Глава 9

День прошел бестолково. Щека покраснела так сильно, что я всерьез боялась обзавести синяком. Правда, к вечеру боль прошла, и следа, к счастью, не осталось. Зато ощущения после разговора с Георгом и его мамашей были самыми неприятными.

Барсы сторонились нас, а к Лейнору даже не пустили. Наверное, Георг приревновал даже к пареньку.

Андриана с предложением взять одно из своих свадебных платьев, слава богам, не появлялась. Иначе я бы точно повела с ней себя грубо. И так была на взводе после визита Сары.

Она принесла нам обед, а потом и ужин. Поднос с тарелками выставляла с таким видом, будто делала нам одолжение. И на мой вопрос, есть ли в шале библиотека, чтобы взять детские книжки, не ответила. Просто проигнорировала, из чего я сделала вывод, что выходить нам за пределы комнаты запрещено.

Что ж, пришлось развлекать себя самим: я вспомнила все стишки и песенки, что знала. С выражением, как настоящая актриса, декламировала их Темке и даже показала, как можно разыграть их по ролям. Так поочередно сын был то колобком, то зайцем, то лисой. Мы тщательно выкупались и даже обыскали комнату на предмет телевизора, но его там не водилось. Радио тоже.

– Мы пленники? – спросил сын.

Я даже не знала, что он знает такое слово. Слышал где-то?

– Нет, сынок. Нас просто слишком оберегают! – ответила, ничуть не покривив душой.

Зато ночь доставила нам массу неприятных хлопот. Сын не набегался за день, не устал, и оттого засыпал плохо. Я перепела все колыбельные, которые знала и не знала, сочинила кучу сказок, а он все лежал и смотрел в потолок.

О чем-то думал.

Но о чем может думать малыш в два года? Взгляд у Темки был серьезный, не по годам взрослый. Впервые я отчетливо поняла, что сын растет и он не обычный ребенок.

Когда у него блестели зеленым светом глаза, я пугалась. Это было что-то инородное, внеземное. Мой материнский мозг никак не мог это осознать. А вот теперь я смотрела в его умные глазки, и внутри рождалось незнакомое доселе чувство гордости. Он и вправду был особенным и делал невероятные успехи.

– Папа долго шел к нам! – высказался он в половине второго ночи. – Я его не помню.

– Ну… Как тебе сказать? Да, долго. И мог вообще не прийти.

– Так не надо, – сказал он и перевернулся на живот. – Если бы ты не пришла ко мне, я бы умер.

– Не говори так. Конечно, я бы пришла к тебе. Ведь ты мой сын! – Я прижалась к нему и погладила по волосам. – Спи! Пусть тебе приснятся хорошие сны.

– Где я летаю? – улыбнулся сын.

– А тебе такое снится?

Сны о полетах давно уже меня не тревожили. Самое сказочное, что бывало в моих снах, – это ощущения любви. Как будто кто-то необыкновенно сильно меня любит и хочет встретиться со мной. Обычно это были бесплотные фантазии на грани ощущений.

– Да. Тетя Лена прилетает. У нее такие красивые крылышки… – Сын сладко зевнул. – Дядя Кир зовет…

– Что?! – Такое услышать я точно не ожидала.

Дрема, окутавшая меня быстрее сына, – я едва держалась, чтобы не заснуть, поэтому и полулежала на кровати, – разом испарилась.

– Тебе такое снится? Полеты с Аленой Игоревной и… Кирилл Иванович?

– Да. – Сыну обсуждать наших больничных знакомых, кажется, совсем не хотелось. Его веки медленно закрывались.

– Снится, – пробормотал он. – Они думают о нас…

Я не очень верила в вещие сны. И еще меньше верила, что можно через сны передавать какую-то информацию. Все-таки это не почта и не мессенджер. И у меня не было гарантий, что сны нельзя задействовать магическим образом. Кто их знает, этих магов и оборотней! Вдруг они могут прорваться в Темкин сон или повлиять на него?!

– Только не говори им, где мы! – прошептала я. – Не говори, сынок.

Но Темка мне уже не ответил. Он тихо сопел. Глава 10

Привидения притащились на излете ночи. Я крепко спала, устроившись удобненько на краю кровати, и совсем не хотела просыпаться. Так мне было тепло и сладко. Снилось что-то приятное, эфемерное. В душе царило чувство, что вот сейчас вот что-то случится и я узнаю, пойму…

– Очнись! Кошка-а-а!

Меня разбудил прохладный ветерок, дующий прямо в левое ухо.

