Глава 25

Принц Рогредос звал меня на свидание. Он умолял прийти в малый розарий, ведь дело касалось не только его чувств. Он уверял, что готов поделиться важной информацией, и намекал, что она касается меня и Темки. И очень важна. И может очень пригодиться. Если отбросить витиеватость и излишнее красноречие Рогредоса, то рефреном повторялось только одно слово: «Приди!»

После разговора с Лейнором я чувствовала себя не в своей тарелке. Мне нужен был новый друг, опора, на которую я могла бы положиться. Но где ее взять? Везде мне виделись враги, и я не могла никому верить.

Наконец, к восьми часам я созрела. После нескольких часов метаний мне показалось разумным услышать что-то новое. Пусть предложит, а я подумаю. Не изнасилует же он меня в этом розарии! Это просто свидание, и я скажу Луизе, где меня искать.

Так что, поужинав с Темкой в комнате, поиграв с ним и уложив спать, я вызвала Луизу. Приказала ей не сводить с сына глаз, и если он проснется, будет плакать и скандалить, требуя меня, то прислать слугу в розарий.

Платье для свидания я выбрала самое пристойное – темно-синего цвета с высоким воротом и длинными рукавами. Волосы убрала в пучок. На ноги надела туфли на низком каблуке.

На всякий случай.

Попробовала, бегать в них было удобно.

– Если что-то случится, я себе этого не прощу. И вам не прощу! – расставила я сразу все акценты. – Не оставляйте Темочку одного. Он очень впечатлительный мальчик. Он будет беспокоиться.

– Хорошо, ваше высочество! Глаз с него не спущу! Не переживайте! – пообещала горничная.

И я с неспокойной душой пошла к Рогредосу.

Дворец ночью оживал. Пока я шла, с ним происходили необыкновенные метаморфозы. Вечернее освещение было праздничным, но не слишком ярким, а приглушенным. Как в новогоднюю ночь, когда зажигаешь гирлянды и выключаешь свет.

Слуг по пути попадалось много. Издалека я видела Орхану с дочерью, они куда-то спешили в поздний час. Группа военных из четырех человек стояла в одном холле. При виде меня они отдали честь и вытянулись.

«Потенциальные женихи», – хмыкнула я и пошла дальше.

Вслед мне понеслись заинтересованные взгляды. Так мальчишки в школе смотрят на новую одноклассницу. С интересом и затаенным ожиданием. А вдруг новенькая будет необычной и чем-то разительно отличаться от привычных девочек?

Я шла и размышляла о здешней распущенности. Неужели король считает, что многоженство и многомужество может сделать кого-то счастливым? Разве смысл счастья не в том, чтобы довериться одному человеку? Жить с ним в горе и в радости, разделять напополам все, что судьба пошлет? Разве это не высшее благо?!

Или это пережиток земной цивилизации? И в моей голове лишь те установки, что впитались во время земной жизни, а в космическом плане разумнее полигамия?

Нет, я не могла ее принять. И сердцем чувствовала, что думаю и поступаю правильно.

Если я выйду замуж за принца только потому, что так указывает мне король, то я буду ему верна. Буду жить с ним и буду стараться стать хорошей женой. И не буду стремиться к разводу.

А раз так, то и к выбору будущего мужа следует подойти с умом. Выбрать не только по физической привлекательности и тяге к нему, но и по характеру. По тому, как он реагирует на вызовы судьбы. И какие у него ценности.

«Сложное дело – выйти замуж, – думала я, сворачивая к розарию. – Сначала большой, потом малый… А вот и дверца, полуоткрыта. Рогредос уже на месте».

Пластырь лучше отрывать от ранки резко. Тянуть медленно – делать себе только больнее. Поэтому я без раздумий вошла в розарий и, не сбавляя шага, направилась к одиноко стоящей фигуре Рогредоса.

Юноша тянулся к ярко-желтой розе и собирался насладиться ее ароматом. Я спугнула его, и, дернувшись, он случайно поранился об острый вытянутый шип.

– Простите. – Я с жалостью посмотрела на капельку крови. – У вас есть платок? Лучше обвязать, чтобы не занести инфекцию.

