Глава 20

В свои «покои» мы вернулись в совершенно неспокойном состоянии духа. Меня колотило от возмущения, а сын – ну что он мог понимать? Болтал что-то себе под нос про сладости и пирожные. А когда вошли внутрь, Темка и вовсе бросился к игрушкам, которыми заботливые слуги доверху завалили его комнату, и на некоторое время выпал из реальности. Чего там только не было! И железная дорога на низком столике со станциями и параллельными путями, и гараж с машинками, такой высокий, что доставал мне до пояса. Домик с семьей. Мягкие игрушки-пищалки. Мячи и конструкторы в коробках. Неудивительно, что сынок быстро переключился.

Я отпустила нашу горничную Луизу – именно она довела нас до покоев, хотя я и не ожидала ее увидеть за дверью зала – и на какое-то время осталась предоставленной сама себе.

Сдернув платье, я переоделась в пижаму, а потом подошла к окну и открыла узенькую форточку почти под самым потолком. Мне нужен был свежий воздух. Обычно он успокаивал мои нервы.

И в который раз я поняла, что королевская семья нам не доверяет. Форточка была очень крохотной. В такую только Темка и пролез бы. Правда, я бы ему это под страхом смерти не позволила бы – упасть легко. Ведь снаружи очень узкий подоконник. Уже, чем его стопа.

Да, успокоиться мне следовало бы. Я вдохнула прохладный воздух – в нашу сторону дул свежий вечерний ветерок – и задумалась.

Что же делать?

Я не знала.

Меня бесило все: и наша зависимость от королевской четы, и полное бесправие, и беззащитность – мы не имеем права выражать собственное мнение и поступать, как нам хочется. Иначе нас просто запрут в покоях и не выпустят никогда.

И я ничем, совсем ничем не могла им противостоять!

Только духом, мятежным и решительным.

И вот дух они-то и захотели сломать. Изверги!

Луиза пришла около одиннадцати. В ее руках был серебряный поднос с двумя стаканами молока и маленькой тарелочкой печенья.

Сын встретил ее радостно – после игр он изрядно проголодался.

– Надеюсь, молоко не отравлено? – скептически посмотрела я на высокие бокалы. – Ради предосторожности, Луиза, прошу вас испить из обоих стаканов.

Горничная вспыхнула, но потом поставила поднос на прикроватную тумбочку и смиренно сказала:

– Да, ваше высочество.

По очереди отпила из бокалов. С минуту стояла, глядя в пол. Я почувствовала себя психованным чудовищем с манией преследования. Но что поделать, после выходки Анисии я могла заподозрить ее и в более страшных намерениях. Горничная меж тем подняла взгляд и спросила:

– Можно предлагать молоко Артемию? Мальчик хочет пить.

– Нет. Мальчик подождет, – строго посмотрела на сына. Он еще мал и не понимает нависшей над нами опасности. – Вы еще печенье не пробовали.

– Но… ваше высочество! – с дрожью в голосе произнесла горничная. – Мне не положено есть ваше печенье.

– Ничего страшного. Я разрешаю тебе отойти от правил.

Луиза вздохнула и послушно откусила кусочек. Я посмотрела на каминные часы и отсчитала пять минут.

Не знаю, насколько быстро могут действовать яды. Никогда не интересовалась этим и не сталкивалась.

Время прошло. Внимательно оглядела застывшую Луизу. Вроде бы ничего не происходило – кроме несчастного вида, горничная выглядела так же. Щеки не краснели, кожа не белела. Значит, не отрава.

– Надеюсь, что с этой едой и вправду все в порядке, – выдохнула я и взяла стакан с молоком. – Ужасная обстановка у вас тут во дворце.

Луиза не ответила. Подержала стакан Темке, чтобы он аккуратно выпил половину, подала блюдечко с печеньем. Сын сгрыз половину и положил назад. Вспомнил про оставленный на ковре паровозик и убежал в свою спальню. Смежную дверь я оставила распахнутой настежь. Так что звук гудка определенно свидетельствовал, что сын снова вернулся к железной дороге.

Передо мной вырисовывалась новая проблема: как затащить сына в постель и уговорить поспать?

Он так радовался игрушкам и с таким увлечением играл, что теперь это предприятие заранее казалось невозможным.

Печенье я доела за сыном, а больше угощаться не стала. Если внутри все-таки есть яд, умрем вместе. Подвергать сына опасности и есть неизвестно что в одиночку я не собиралась.