Неприятно.

Как и голоса, скопом прозвучавшие, стоило только распахнуть глаза:

– Эй, ты решила?.. Каково твое решение?.. Отдашь внука?.. Что хочешь за него?.. Говори скорее, рассвет начинается…

– Три желания! – четко произнесла я, усаживаясь на кровати. Сына весь этот переполох не разбудил, к счастью. – Первое желание – вы даете мне возможность попрощаться с Темой. На это мне понадобятся три дня. Три. Поняли?

– Хорошо! – разом согласилось двадцать голосов.

Что ж, мне повезло, что они расслабились. Вон тот противный мужик в балахоне, что разбудил меня, насмешливо лыбится. Думает небось, что обвел меня вокруг пальца.

– Второе желание – принесите мне во флаконе силу цветка форлиуса! – торжественно провозгласила я. Призраки оживились. Меж их рядов пронеслось легкое возмущение. Я сочла необходимым добавить: – И чтобы без фокусов – чистую силу, без примесей. И без обмана. Иначе договор не засчитается!

Волна разговоров встряхнула мою комнату. Как Темка не проснулся, понятия не имею! Призраки уже не стесняясь обсуждали, стоит ли мне давать эту силу цветка или лучше отказать. «Опасная штука», – говорили они.

Многие из тех, что хотели отказать, предлагали не цацкаться больше, а убить меня. «Мы так больше получим и без всяких условий».

А я поняла, что совсем забыла уточнить у Лейнора, могут ли призраки нанести вред живому.

Проверять на практике этот вопрос как-то не хотелось.

Наконец обсуждения стихли, и отец Георга выступил вперед. Он ласково посмотрел на Темку, а потом изменился в лице. Теперь это уже был не любящий дедушка, а грозный предводитель клана.

Обведя взглядом толпу родственников, он веско сказал:

– Как можно сомневаться в клане барсов? Разумеется, мы идем навстречу твоим желаниям. Сила цветка будет чистой и свежей. Григориан соберет ее к завтрашнему утру. Не беспокойся, невестушка. Каким будет твое третье желание?

– Об этом я скажу позже. Еще не придумала.

– Думай скорее. – Отец Георга обвел рукой призраков. – Срок тебе – три дня. Если не придумаешь свое желание за время прощания, мы выберем по своему вкусу. А он у нас специфический. Все-таки мы мужчины.

– Я придумаю! – убежденно отозвалась я, и родственник кивнул.

– Пусть будет так. А теперь нам пора!.. Мы прощаемся не навсегда, а до завтра.

– До завтра! – эхом откликнулись родственнички и исчезли по одному.

Стоит ли говорить, что после их визита я не заснула?

Сна не было ни в одном глазу. Сердце взволнованно бухало. И я решила наведаться на кухню, спокойно позавтракать, пока все спят, и выпить чаю.

Ночная обитель барсов выглядела загадочно. Сквозь широкие окна на ковры-дорожки падал истаявший лунный свет, окутывая коридоры и гостиную серебристой дымкой. Моя внутренняя сущность, моя кошка вздыбила шерсть и напряглась.

Она что-то почуяла.

Что-то невероятное и опасное.

Рассвет еще не наступил, но и луна не исчезла полностью. Я чувствовала ее на небе, ощущала, как она управляет этой ночью.

И не заметила, как за моей спиной проявился коричневый хвост, взволнованно бивший по ногам.

Ночь не прошла, утро не наступило. Это было время равновесия.

Сама вселенная замерла в своем движении и уставилась на меня, дразня и насмехаясь.

Смогу ли я вырваться из плена? Смогу ли защитить себя? Я не знала. Мне хотелось стать стихией, свободной и сильной, как ветер, что бьет в окна, кидается снегом. Или луной, равнодушно и отстраненно плывущей над человеческими проблемами.

Кухню я нашла не по запаху – по чутью. В ней уже ничем не пахло – задувал ветер из открытой настежь форточки, заносил свежесть и мокрый снег.

Я решительно подошла к серебристому холодильнику и открыла дверцу. Мне хотелось чего-то необычного, вкусного. То ли сладкого, то ли соленого. То ли мяса, то ли пирожного, коего здесь было аж четыре вида.

– Остановлюсь на корзиночке. Не самый лучший вариант для ночи, зато к чаю пойдет.

Электрический чайник нашелся неподалеку и уже был наполнен водой; я тут же включила его. Выбрала себе фарфоровую чашку с крупной белой розой – та сушилась над раковиной со своими соплеменницами. Кухня была хорошо продуманной, оснащенной техникой под самую завязку.