– Милая Джульетта, не беспокойтесь, – отозвался юноша. – Мои раны затягиваются быстро, как у всех котов королевской крови.

И действительно, спустя секунд пять ранка затянулась.

– Чудо! – улыбнулась я. – Так о чем вы хотели поговорить? О чем рассказать?

– Пройдемся? – пригласил принц. – В малом розарии розы всех оттенков желтого и белого. Самые редкие сорта и сочетания оттенков… Бордовые розы посажены только в большом розарии, ими я предложил бы полюбоваться вам в следующий раз, если позволите… Мне же больше нравится малый розарий с его камерностью и приглушенным светом. Очень романтично, особенно ночью.

– Да, здесь приятно, – отозвалась я.

Ничего не оставалось, как принять протянутую руку и вместе с принцем прогуляться по тропинкам, засыпанным темно-коричневым щебнем.

– Дорогая Джульетта, признаться, я впечатлен вашим характером и смелостью, – сказал мне принц, когда мы дошли до кованой лавочки. – Многие считают вас недостойной статуса принцессы, но у меня есть свое мнение…

«Хорошенькое начало, – подумала я. – И на это я трачу свою ночь? Чтобы слушать сплетни?!»

– Вы милая. Очень милая… И я хотел бы предложить вам свое сердце и руку… – пылко заявил Рогредос.

Я с сомнением посмотрела на юношу. Почему меня терзает смутное ощущение, что он обычно не ведет себя так? Не кидается в омут чувств, не торопится с женитьбой и не мечтает о создании семьи со мной, по большому счету?

Мы сели на лавочку. Лавочка была хоть и белая, но из железа. Ужасно холодная и недружелюбная. А значит, пора заканчивать этот фарс.

– Рогредос!.. – начала я, но была прервана страстным возгласом:

– Для вас, Джульетта – просто Рогри! Пожалуйста, обращайтесь ко мне именно так.

– Хорошо, Рогри! – согласилась я. – Давайте говорить откровенно: мне кажется, что вы не слишком хотите жениться на мне. Вас прислал король?

– Вы не верите в мои чувства? – обиделся принц и сразу сник. – Разве я не могу влюбиться в вас?

– Влюбиться можете, – великодушно разрешила я. – Но ведь вы меня не любите. К чему отрицать? Я это чувствую.

– А что, это как-то особенно чувствуется? – вскинулся Рогри. – Я сделал что-то неправильное? Надо было встретить вас с букетом? Вы из-за этого отказываете мне?

– Дело не в букете. Зачем мне букет, если мы в розарии? – пожала плечами я. – Отношения чувствуются между мужчиной и женщиной всегда. Можно играть словами, забавляться позами, уверять в чем угодно… Но огонь, который есть, всегда выдаст человека с головой. А если его нет, то никакими словами или действиями его не заменишь.

– Я не человек. Я – кот, – возмутился Рогри. – И больше всего на свете я хочу поцеловать вас!

Непробиваемый тип. У него явно что-то на уме. Понять бы что!

– Ну так целуйте! – милостиво разрешила я, чтобы посмотреть, что будет. – Я не против. Давайте, валяйте.

– Что, прямо сейчас?

– Да.

– И вы не будете отбиваться?

– Смотря как поцелуешь, – усмехнулась я. – Ну же, что ты медлишь?

Рогри сомневался. Это было видно по его бегающим глазкам, по тому, как сжал он своими костлявыми пальцами края лавочки.

Он не думал о нашей близости. И не представлял, что со мной делать.

Ловелас из него бы не вышел. Как и мужчина-мечта. Да и просто муж – слабенький, на троечку с минусом.

– Я легонько… – зачем-то сказал он мне и немного пододвинулся. Глаза все еще бегали. – Вы очень милая, Джульетта… Джули!..

И, подтянувшись ко мне, он как-то бестолково прижался к моим губам.

Я отдалась вволю своим ощущениям, чтобы ничего не пропустить. Вдруг логика в личной жизни только все портит? Вдруг я слишком накручиваю себя и этот юноша пусть и не очень красивый, но милый и нежный внутри?