В то же время понимала, что даю лишку. Если каждый прием пищи проверять на слугах, умом можно тронуться.

– Ваше высочество, – привлекла мое внимание Луиза, потом запустила руку за передник – там у нее был пришит запасной карман, не иначе, – и вытащила бледно-желтый конверт. – Вам письмо от принца Рогредоса.

– Мне? – удивилась я, не спеша протягивать руку и касаться его. В памяти всплывали очень нехорошие ассоциации. Например, во Франции в средние века часто присылали отравленные письма. Даже родственники баловались этим. Что уж говорить. Даже королей травили, если были неугодными. Поэтому я с подозрением спросила горничную: – Оно не отравлено?

– Ваше высочество! Как можно?! – с упреком произнесла Луиза, а потом спохватилась и потупила взгляд. – Простите, ваше высочество. Погорячилась… Просто я впервые вижу, чтобы кто-то не доверял королевским особам.

– Поверь, Луиза, в мире полно существ, которые совсем не доверяют роду Аурум! – назидательно произнесла я, забирая конверт. – Интересно, с чего это он решил мне написать? Я не особо сдружилась с ним за время чаепития…

Конверт был подписан мелким мужским почерком: «Джульетте Крутецкой».

– Не знаю, ваше высочество. – Щеки Луизы немного покраснели. – Принц Рогредос просил передать письмо тайно.

– Тайны в королевском дворце меня смущают! – ответила я, присаживаясь в кресло. Горничная меж тем убрала стаканы на поднос и уже хотела было унести их, но я приказала остаться. – Луиза, пожалуйста, побудь тут. У меня нет тайн от кого бы то ни было, и уж точно нет секретных дел с принцем.

– Хорошо, ваше высочество, – послушно отозвалась она и поставила поднос обратно на тумбочку.

Принц, мой далекий-предалекий родственник, изъяснялся витиевато. Хорошо, что почерк у него был красивый и понятный.

«Дорогая уважаемая мной венценосная кузина Джульетта! Ваше появление во дворце Аурум всколыхнуло в моей душе давно позабытые чувства. Никогда я не думал, что воздушное и такое прекрасное существо противоположного пола может произвести на меня столь сильное впечатление. Я покорен! Я влюблен, как мальчишка! Я мечтаю упасть к вашим ногам и целовать ковры, по которым вы прошли…»

– Он, наверное, большой поклонник земной музыки, – произнесла я и вновь углубилась в чтение письма. Оно было презабавным: «Вы – нимфа моего сердца, песнь моей души… Вы самая красивая кошка, которую мне довелось держать под руку…»

– Сомнительный комплимент! – фыркнула я.

«Вы – солнце, выглянувшее из-за туч! Умоляю, почтите меня своим присутствием. Осветите ночь вашего слуги! Нет мочи думать, как я проведу эту ночь без вас. Без разговора с вами на те темы, что поедом едят мое сердце! Волшебная, изумительная Джульетта! Пожалуйста, приходите в малый розарий в половине первого! Всего лишь пять минут, и ваш облик согреет мое сердце. И я смогу лечь спать!.. А если вы не придете, я все это время проведу под вашими окнами, тоскуя и изнывая без возможности видеть ваше лицо. Джульетта, пощадите мои всколыхавшиеся чувства!»

– Не слишком-то гладко он пишет, – капризно протянула я. – Мог бы нанять поэта или прибегнуть к классике. Выглядело бы хоть натурально…

«Джульетта, милая Джульетта! Я хотел бы не только лицезреть ваши нежные карие глаза, но и сказать вам нечто важное! Уверен, что вас заинтересуют поступившие ко мне сведения. Умоляю, придите!»

Я повертела письмо и со вздохом положила на тумбочку. Ни в какой розарий я идти не собиралась. Тем более ночью и без сына. Как знать, вдруг этот Рогредос расставил ловушку, чтобы еще больше подмочить мою репутацию?

Мысленно я прокрутила в голове все наше недолгое общение за «вечерним чаем». Мужчина не производил впечатления человека, подвластного чувствам. И не выглядел пылко влюбленным поклонником.

Получается, он написал весь этот бред специально, чтобы был повод выманить меня из комнаты. Хорошо, допустим, так оно и есть. Вот только зачем?

Оставалось разузнать один маленький момент.

