Глава 19

Вечер продолжался. Мои родственнички, коих насчиталось целых пятьдесят семь человек с мужьями и женами, превратились для меня в безликую массу уже на втором десятке.

«Как повезло Георгу, что все его родственники – призраки и не могут досаждать ему», – думала я, расточая притворные улыбки.

Потом я вспомнила, каким именно способом они стали бесплотными призраками, и испытала угрызения совести. Не мне их винить, и не мне жалеть, что королевская родословная слишком сильна и многочисленна.

Зато сколько братьев и сестер появилось у Темки! Надеюсь, ему разрешат познакомиться с ними, и они смогут проводить вместе время и играть. И уже никто не будет смотреть на сына косо и удивляться его странностям.

Хоть какой-то плюс в этой ситуации.

Впрочем, спросить напрямую о королевских детях я не решилась. А в зале их не было.

– Что ж… вот мы и познакомились! – потер руки король после представления моего последнего дальнего-предальнего кузена.

Как его зовут? Я даже не запомнила. То ли Руфус, то ли Ральф, то ли Рональдо. А впрочем, какое мне до этого дело?

Высокий и сухой как жердь юноша был некрасивым и скучным. Острые скулы, крючковатый нос и очень плохая бугристая кожа. Неудивительно, что среди кошек он не пользовался популярностью и жены у него не было.

Пока я размышляла над превратностями судьбы, королю удалось удивить меня:

– Рогредос, – обратился он к моему кузену. – Подай Джульетте руку, чтобы она не испугалась. Да пригласи в центр зала.

– Да, ваше величество, – бесцветно кивнул юноша и подал мне руку. – Прошу вас.

Хм. Мне ничего не оставалось, как взять его под локоть. Темка буксиром тянул меня назад, но я не могла взбунтоваться по такому ничтожному поводу. Придется прогуляться с ним в центр зала.

Я заметила, что противоположная стена от входа освобождается: все разделились на парочки или небольшие кружочки по интересам, как правило, с бывшими, и отошли от той стены.

Не успела я удивиться и спросить Рогредоса, – ну и имечко! Неудивительно, что я его не запомнила, – каким образом в зал внесут столы для чаепития и зачем такие сложности, не проще было бы пройти в столовую, например, как все появилось само собой. Буквально из воздуха!

Накрытые белоснежными скатертями с золотыми вензелями столы. Фарфоровые приборы, вазочки с конфетами и крохотными пирожными на один укус. Вазы с безупречно красивыми и составленными в королевской гамме букетами цветов. Хрустальные бокалы для воды и графины.

Стульев как таковых не было. И я поняла, что вечерний чай обозначал обычный фуршет.

– Прошу всех к столу! – провозгласил король, встал с трона и подал руку королеве. – Не стоит соблюдать этикет сегодня. Мы с Анисией будем пить чай вместе с вами, чтобы приободрить нашу дорогую внучку Джульетту.

Король первым принял из рук незаметной горничной – она выпрыгнула как черт из табакерки, откуда-то из-за спин королевского семейства и с элегантным реверансом подала ему фарфоровую чашку в мелкий цветочек – и сам подал ее королеве. Анисия грациозно поблагодарила короля и сделала первый глоток.

Потом чаю попробовал и сам король. После него – две наследницы.

Все остальные родственники терпеливо ждали, пока очередь вкушать вечерний чай дойдет до них.

«Если сегодня без этикета, то что происходит при соблюдении этикета?!» – в ужасе думала я, не забывая улыбаться всем и каждому и стараясь не сильно сжимать руку Темки.

Когда очередь дошла до нас, чай выпило уже человек пятнадцать – так, по крайней мере, мне показалось. И если другие дожидались, ведя непринужденную беседу, то мой визави Рогредос стоял с надутым и важным видом и не проронил ни слова.

И мне было неприятно стоять и ждать своей очереди, будто мы стоим в магазине за колбасой. Мне она, в общем-то, не слишком-то и нужна, но вроде как положено стоять.

Обстановку разрядил Темка:

– Мне вон то пирожное. Можно? – ткнул он пальцем в круглое блюдо с разноцветными мини-пирожными.

– Конечно, дорогой! – откликнулся король, хотя сын обращался ко мне. – Все, что ты видишь на столе, надо съесть. Пока стол не опустеет, никто из зала не уйдет. Ха-ха-ха!

– Ура! – откликнулся сын и, оставив мою руку, бодро бросился к столу.

– Возьми тарелку! – только и оставалось, что сказать ему вслед. Останавливать, когда разрешил сам король, я не посмела.

Сын схватил пирожное с блюда руками и принялся его есть прямо так.

По толпе пронесся вздох осуждения. А я испытала непереносимое чувство стыда – плохая мать, не рассказала ребенку, как нужно вести себя в обществе.

– Тема, возьми тарелку! – не оглядываясь на шушукающих родственников, попросила я. – Дорогой, ты же не мыл руки!.. Разве можно хватать сладости руками?.. Возьми ложечку!

– Они у меня чистые. Я ничего не трогал, – отозвался сынок и в один присест проглотил два пирожных с кремом и ягодами. – А те трубочки тоже можно? – спросил он у короля.

Анисия стояла поджав губы и с осуждением глядела на моего сына. Меня разозлило это самомнение. Подумаешь, ребенок повел себя естественно и взял неправильным образом сладкое! Ему всего два года. Мне кажется, в таком возрасте можно простить погрешности в этикете.

А король тем временем смотрел на Темку и откровенно посмеивался. Вся эта ситуация сильно задела меня. Вот как чувствовала – не хотела идти на этот чай.