Я попробовала почувствовать поцелуй отстраненно, будто принимая экзамен. На ощущениях понять, приятен ли мне этот человек. Сможет ли он когда-нибудь стать мне другом. Родным. Близким. Впервые я обратила внимание на его запах. Это была привилегия внутренней кошки. Она любила различать существ по запаху, и теперь она тестировала Рогри.

Он был горько-тусклым, простым и серым, как ноябрьское небо.

Провал.

А поцелуй был противным!

Как хорошо, что он не догадался лезть ко мне языком и только терзал мои губы.

Я бы откусила язык!

– Хватит! – выдохнула, ставя точку в этом глупом эксперименте. – Теперь говори, ради чего ты вызвал меня сюда. И без обиняков. Я знаю, что ты хороший мальчик. И что ты не чувствуешь ничего ко мне…

– Мы могли бы выйти хорошей парой, – пытался все-таки сохранить он видимость предложения. – Джульетта, подумайте… Все-таки я лучший вариант, чем Фернандос…

– А при чем тут Фернандос? – нахмурилась я.

Связь с нахальным котом показалась мне опасной.

– Что он хочет?

– Все того же: вас! – смущенно улыбнулся Рогри. – Я хотел предупредить, что на свидания с Фернандосом без свидетелей лучше не ходить. Он настроен решительно и нацелен на котят.

– Даже так? – с неудовольствием уставилась на парня я. – А почему ты меня предупреждаешь?

– Беспокоюсь, все-таки вы новенькая… Все знают репутацию Ферни, никто не пойдет с ним. Кроме вас! – ответил тот. – И я подумал, что если вы узнаете про его нечестные методы, то выберете меня.

Кроме того, что с привлекательностью у Рогри не очень, так и умом не блещет. Или он действительно думает, что на нем и его дружке свет клином сошелся?

– Понятно, Рогри! Спасибо, что предупредил! – протянула я и встала с лавочки. – Тогда я лучше пойду к себе в комнату. Раз там безопасней. И подумаю над твоими словами… Проводи меня, пожалуйста, Рогри. Уже поздно.

Парень просиял, что я попросила его помощи. Проводил. Даже рассказал о грядущем маскараде. Оказывается, весь дворец потому и гудит, что родственники готовятся.

– Платья, украшения, музыка – обо всем нужно распорядиться. Бовария и Зонария даже отложили помолвку до маскарада, так как заняты в подготовке.

– Они уже выбрали себе женихов? – удивилась я, останавливаясь у своей двери.

– Да, им пришлось. Король поставил им ультиматум месяц назад, – охотно рассказал Рогри. – Девушки развлекались и морочили голову всем подряд. Вот и догулялись!

Я вспомнила страстных южных, как про себя их прозвала, барышень и искренне им посочувствовала. В театре они были с кавалерами, но совсем не выглядели счастливыми.

– До завтра, Джульетта! – попрощался Рогри и поцеловал мне руку. Большее я позволять ему не стала. – Приходите на завтрак. Буду очень вас ждать.

– Спасибо! – вежливо улыбнулась я и вошла в свою комнату.

Скинула туфли, которые все-таки успели мне натереть, и пошла в комнату к сыну:

– Луиза, я пришла! Вы можете идти!.. Луиза?

Постель Темки была пуста. Горничной не было.

Окно было распахнуто настежь. А на полу валялся лист бумаги размера А4. Записка.

«Большой розарий. Приходи одна. Вл. мурр».

Я почувствовала, как больно стукнулось мое сердце. И в глазах заплясали круги.

Убью. Точно.

Жаль, что у меня нет оружия. И еще больше жаль, что я не умею обращаться с магией. Легкое убеждение мне не поможет. Только когти и жгучее желание задушить мерзавца голыми руками.

Уже второй раз он прикасается к моему сыну. Второй раз подвергает его жизнь опасности.

Я не прощу. И не буду щадить себя. Ради сына я готова на все.

Из комнаты я вылетела босиком. К розарию бежала с такой скоростью, что сшибала слуг с ног. Кто-то нес картины, кто-то гирлянды и украшения. Когда я больно зацепилась на ножку кованого стола, то взвыла от боли и остановилась.