– Луиза, а я могу посетить малый розарий после полуночи?.. Когда уложу Темку спать? – решила спросить я чисто из любопытства. – И как у вас с охраной парка? Безопасно ли там гулять? – кивнула в сторону окна.

Мне даже не верилось, что можно выйти наружу. Ведь мы с Темкой пленники. Или они знают, что без сына я не сбегу?

– Малый розарий находится в правом крыле дворца, – ответила Луиза и сверкнула глазами. – Если вы вдруг захотите подышать свежестью роз ночью, я… могу покараулить вашего сына.

«Сводница!» – хотелось с негодованием воскликнуть мне, но я сдержалась и послала горничной вежливую, ничего не выражающую улыбку.

В конце концов, она не виновата, что во дворце приняты такие порядки и что принцессы отличаются вольными нравами. Король же заявил о том, что собирается выдать меня замуж за первого попавшегося кота и что важнее для него не мое благополучие, а получить новое потомство.

Кстати, интересно, зачем ему потомство именно от меня? Вдруг я бракованная какая-то? Или отцовские гены могут взять верх над кошачьими?

Я вспомнила о маме и вздохнула. Интересно, мой отец – человек или оборотень? По идее, человек. Но, зная мою энергичную и очень красивую мать, нельзя было быть ни в чем уверенной.

– Не думаю, что захочу подышать свежим воздухом ночью, – медленно сказала я Луизе. – Так что вы можете уносить поднос.

– Но ваше высочество… Вы хорошо подумали? Принц Рогредос очень хороший претендент на вашу руку, – добавила она со знанием дела.

Поразительно. Я во дворце меньше суток, никого толком не знаю, а горничная уже решила за меня, какой претендент хороший!

– Благодарю за заботу, – сквозь зубы сказала я. – Ты можешь идти.

Луиза присела в реверансе, но не сдвинулась с места. Видимо, есть еще что-то, о чем она хочет мне рассказать.

Сын включил гудок и позвонил в игрушечный колокольчик. Мы вместе с Луизой синхронно посмотрели на часы. Уже половина двенадцатого.

Как же утомительно прошел день!

– Что такое? – нехотя спросила я.

– Вам еще одно письмо. – Горничная с таинственным видом вытащила из-за передника темно-желтый конверт из блестящей бумаги и протянула мне.

До чего же они повернуты на золотом цвете!

Я посмотрела на красивый, поистине королевский конверт и отчетливо поняла, что не хочу его брать в руки.

– Луиза, я не буду это читать! – постаралась сказать спокойно.

– Ваше высочество, а вдруг там что-то важное? – возразила Луиза.

Интересно, ей платят сверхурочные за то, что она занимается сводничеством?

– Луиза, хочу донести до твоего сведения, что мне не хочется проводить свою первую ночь во дворце, шляясь по коридорам!

– Я вас провожу, а потом вернусь к Артемию, – сложила на животе руки горничная. – Вы ничего не потеряете, ваше высочество.

– Откуда тебе знать?

– Вы не замужем, а дитя у вас есть, – опустив глаза долу, сказала внимательная горничная.

Я вспыхнула.

– Спасибо за предложение, но я лучше проведу эту ночь в своей кровати.

– Но вдруг там что-то важное, в этом письме? Не угодно ли вам прочитать, ваше высочество?

– Не угодно. И мне не нравится, как ты продавливаешь свой интерес! Помни, кто ты, а кто я! – Мне не хотелось быть высокомерной, и я не чувствовала того, о чем говорила.

Социальное неравенство для меня представлялось лишь термином. Таким далеким, что и не существовал вовсе.

И все же горничную следовало одернуть. Не ради того, чтобы самоутвердиться за ее счет, а только ради собственного спокойствия.

И все же Луиза возразила мне:

– Тот принц, что передал это письмо, настаивал, что оно очень важное… Для вас. Ведь король собирается свести вас с принцем.

– И что?

– У вас есть шанс самой составить впечатление и выбрать, пока король размышляет и занят другими вопросами, – сказала горничная.

– У меня есть свои собственные моральные принципы, – холодно ответила я. – И свои собственные предпочтения. Я не собираюсь замуж.

– Я не думаю, что король был бы против посещения вами розария, – прошептала Луиза, не поднимая глаз от пола. – Думаю, он одобрил бы ваше поведение.

– То есть ты хочешь сказать, что все эти письма присылаются с одобрения короля?

Луиза не ответила, только коротко кивнула.