И, самое главное, пустой.

Приятно было сесть за широкий дубовый стол и спокойно попробовать пирожные.

Чайные пакетики я нашла в шкафчике над плитой и заварила себе крепкого зеленого чая.

Мои чувства, эмоции были всклокочены. И я хотела успокоиться. Но что-то волновало меня. Что-то неясное, незнакомое. Я съела две корзиночки, напилась чаю, но в груди словно бы сидела заноза.

– И хочется тебе портить фигуру этой гадостью? – произнес знакомый голос от дверей.

Я резко обернулась. Георг в домашних трикотажных штанах и белой футболке лениво облокотился о косяк. Сощурившись, он рассматривал меня с интересом, как будто не видел давно. С каким-то диким и давящим любопытством.

– Неважно, что мне хочется! – отозвалась я и повернулась, чтобы вымыть чашку. – Я всего лишь пленница в этом доме.

– Скоро ты изменишь свой статус. Если тебя это волнует.

– Хм… – Обсуждать скользкую тему мне не хотелось, и я сосредоточилась на кружке.

Пусть думает что хочет. Хоть о пирожках. Я сделаю то, что решила. Попытаюсь воплотить план Лейнора в жизнь.

Вот только почему проявился мой хвост? И зачем он так активно лупит меня по икрам?!

Под звуками льющейся воды я не сразу услышала, как Георг подкрался ближе, встал у плиты. Двигался он плавно, бесшумно, и я удивилась его появлению в метре от меня.

– У тебя хвост, – неожиданно мурлыкнул он грудным низким голосом и придвинулся. – Так непривычно.

– Мне тоже. – Я повернулась спиной к раковине и почувствовала неловкость.

Мы одни на кухне. В окнах брезжит рассвет. Моя кошка выпускает когти, мечтает вырваться наружу. Погулять, попрыгать.

Облизав губы, я поймала задумчивый взгляд Георга. Смутилась. А взгляд бывшего, такой жаркий и волнующий, неожиданно коснулся шеи, перешел к груди и замер там, тщетно пытаясь что-то разглядеть.

Вспыхнув, я скрестила руки на груди.

– Ты такая красивая… – вдруг сказал Георг и пододвинулся так, что наши бедра соприкоснулись. – Я скучал по тебе.

– А я – нет! – быстро соврала, желая отодвинуться.

Пусть не думает, что наш «брак» изменит что-то. Если все пойдет по плану, то и не состоится вовсе!

К тому же я еще не простила ему пощечину. И не получила извинений.

– Такая нежная кожа… Такие бархатные ушки, – хриплым голосом произнес он. – Невероятно…

Я не ожидала, что он так быстро пойдет в наступление. Морально не была готова и не сразу сообразила. А его руки, умелые и сильные, уже скользили по моему телу, забирались под ткань ночнушки и гладили, исследовали, вспоминали. Внутренняя кошка напряглась и… замурчала. Желание вспыхнуло с такой силой, что закружило голову.

Как же давно у меня не было этого самого. Я истосковалась по мужской нежности и ласке!

Тщетно я пыталась напомнить себе, что с Георгом сближаться нельзя. Он – не мой мужчина, а совершенно чужой человек.

Но кошка мурлыкала под его руками и уговаривала меня на все махнуть рукой.

Неважно, что было между нами. Важно то, что сейчас его губы касались шеи, переносились на ключицу, вызывая фонтан забытых и таких ненужных ощущений.

А потом мне в нос ударил его запах. Его личный, вперемешку с ароматом туалетной воды. Нотки мяты, шафрана и чего-то горько-сладкого, как коньяк или виски, вскружили голову. Это было так неожиданно, так резко и проникновенно, что я вспыхнула и подалась вперед всем телом.

Жар опалил мои ноздри, опустился вниз тоненькой струйкой, как шпион, как хищник в поисках добычи, и вспыхнул пожаром.

А я… поплыла.

Внутренняя кошка довольно мурчала, она хотела продолжения. Она не мучилась моральными вопросами, плевала на принципы. Кошка просто плыла по течению, радовалась и плавилась в руках любимого мужчины.

И я вместе с ней!

Умом вначале я еще хотела воспротивиться. Делала попытки вырваться из сладкого плена, оттолкнуть его, отпихнуть. Мои руки коснулись его щеки, опустились на широкие плечи, зачем-то погладили их. Переместились снова вверх и зарылись в кудрявых волосах.