Слуги – двое мужчин в коричневой одежде – отставили стол и кружили вокруг меня, как наседки. Нажали кнопку, вызвали горничную. Я пыталась вырваться и побежать дальше. Куда там!

– Посидите, ваше высочество! Потерпите, пожалуйста! Скоро лед принесут и мазь. Ножку нужно смазать… А вы босиком зачем-то бегаете… Да, ночь-полночь, отдыхать надо, ножки беречь… Садитесь-садитесь, не вставайте… Простите нас, ваше высочество!..

Мужчины искренне переживали, что причинили вред королевской особе.

– Какой лед? У меня ничего не болит. Пустите меня!

Ничего не помогало. Мужчины кружились вокруг меня, трогали за ногу и вздыхали.

«Мой сын в плену! В розарии!» – чуть не выкрикнула я, но вовремя сдержалась.

В записке было написано: одна.

Раз этот изверг сбежал, у него есть пособник. Кто это? Ник? Луиза?

Зачем он сдался и попал во дворец? Неужели не мог сбежать из своей больницы? Ни за что не поверю, что у него там не было тайных ходов. Он ведь столько лет скрывался!

Не потому ли он позволил привести себя во дворец, что караулил меня и сына? Но зачем мы ему?!

А эти слуги все носились вокруг моих ног, мельтешили и только отвлекали от самого главного!

В моем голосе прорезались стальные нотки:

– Я приказываю вам не чинить мне препятствий и отпустить! Отойдите!

Мужчины замерли. По моим рукам, ногам, телу и лицу заискрились конклиты. Они золотыми искрами блестели в сумерках коридора.

– Простите, ваше высочество! Не смеем вас задерживать!

Подпрыгивая и стараясь не обращать внимания на неудобство в ушибленной конечности, я побежала к розарию. Где-то вдалеке проходили мужчины-военные, но не стала их звать. Когда подбежала к розарию, то я была совершенно одна – в этой части дворца даже слуги ничего не разносили. А уж кошки, королевские кошки, давно должны были быть в постелях. Своих или чужих.

Дверь в розарий была закрыта, но не заперта. Я рывком открыла ее и вошла внутрь. Захлопнула за собой так, что она встряхнулась. Хорошая деревянная дверь, широкая, как положено. Со стеклянным окошком, украшенным королевскими вензелями.

– Я пришла! – крикнула хрипло в пустоту. – Выходи и верни мне сына!

И пошла вперед, к центру. Вокруг меня расстилался розарий размером со стадион. Розы самых разных оттенков и размеров от покрытия до двухметровых кустов составляли прекрасные композиции. Трудно было просмотреть всю площадь, и я не видела, был ли еще кто-то в розарии или нет.

– Ха-ха, смешно! Вернуть баресса и остаться ни с чем? Ты этого, милочка, хочешь? – Владимурр появился внезапно. Он стоял на овальной полянке, в самом центре рядом с высокой бордовой розой. – Внучка моя, тебе не кажется, что я не позвал бы тебя сюда просто так?

– Чего же ты хочешь? – с содроганием спросила я. – И где Темка? Я не вижу его.

– О, он тут. В надежных руках. – Владимурр, как дирижер, взмахнул рукой, и часть куста староанглийской розы исчезла. На месте куста стоял Рогри и держал связанного по рукам и ногам моего сына.

– Ты! – зарычала я, теряя самообладание. Ногти на моих руках удлинились. – Отойди от моего сына! Как ты смеешь касаться его?!

– Мальчик спит, не беспокойся, – насмешливо сказал Владимурр. – Сегодня мы добавили снотворное в молоко, чтобы твой непоседыш не помешал нашим планам.

Мои мысли путались. Я чувствовала, что еще немного, и совсем потеряю контроль. Превращусь в кошку, и тогда точно все будет потеряно. Два взрослых мужчины, знающие магию. Да они раскатают меня в меховой коврик!

И все же я буду биться до последнего.

– Что ты задумал? Говори!