– Да уж! – Я вскочила с кровати и быстрым шагом пересекла свою комнату. Вдохнула свежего воздуха из форточки, но это ничуть не привело меня к более спокойному состоянию духа.

Вот же коты драные!

Как будто ничего этического для них не существует! Да, мне следовало бы сразу об этом подумать и сказать королю, что я, например, больна. Придумать какую-нибудь болезнь, чтобы сразу стать некондиционным товаром. Не для заведения новых королевских котов. Соврать, что я не могу больше иметь детей. Или еще что-нибудь.

– Наш король всегда беспокоится о благополучии королевских кошек, – добавила масла в огонь Луиза. – Он заботится и о вашем благополучии тоже!

Больше всего в жизни я ненавидела ложь и лицемерие. Особенно когда ими прикрывали попытку манипулирования.

– Скорее, о своем благополучии он думает. Новые внуки – новые коты, а значит, и новая армия на подходе… Больше силы для сдерживания неугодных! Какой король откажется, тем более что все это на родственных началах и почти что бесплатно! – выпалила я, не подумав.

Во мне вихрем поднялись прежние эмоции. Я чуть ли не смяла это письмо и не отбросила в сторону ко всем чертям!

Ишь чего захотели! На чужом горбу да в рай!

Луиза промолчала.

Конечно, что она может возразить?! Я попыталась подышать еще немного свежим воздухом, чтобы успокоиться и начать мыслить здраво. Но не получалось. Даже ароматы, доносившиеся из сада, как будто изменились. Вместо дивного вечернего воздуха с запахом разнотравья мне почудилась горечь тлена и плесени, такая гадкая и ужасающая, что я в раздражении захлопнула форточку.

И здесь один обман!

Обернувшись, наткнулась на потрясенное лицо горничной и только тогда сообразила, что сказала лишнее. Надо прикусить язык и в следующий раз думать, что говорить и кому!

– Луиза, ты можешь идти. Я не буду выходить из комнаты ночью. И не нужно меня уговаривать. Это решено!

– Хорошо, ваше высочество, – после секундного промедления сдалась она. – Как вам будет угодно. Если понадобится помощь или что-либо принести, то вот здесь, в изголовье кровати, есть зеленая кнопочка.

Я подошла и посмотрела, куда показывала горничная. Действительно, зеленая кнопочка была. Спрятанная за подушкой так незаметно, что и не догадаешься. Правда, она там была не одна.

– А красная кнопочка для чего? – хмуро спросила я.

– Вызов охраны. Если вдруг кто-то будет ломиться в вашу комнату или лезть через окно… – туманно объяснила горничная.

«Прекрасная перспектива!» – чуть не съехидничала я.

Потом одернула себя. Хватит. Довольно выставлять свои чувства и мысли напоказ.

Разумеется, в каждой королевской спальне должна быть тревожная кнопочка. Вот только почему она сделана так неудобно?

Я представила, как переворачиваюсь ночью на правый бок, сдвигаю подушку не туда и случайно вызываю охрану. Они сносят дверь с петель, а я в панике все это спросонья наблюдаю.

– Кнопка нажимается с усилием, чтобы исключить случайное воздействие, – добавила горничная. – Сегодня ночью будет дежурить Олли. Если вам что-то понадобится, то придет она. Моя очередь дежурить будет завтра.

– Понятно.

Горничная сделала книксен. А уже в самых дверях остановилась и сказала:

– Огонь в камине будет поддерживаться всю ночь. Если будет жарко, то можно потушить.

– Водой? – на всякий случай уточнила я.

И ведь как знала!

– Нет, это магически разведенный огонь. Вашему высочеству нужно вызвать горничную, если вы не хотите сами.

«Или не умеете», – читалось в ее глазах.

Вот тогда я и задумалась над тем, чтобы попросить себе личного учителя. Если во мне есть магия, золотая королевская кровь, то надо учиться ею управлять. Зажигать огонь в камине хотя бы.

Интересно, позволит ли мне король? Или укажет на место пленницы? Надо будет аккуратно расспросить его при случае.

Расставшись с назойливой горничной, я смогла вздохнуть свободно. Вся эта ситуация с письмами, принцами, розариями и поползновениями задружиться очень нервировала. А намеки, что я не умею тушить магический огонь, просто раздражали. Поэтому я решила отложить вопрос о магии и ухажерах на завтра, а пока переключилась на то, что знала и умела: принялась укладывать спать Темку.