Каким же он был крепким. Мужественным. Сильным! Я желала его так сильно, что сводило губы. Внутри разгорался невидимый пылающий костер, из-за которого хотелось танцевать самбу. С ним. Вдвоем. И как можно быстрее.

Когда с плеч соскользнула ненужная сорочка, а руки Георга переместились на мою грудь, я не смогла сдержать стона.

Это было неправильно. Ненужно и так сладко!

Я не заметила, в какой момент появился его хвост. А Георг настойчиво поднял меня и прижал к дубовой столешнице. Я смотрела в его темные, ставшие черными от желания глаза, и понимала, что падаю безвозвратно.

Чувственное удовольствие стало для меня всем: смыслом, необходимостью, нуждой.

Ничто не будет теперь прежним.

И не должно быть!

Я зарычала, на диком зверином языке дав ему понять, что готова. Что я горю и хочу скорее.

Он не стал испытывать мое терпение. Наши хвосты переплелись. А тела слились в безумном танце. Таком быстром и всепоглощающем, что каждый толчок отдавал фейерверком чувств в сердце, в животе, в мозгу. Каждый вздох был болью. Не хотелось отвлекаться, дышать и чувствовать вне его.

Как изголодавшиеся личности, мы набросились друг на друга. И наслаждались, наслаждались свободой рассвета.

Когда улетела его футболка? Куда?

Я не знала. Как и то, зачем ему отдалась.

Но думать и переживать об этом не стала.

Не сейчас. Не в эту секунду. Не в этот миг, когда мы стали одним единым целым, а наши разгоряченные тела еще живут друг в друге.

– Джули-и-и! – прохрипел он и вышел. – Ты… сводишь меня с ума.

Я устало улыбнулась. Еще бил в ноздри его запах, тяжелый и пряный. Он окутывал меня шлейфом почти осязаемо, грел и волновал.

Мелькнула мысль, что теперь он стал частью моей жизни. Я не забуду его. Даже если буду за тысячу километров отсюда, в другом мире.

Мой хвост все еще обвивался вокруг его.

– Очаровательные ушки, – вдруг рассмеялся он хрипло и ласково коснулся рукой. – Нежные. Настоящие! Когда я увидел их, то все понял…

– Что – все?

Одеваться и приводить себя в порядок не хотелось. Кожа к коже – это так приятно. Нам бы протянуть это время, эти зыбкие минуты покоя и блаженства. Побыть вдвоем.

Но увы! На кухню в любой момент мог кто-нибудь зайти. И пусть время совсем раннее, не стоит быть неосмотрительными.

Прежде чем ответить, Георг нашел свою футболку и натянул штаны. Пятерней расчесал и пригладил волосы, которые я страстно растрепала ему.

Оглядел придирчиво меня и дернул ночнушку.

– …Что ты должна быть моей кошкой. И это судьба.

– Хм… – ответила я, не желая развивать эту тему.

Георг вжал меня снова в столешницу:

– Хочешь кофе? Я сделаю как ты любишь.

– А ты помнишь? – подняла бровь я.

Вместо ответа он криво усмехнулся и поцеловал меня в шею.

– Увидишь.

Кофе мы пили через пятнадцать минут как самая настоящая семейная пара – за накрытым столом, сидя напротив друг друга. Горячие ароматные чашки дразнили корицей и мускатным орехом.

Георг действительно помнил, какой кофе я люблю.

Что это – хорошая память и внимательность к мелочам или что-то большее?

Я приказала себе не обнадеживаться. Не вестись на кажущуюся заботу.

Это было наваждение. Инстинкты. Тем более что мы вроде как собирались пройти брачный ритуал. То есть по всем понятиям нам можно было это сделать.

И лишь маленький червячок совести шептал, что нельзя было подпускать барса близко. Нельзя. Ведь он не друг. Враг!

Но я отмахивалась и приказывала червячку заткнуться.

Хотелось кофе. И не хотелось посыпать голову пеплом. Хотя бы не сейчас.

Георг нашел в холодильнике фарфоровую масленку, корзинку с пирожками и сырную тарелку с медом и орехами. Гордо выставил все это на стол и пригласил садиться.

Мы мирно принялись завтракать. И почти не разговаривали, когда на кухню, босой и сонный, в одних шортах вышел Лейнор.

Время как будто остановилось.

Оценивающий взгляд, под которым я вспыхнула. Лейнор видел меня насквозь. Он сразу все понял. Все!

Неожиданно мне стало стыдно. Очень стыдно. Ведь мы только что совершили непростительную ошибку.

Или надо относиться к этому проще?