– На самом деле я вызывал тебя не для себя. – Владимурр кивнул на Рогри. – Мой помощник хочет завести тебе котенка. С самыми правильными идеями – для женитьбы. Но так как он не люб тебе и ты не согласилась на ухаживания, придется немного уговорить. Мне нужен баресс. Именно его я заберу с собой для гарантии безопасности. А Рогри получит твое тело. Я постою тут и подожду, чтобы все было чин чинарем. Ложись, Джульетта, и снимай свое белье.

– Вы с ума сошли! – рявкнула я. – Быстро отпусти моего сына, ты, урод!

– Вот видишь, Рогредос, эта женщина неисправима. Один ты с ней не справишься… Придется вмешаться.

С этими словами Владимурр вскинул руки, и Темка, спеленатый невидимой магией, по воздуху поднялся и переместился к нему.

– Отдай мне сына! – заорала я, в ужасе понимая, что скоро все будет кончено. – Король тебя убьет! Ему нужен баресс!

– Не волнуйся, Джули. Ник позаботится, чтобы король узнал все как можно позже.

– Так вот как! – ахнула я. – Ник и тут постарался.

– В политике нельзя без предательств. И без сделок со своей совестью, – пожал плечами Владимурр. – Ну что, я отвернусь, если ты при мне стесняешься.

– Гад! Какой же ты гад! – заорала я в сторону своего проклятого родственника. – Не подходи ко мне! – Это уже Рогредосу.

А мужчина явно настроился меня изнасиловать. Его намерение читалось в глазах, в том, как неторопливо он вздернул руки. Будто все время мира принадлежит ему. И нет ничего, что могло бы ему помешать.

– Отойди, отойди от меня! – Я пыталась отпрыгнуть, чтобы увеличить расстояние между собой и принцем, но внезапно мои ноги ослабели.

Я рухнула на щебень.

– Гад! – Я поглядела в его глаза, безучастные глаза убийцы, и попыталась перекинуться, превратиться в кошку.

Я должна. Должна! Вспомни, Джулька, каково это – быть кошкой, свободной, как ветер. Сильной, как пантера. Правой, как сам король. Только попробуй снова ощутить это в своей душе. Прочувствовать каждой клеточкой кожи!

Оборот не получился. Я лежала на щебне, визжала, но не могла потерять человеческий облик.

– Хорош ученик! – одобрил Владимурр, – Заблокировал переворот?

– Не люблю мучить животных, – отозвался юноша. – С женщиной приятнее.

В ужасе я глядела, как надо мной появляются чужие руки. Как они сгребают и подтягивают меня под себя. Как чужая грубая рука тянется к моей юбке и задирает ее.

– Довольно! – услышала я знакомый хриплый голос. – Владимурр, у тебя есть три секунды, чтобы положить баресса наземь. Иначе тебя казнят. Рогредос, отойди от принцессы. Руки над головой. Без шуток. Ты окружен…

Я видела, с каким остервенением выругался Рогредос. С какой жалостью оставил в покое мою юбку и встал со щебня.

С трудом я повернула голову. Но встать не смогла – меня еще удерживала то ли чужеродная магия, то ли заклинание. Фиг его знает, как эта магия у них тут работает.

– Ба, да это ли сам Конрад? – насмешливо отозвался Владимурр. – Ты думаешь, я не смогу положить тебя на лопатки?

– Ты попробуй! – Конрад ступил на щебень.

Сковывающие меня путы спали. Простонав, я все-таки смогла подняться.

Огляделась.

Рогредос стоял, подняв руки вверх. Владимурр положил сына на траву. Но сам стоял рядом. В любой момент мой напасть и схватить ребенка.

Но даже не это меня испугало.

В розарии никого, кроме Конрада и нас троих, не было.

Где подмога, где окружение?! Неужели Конрад пришел один?

Принц, как всегда в черной одежде и в своем капюшоне, стоял примерно в пяти метрах от меня и перед собой держал только вздернутые руки, очень ловко складывая пальцы в разные символы.

Магов нет. Сколько секунд понадобится преступникам, чтобы сообразить?

Две.

Рогредос и Владимурр ударили в Конрада одновременно.

Я рухнула на щебень автоматически, чтобы не быть задетой.