– Только не урони вазу! – предупредила сына и подошла поближе. – Она наверняка хрустальная… Возьми тарелочку, вон ту, с краю. И положи пирожные на нее. Любые, какие хочешь.

– Да, мам! – весело отозвался Темка.

Он быстро положил себе две трубочки с кремом, пирожные в виде фруктов – яблоко и персик, и три корзиночки с мармеладными фигурками. Когда служанка протянула ему чашечку с чаем на блюдечке из того же сервиза, что предлагала и королю, сын не смог ее взять – двумя руками держал нагруженную доверху тарелочку и боялся ее уронить.

– Позвольте мне, – с независимым видом я протянула руку и взяла блюдечко. – Я подержу. Мы будем пить из одной чашки.

– Из одной? – растерялась пожилая женщина. Она как раз подошла к сервизу и хотела взять пустую чашку.

Кто-то из родственников ехидно хихикнул.

– Но… так не положено, – прошептала служанка и быстро взглянула на короля. Тот ничего не ответил, с интересом наблюдая за инцидентом. – Я подам вам отдельную чашечку, ваше высочество. Здесь на всех хватит посуды…

– А мне не надо, – отрезала я и нарочито медленно отпила из чашки. – Мы с Темой привыкли делить все пополам.

– Но… – Тут уже женщина окончательно смутилась и отступила.

Ага, спорить с королевской кошкой себе дороже.

– Мам, я хочу пить! – Сын все это время усиленно работал над тем, как бы побыстрее разделаться с пирожными. Любит он сладости есть быстро. Я всегда этому удивлялась. Ведь никто не отнимает. Раз дали, сиди или стой спокойно и жуй. Так нет. Сын запихивает все в рот и едва умудряется прожевать.

– Как невоспитанно! Артемий, во дворце не принято так себя вести… – лениво протянула королева. Все внимание теперь сосредоточилось на ней. – Ты ведь не безродный кот с помойки, у которого нет еды. Ты сын принцессы. Наследник с ее стороны… – Она притворно вздохнула и повернулась к королю: – Нужно приставить к мальчику учителя. Пусть обучит этикету, танцам, музыке, математике… Мальчик необразован и будет постоянно подвергаться порицанию и насмешкам. А ведь это тяжело для ребенка.

И она так скорбно сложила на юбке ладони, что любой впечатлительный человек подумал бы, что королева искренне переживает за Темку. Увы, это был лишь повод уколоть меня побольнее. Как же так, мать плохо воспитывает ребенка, не занимается его развитием! Не прививает ему хороший вкус!

– Дорогая, – ответил король. – Ты слишком строга к Джульетте. Там, откуда она родом, проще относятся к нормам этикета.

– Но не морали! – вставила я и подошла к сыну. – Пей, дорогой. И пойдем в свою комнату, я что-то притомилась.

– Что ты имеешь в виду? – вздернула подбородок королева. Ее глаза сверкали от гнева. – Тебя не устраивает королевская мораль?.. Может, королевский палач разъяснит ее тебе?

– Дорогая, остынь! – Король хоть и увещевал королеву, но явно получал удовольствие от маленького семейного скандальчика. Уж слишком ненатуральным было его сочувствие. – Нашего палача я отправил на очень важное задание. Его нет во дворце. А Джули… молодая кошка, горячая! Вспомни себя в ее годы…

Королева залилась краской, а я даже испытала укол жалости по отношению к королю. Этот пассаж про возраст будет стоить ему дорого. Жаль, что он не понял этого и продолжил свои измышления:

– Она еще не адаптировалась к новой жизни. Не поняла, что не обо всем можно говорить вслух. Не везде и не всем… – Наверное, он так галантно пытался мне намекнуть, чтобы я заткнулась? В любом случае я и не собиралась продолжать перепалку с королевой. – Вот и несет все, что взбредет в голову! – торжественно заключил он.

– Мам, я еще пить хочу! – Сын потянулся к кружке, чтобы допить чай, и спас меня от нового опрометчивого ответа.

Ох, как же мне хотелось высказать им все, что я думаю! Обличить в подлости, в лицемерии и низких чувствах. Но я понимала, что ничего этим не добьюсь. Бесполезно подлецу объяснять, что он поступает дурно. Он не в силах совладать со своей натурой. Это сильнее его: подличать, врать и принуждать.

Так и королева показала свое истинное лицо. И все же, вопреки логике и здравому смыслу, я сказала:

– Не думала, что в двадцать первом веке мне будет кто-то грозить палачом!

Королева презрительно фыркнула. Как будто иметь палача – это предел благополучия.

Я подождала, пока Артем допил чай, и отставила чашку на стол. Оставаться в зале дольше было невыносимо.

– В любом случае это говорит лучше всяких слов о ваших манерах и вкусе!.. – отрезала я, глядя Анисии прямо в лицо. Потом повернулась к ее супругу: – Ваше величество, мы пойдем в свои комнаты. Хорошего вечера! – Я легонько поклонилась королю – книксен у меня вышел на адреналине быстрый и даже элегантный – и обвела толпу родственников прощальным взглядом.

– Ты!.. – взвилась Анисия. – Да как ты смеешь, девчонка!..

На этот раз король положил конец жесткой командой:

– Молчать! Я не позволю, чтобы в первый же вечер возвращения Джульетты вы устроили тут осиное гнездо! Всем пить чай и молчать. Ясно?.. Услышу хоть слово – отправлю в оранжерею цветы копать… Джульетта, внученька моя, я вижу, как ты устала. Ты можешь идти.