумала и безапелляционно добавила: – Зачем мы тогда сюда приехали? Зачем рисковали? Там за стенами нас ждут коты! Нам придется принять бой! И ради чего?! Чтобы они без нас прошли обряд? Нет, я так не согласна! Не согласна, слышите!

– Ну мы ведь не знали, как у них тут заведено… – ответил ей муж.

Пока барсы вовсю обсуждали возникшую проблему и замешкались, я с сыном подошла к Георгу. Лейнор тихой тенью шел за нами.

Я не знала, что задумал аурук и почему он сделал исключение для Лейнора. Почувствовал в нем дух справедливости? А справедливость сродни истине? Или все-таки это разные божества и понятия?

Поняв, что я забиваю себе голову посторонними вопросами, сосредоточилась на насущном. Георг взял меня под руку, и мы втроем в весьма неудобной позе подошли к арке.

За нею и вправду словно сгущалась тьма. Она клубилась серым пыльным облаком и, если честно, казалась мне недружелюбной. Заходить в нее отчаянно не хотелось. Мелькнула мысль, что я сгину в небытии, если ступлю туда.

Жрец остановился у входа.

– Арка вечности. Вход во второй зал ритуалов. Двигайтесь по одному. Благословитесь и очиститесь в пути.

Я с недоверием посмотрела на серую завесу и подумала, что жрец издевается. Как можно очиститься в серости? Нет, я понимаю, что на Земле дамы любят пользоваться лечебными грязями и говорят, что они бесподобно очищают кожу, но я как-то брезговала подобными процедурами. Не люблю грязь ни в каком ее проявлении.

Или я что-то не понимаю и во всем этом содержится глубокий межмировой смысл?!

– Первой пойдет Джульетта, – вдруг зычно объявил Георг, чем вызвал глубокое чувство неудовольствия. Вот же гад, правда! А ничего, что я боюсь туда идти? Или он окончательно сдернул с себя все маски вежливости и воспитанности и теперь я вижу его истинное эгоистичное лицо?! – Артемий пойдет вторым, я следом. А этот – самым последним.

Во фразе, которой Георг обозначил Лейнора, было столько пренебрежения, что мне стало очень обидно за юношу.

Но я сдержалась, отпустила его локоть и послушно сделала шаг вперед. Вместе с Темкой.

– Я пойду с сыном! – сказала твердо. – И это не обсуждается.

Жрец смотрел не на меня. На Лейнора. И как будто не услышал моих слов.

– Хорошо, – вежливо сказал он и кивнул. – Идите.

И мы пошли. А что еще оставалось? Бежать было некуда. Сзади – барсы, целая толпа. Внутри храма – ни единой двери, кроме арки. Я надеялась, что в следующем зале, если мы туда попадем, будет портальная дверь, о которой говорил Лейнор. Он ведь обещал, что поможет. Говорил, что знает, как сбежать.

И я верила юноше. Ведь он был самым адекватным и дружелюбным существом из всех, кого я встречала за последнее время.

Мы уже стояли перед самым серым облаком, когда сын потянул меня за руку:

– Мам! Я люблю тебя! Очень! – трогательно сказал он.

Я посмотрела ему в лицо, и в горле образовался комок. Почему он так говорит? Что-то чувствует?

– Я тоже тебя люблю, дорогой.

Механически я переставила ногу, и мы вошли в серую дымку. Она была плотной, непроглядной. Дышалось здесь плохо – как будто мы попали в место с разряженным воздухом. А еще пол под ногами качался, создавая ощущение турбулентности. И был ли он вообще?!

Глаза Темки сияли нечеловеческим ярко-зеленым светом. Мне подурнело. Он что, борется за выживание?

Снова нога подвернулась, и я чуть не упала.

Ну что ж… «Я не умею так, как он», – это была моя последняя спокойная мысль, а потом меня захлестнула паника. Я смотрела в прекрасное лицо своего ребенка и чувствовала, как начинаю задыхаться. Воздух колол мне ноздри, резал горло, а уж грудь… Грудная клетка и вовсе сжалась, как сдутый мячик.

Мне показалось, что воздух сейчас исчезнет, а я задохнусь.

Но вдруг все прекратилось.

Первым вернулся воздух, хоть он и оказался непривычным.

Ноздри защекотал нежный, удивительно яркий аромат, словно где-то цвели невероятно пахучие цветы. Он заставил мое сердце успокоиться, а голову – перестать кружиться. Я даже оторвалась от личика Темки и огляделась.

Мы вышли в зале, очень похожем на танцевальный: везде стояли зеркала, такие большие, что было видно все в мельчайших подробностях, от пола до потолка.

Убранство было намного богаче и праздничнее, чем в основной части храма. На потолке, белоснежном и прямоугольном, висела громоздкая золотая люстра с канделябрами. Такая большая, что занимала треть потолка. Упади она вдруг на пол, уверена – весь храм сотрясется от жуткого грохота!

Под ногами поскрипывал паркет из нескольких пород дерева. Раньше я только в музеях видела такой. Он складывался в удивительно красивые цветочные узоры.

И все же интересно, откуда доносится этот цветочный аромат?

– Такой храм мне нравится больше! – удовлетворенно выдохнула я и расслабилась. – Подойдем? Кажется, прическа моя уже на затылке…

Так и оказалось. Мы с сыном подошли к ближайшему зеркалу, и я наспех уложила волосы в более-менее приличный пучок. Правда, он получился низким. Ну, так и благороднее смотрелось.

– Странно. – Вдруг мелькнула мысль, что мы минут пять находимся в этом зале, а за нами из серой дымки так никто и не вышел. – А где Георг?.. И почему нет Лейнора? Они ведь должны были прийти!

Малыш будто ждал этого моего вопроса.

– Мам, где мы?

– В каком смысле? Это внутренняя комната храма. Или зал?

– Мам, мне здесь не нравится! – пискнул сын и прижался к моему бедру. – Мам, здесь нет ауруков.

– Ты знаешь, как они называются?

– Дядя Дейв говорил про них.

– А, ну да. – Я расстроенно наморщила лоб. – Ну, тогда, может, они все еще чистятся?.. Мужчины – они же совершенно другие. Вдруг им на это требуется больше времени?..

Я смотрела на клубящийся туман и чувствовала, что раз он здесь, то пока все в порядке.

– Они должны перенестись вслед за нами. Это же не портальная дверь, а внутренняя… Ну, как детектор… И они обязательно придут! – говорила я вслух, гладя сыночка по волосам. – Не волнуйся, все будет хорошо. Они сейчас придут…

После моих слов в сером облаке раздался характерный хлопок – будто сдулся воздушный шарик.

– Мам! – испугался Темка, и я машинально взяла его на руки.

В зале что-то неуловимо поменялось. Я почувствовала это спинным мозгом. Той самой проснувшейся интуицией, что лучше всего чувствует подлянку и подставу.

Проход закрылся.

Закрылся.

Мы остались одни.

Почему?!

Там, где раньше клубилась темная неприятная пыль, стали проявляться просветы. А потом я различила бежевую деревянную дверь. Она была красивой, резной и… самой обычной. А остатки серого дыма истаяли в воздухе, как после потушенного костра.

– Нет, не может быть! – Я до крови закусила нижнюю губу. Подошла ближе. Сомнений быть не могло: дверь была материальной. Настоящей. И совсем не похожей на магическую.

Храмный дым молниеносно испарился.

– Ничего не понимаю. Лейнор не мог так просчитаться. Где же мы?!