Ох, и все-таки под взглядом Лейнора мне стало очень неловко. Так неловко, что я нечаянно уронила ложку с медом.

– Доброе утро, – сказал Лейнор. – Плохо спали? Кошмары? Кофе с утра… бодрит. Вредно.

– Ты кто такой вообще? – грубо ответил ему Георг. Он поднялся из-за стола, критично осматривая парня с головы до ног.

И то, что он видел, почему-то ему не нравилось. Он сжал кулаки до белых костяшек и скривил губы.

Ложка, которую я не успела донести до стола, снова выпала у меня из рук. Я не обратила на нее внимания, во все глаза глядя на мужчин.

Что-то назревало.

– Одеваться мы не умеем? – продолжил Георг. – Тебе помочь?

Поведение бывшего меня неприятно удивило. Почему он так себя ведет? Лейнор не сделал ему ничего плохого. Только вошел.

– Не думал, что в такой час кто-то окажется на кухне, – миролюбиво ответил Лейнор.

И если я уже ощущала грядущую стычку, ею словно пахло в воздухе, то Лейнор как будто ничего не замечал.

– То есть ты всегда разгуливаешь в таком виде?! – В одну секунду лицо Георга исказилось в откровенной ярости.

Потом, не успела я даже сообразить, воздух разрезало невидимое глазу движение, и со стола слетели тарелки с сыром и медом.

– Георг, остановись! – запоздало пискнула я, но за шумом преображения мужчина меня как будто не услышал.

Теперь огромный взбешенный барс стоял перед самым лицом невозмутимого Лейнора и скалился, скалился.

«Да он сейчас разорвет его на куски!» – сообразила я.

Неуклюже выпрыгнув из-за стола, бросилась к ним.

– Георг, нельзя! Ты что, он мой друг! – кричала я, надеясь на его адекватность.

Увы, бывший не спрашивал моего мнения. В нем бурлили и требовали выхода инстинкты.

Он действовал быстро: вот одна лапа стремительно опустилась Лейнору на плечо. Вот вторая уже летела, блестя серебристыми когтями, к его голове.

«Он убьет мальчишку!» – в панике подумала я, одновременно сама превращаясь в огромную коричневую кошку.

Моя реакция не была столь быстрой, как у барса, – не хватало практики. Но и с человеческой медлительностью не была сравнима – в одну секунду я оказалась рядом с парнем. Еще в одну секунду перехватила лапу Георга и откинула с головы Лейнора. К счастью, он не успел выпустить свои когти.

Раздраженный рык бывшего, и вот уже на меня летит растопыренная лапа, бьет по щеке, отталкивает в сторону.

Я не сдаюсь. Да, барс крупнее меня. Он самец. Он сильное дикое животное, раздраженное тем, что я посмела вмешаться. И я сама начинаю жутко злиться.

Как он посмел наброситься на моего друга?! Как поднялась его лапа? С чего?!

Лейнор грустно посмотрел на меня, раздался щелчок. Темное, черное облако окутало наши фигуры, лишило зрения. Дезориентировало.

Бывший никак не ожидал такого поворота и не смог с этим смириться. Жуткий рев разочарованного зверя, наверное, разбудил всю обитель. Мне заложило уши, и, увидев в какой-то момент среди черного облака проем двери, я быстро юркнула туда.

Тьма проползала в коридор.

Значит, Лейнор тоже решил уйти от греха подальше.

Где-то далеко в конце коридора я услышала хлопанье дверей. Барсы проснулись.

Сообразив, что доставлю себе проблем еще больше, если барсы застукают меня в ипостаси кошки, я усилием воли превратилась обратно в человека.

В голого человека.

– Боже! – взвыла я. Никогда еще я не оказывалась в такой дурацкой ситуации. Прикрыв руками интимные места, я побежала в сторону нашей комнаты. – Хоть бы не… Хоть бы не…

Успела! По дороге мне никто не встретился.

Дверь закрыла на щеколду.

Лейнор остался в коридоре, но, думаю, ему удастся без труда уйти. Все-таки барсы не привыкли к его второй ипостаси и не сообразят, где находится его нутро.

– Мама? – Темка осоловело поднял голову с подушки. – Ты где была?..

– Ш-ш, маленький. Спи! – Я нырнула к шкафу и отгородилась дверью. – Сейчас оденусь и все объясню.

– Шумно, – зевнул сын и упал обратно в подушки.

«Да, утро задалось веселое», – подумала я, натягивая спортивный костюм.

И не успела я толком одеться, как в дверь настойчиво постучали.