Какое же сияние, черное и золотое, разлилось в воздухе вокруг нас!

Владимурр атаковал ярко-золотой магией. Длинной, как атласные ленты. Рогредос выдавал лучи света покороче и намного тусклее. Они вылетали из его рук, как длинные снаряды, разрывались на подлете к Конраду, превращаясь в плохо пахнущий дым.

Черная магия Конрада была сильной. Такой, что с легкостью отбивала нападки Рогредоса и устойчиво препятствовала Владимурру. Но он не мог вечно отбиваться.

«Что же делать? Как помочь ему?»

Я лежала на земле и не могла решиться встать и принять участие в схватке. Только мысленно все повторяла одно и то же: «Темка, Темка, сынок! Очнись!»

В тот момент эта мысль пришла интуитивно, и я не знала, почему доверилась ей.

Я лежала, сгорая от страха и злости на себя, что полностью бесполезна и не могу сделать ничего стоящего.

«Темка, Темка, очнись!» – вот это мысленно шептала я и смотрела на сына, лежащего в ногах у Владимурра.

Сначала дернулся один глаз. Потом чуть пошевелился второй, и сын открыл глаза.

Зеленые, светящиеся ярким фосфоресцирующим светом.

Одну секунду он посмотрел на меня. Потом поднял лицо и посмотрел наверх. Еще одна секунда ему потребовалась, чтобы выговорить слово. Одно.

Но после этого слова вся магия из Владимурра почему-то исчезла. Поток иссяк, будто перекрыли горный родник. Мужчина остолбенел, а потом в ужасе посмотрел на свои блестящие золотом руки. Они были заблокированы. И магией управлять он больше не умел.

Пока негодяй пытался понять, что происходит, до него дошла, нет, долетела магия Конрада. Та самая черная магия разрушающего действия. Она вошла прямо в сердце ничего не понимающего кота.

Он так и не поднял глаза, не оторвал их от своих рук и завалился камнем на спину.

– Сдавайся! – прохрипел Конрад Рогнедосу, и парень испуганно поднял руки вверх с послушным:

– Сдаюсь!

Сын посмотрел на Рогредоса, на меня и снова что-то прошептал.

Маг вспыхнул. Свечкой. Каким-то темным непонятным огнем.

Конрад бросился к нему и попытался помочь. Он вправду пытался достать воду, потушить этот огонь, но Рогредос горел быстро. Он осыпался пеплом спустя три секунды.

А потом и сын моргнул своими нечеловеческими глазами, выдохнул и завалился обратно спать.

Конрад был подавлен. Шокирован. И я его понимала. Только что от его рук погибли два заговорщика, оба – королевских кровей. Мужчина выругался и бросился к Владимурру. Он ощупывал остывающее тело и ругался еще больше. Я видела смятение, боль и стыд мага за то, что он сделал.

Он не считал, что Владимурр заслуживает смерти.

И, к счастью, он не понял, что ему помог Темка. Когда Конрад атаковал магов, он смотрел в глаза Владимурру, своему главному противнику, и явно не видел, что творилось ниже, на траве.

И это хорошо. Пусть на какое-то время, но мой сын будет защищен от подозрений. И будет спокойно жить, как нормальный обычный мальчик. Пусть и королевских кровей.

Пошатываясь, я встала на ноги. Конрад тут же развернулся и подбежал ко мне.

– Ты в порядке? – В грубом мужчине-вояке светилась добрая душа, я видела искреннее волнение и беспокойство. – Я вызвал подкрепление. Только они слишком медленно идут…

– Пожалуй, я в порядке, – немного подумав, ответила я. – И знаешь, даже собираюсь замуж. Недели через две.

– Поздравляю! – напряженно выговорил Конрад. – Сейчас прибудут солдаты, и мы перенесем вас с Артемом в ваши комнаты.

– А через пять дней я должна объявить о помолвке, – продолжала рассказывать я, глядя в темно-синие мерцающие глаза мага.

Он еще не отошел от схватки, был взбудоражен и возбужден.

И его некрасивое изуродованное лицо дышало благородством.