Сын не поддавался.

Сначала он не хотел расставаться с игрушками.

Потом принялся канючить, что хочет есть, мыться, в туалет и снова играть. Я демонстрировала ангельское терпение и выдержку. Рассказала три сказки, спела две колыбельные – «Спокойной ночи, малыши» и «Колыбельную медведицы», пообещала пустить его к игрушкам до завтрака и даже разрешила съесть сладкое на завтрак, лишь бы он спокойно лег на кровать.

А сын все не унимался.

Наконец, в половине первого он устал. С уже сомкнувшимися сонными глазами он тихо спросил:

– Мы останемся здесь, мам?

Я гладила его по волосам и думала о том, что не узнала, в каком крыле и в каких покоях поселили Лейнора. И не смогу ночью его навестить.

– Не знаю, дорогой. Пока останемся…

– Коты мне не нравятся… – отозвался сын и засопел.

Подперев его подушками, чтобы не скатился с кровати и не упал, я прилегла сама.

Первую ночь проведу в кровати Темки. Вдруг сын испугается и будет меня ночью звать? Бежать из одной кровати в другую, теряя сон и тапки, очень напряжно. Да и не привыкли мы спать порознь.

Еще я боялась, что кто-то сможет войти и похитить сына. И вроде как никаких предпосылок для такого иррационального страха не было, я чувствовала беспокойство.

Поэтому осталась ночевать. И когда в половине четвертого в моей двери стал поворачиваться ключ, я даже не сразу услышала.

Дверь отворилась тихо, с едва слышным, тонким-тонким скрипом. Будто просвистел мимо уха комарик.

Под этот звук я и проснулась. Сначала обмерла от страха, что кто-то посмел ворваться в мои покои с явно нехорошими намерениями, а потом подумала: «Какого черта?!» Где находится красная кнопка, я знаю. Вызову в две секунды охрану. Возмущения во мне поднимается столько, что преступнику впору бежать, теряя тапки. Да я его голыми руками готова придушить!

Наверняка это один из тех принцев, чьи послания я отказалась читать!

Так чего же медлить?

Опустив ноги на ковер, я прислушалась.

Кто-то медленно шел в сторону моей кровати. Пустой, разумеется. А значит, мое появление из соседней комнаты может стать сюрпризом.

Крадучись, я дошла до межкомнатной двери и выглянула.

Темная мужская фигура с капюшоном на голове. Поднимает руку и тянется к подушке. А ведь я случайно оставила кровать развороченной. Не стала ее прибирать после Темкиных прыжков.

Плохо. Этот мужчина похож на преступника, и мне жутко повезет, если в кармане он не прячет нож или кинжал.

Как я могла быть такой легкомысленной! Надо было сразу нажимать красную кнопку на Темкиной кровати!

В два прыжка я добежала обратно. Трясущимися пальцами отодвинула подушку от изголовья, собираясь сразу нажать красную кнопку вызова, но опешила, потому что ее там не оказалось!

Я откинула соседнюю подушку, холодея при мысли, что для детской спальни ее вообще могли не предусмотреть. Ведь сынок маленький, неразумный. Кто знает, что ему стукнет в голову? Дети любят нажимать кнопки!

Разумеется, кнопки не было.

– Джулье-е-е-етта! – хрипло позвал меня голос из соседней комнаты. Незнакомый. Мужской. И… такой многообещающий! – Выходи.

Поцеловав сына напоследок в висок, я нацепила тапочки и вышла в соседнюю комнату.

Мужчина не прятался, не стоял с ножом у входа, а чинно расселся в свободном кресле. Впрочем, его лица в полумраке комнаты разглядеть я сразу не смогла.

Второе кресло было заставлено двумя зайцами и тремя тракторами – Темка играл в зайцев-фермеров – и одной надувной лодкой.

– Садись! – кивнул незнакомец на второй стул. – Поговорим. Не бойся, я пришел с хорошими новостями. Почти.

Пришлось подчиниться. В незнакомцах, которые проникают в ваши спальни, иногда лучше поддержать тягу к диалогу.

Сгрузив игрушки на пол, я почти спокойно села в кресло. Но все это было для видимости.

На самом же деле ноги дрожали от страха так, что сил не было стоять ровно.

– В сложный переплет ты попала, Джульетта! – прохрипел незнакомец и откинул капюшон.