– Я выйду замуж за тебя, Конрад. И не только потому, что ты спас нас.

Мужчина застыл. Он явно не ожидал такое услышать и осторожно спросил:

– Так почему?

– Ты благородный человек. Ну, то есть я знаю, что ты не человек. Неважно. Это сути не меняет. Ты благородный и ответственный человек. Добрый и понимающий. И я думаю… что мы будем счастливы вместе.

– Джули… – мягко сказал он и отвернулся. Поднял Темку на руки и подошел ко мне. – Ты говоришь в состоянии аффекта. Ты необъективна и потом будешь жалеть. Ты меня не знаешь, и я не думаю, что ты захочешь за меня замуж, если узнаешь получше.

– Я хочу… замуж и только… за тебя! – проговорила я почти по слогам. – Я не в аффекте. Я соображаю очень даже хорошо.

В розарий открылась дверь, и вбежали военные. Они молниеносно окружили место смерти Рогредоса, оцепили тело Владимурра.

– Давай поговорим завтра, – сказал Конрад. – Ты подумаешь ночь. День. А вечером мы встретимся и спокойно все обсудим.

«Нет, просто невозможно!» – разъярилась я. Девять принцев. Девять! Ждут не дождутся моего согласия. И стоило мне выбрать одного самого достойного, как он принялся упираться. Да что ж со мной не так?!

– Ты не хочешь на мне жениться?! – заорала я, не стесняясь толпы вокруг нас. – Если я тебе противна, так и скажи.

Лицо Конрада дернулось. Он подошел ко мне ближе и, держа Темку так, чтобы он не мешал нам, сказал:

– Джульетта, я все еще считаю, что ты перенервничала. Я готов на тебе жениться, потому что испытываю симпатию. Да, ты мне небезразлична. Поэтому я и следил за тобой и увидел, как ты выбежала куда-то босиком. Только неправильно сделал выводы: думал, ты решила порезвиться. Мы, коты, любим ночное время. Многие гуляют по ночам…

– Но почему никто не видел, как Рогредос предал? Почему Владимурру удалось сбежать?! Дворец будто вымирает ночью!

– Мы это узнаем, Джульетта! Я обещаю. А пока давай вернемся в кровать.

Я кивнула. Военные разбирались с произошедшим, а Конрад, самый лучший мужчина на свете, спасший меня и сына, проводил нас в покои. Аккуратно положил Темку на мою кровать – больше я не оставлю сына без присмотра ночью – и попытался попрощаться со мной.

– Мне нужен аванс! – требовательно выговорила я, когда мы остановились в дверях. – Аванс, что ты не сбежишь.

– Какой? – осторожно спросил Конрад.

– Поцелуй меня, – выговорила я и добавила: – Пожалуйста!

– Джули! – выдохнул Конрад и покачал головой.

Я подумала, что больше не буду унижаться. И не буду его уговаривать.

Да, мне захотелось его поцеловать. От самого сердца поднялось желание почувствовать его запах. Его аромат на моих губах.

И я уже морально готова была себя растоптать. За порыв. За то унижение, которому подвергла себя как женщину.

Но он сделал шаг вперед и, сверкнув темными, как ночь, глазами, страстно впился в мои губы. Жадным, неистовым поцелуем обхватил их. Я почувствовала, как у меня закончился воздух и мне стало нечем дышать. Он как будто почувствовал мое смятение, мягко отпустил, потом втянул верхнюю губу снова и нежно поцеловал.

У меня закружилась голова. Я чуть приоткрыла губы, и он, расценив это как позволение, нежно скользнул внутрь. Ох, как же умело он целовался! Я вся загорелась, расплавилась под его плавными, такими отточенными движениями.

Когда мы очнулись, выяснилось, что я стою, вжатая в косяк двери, а его руки чуть ли не распалили меня до непозволительных желаний.

– Тебе пора отдыхать! – первым очнулся он и нежно поцеловал меня на прощание. – И все же вечером я буду ждать твоего решения. И не обижусь, если передумаешь.

– Ты самый лучший мужчина на свете! – прошептала я и отпустила его.

А мое сердце по-новому забилось в ту ночь.