Глава 11

Фредди зашел за мной по приказу Коллет. Вид у него был сонный и недовольный. Он смотрел приятный сон про восстановление Венора, когда его разбудили.

– И не спится же некоторым! – ворчал он, пока мы шли по коридору.

Как и ожидалось, старушка с крайним неудовольствием отнеслась ко второй ипостаси Лейнора.

– Мы не можем оставить в обители корвуа. Они опасны, – сказала она. – Раньше на корвуа охотились. Их истребляли.

– Почему? – Косо посмотрев на собравшихся в кабинете барсов, я все-таки озвучила свои мысли. – Это жестоко! Они такие же существа, как и мы.

– Что ты знаешь о существах, человечка! – скривился Дейв. – Корвуа надо изгнать. Парень молод. А вот когда войдет в силу, в возраст, он не только научится становиться невидимым, но и будет вести свою игру. Все рано или поздно выбирают сторону.

– Вы о чем?

– Кошки или мы. Третьего не дано! – припечатал Дейв. – Каждый в трех мирах должен сделать свой выбор… Если он не обозначает свою позицию, мы убиваем. Перебежчиков нам не надо…

Кажется, я вздрогнула. Мне подумалось, что ирония судьбы в том, что мы с Темкой стали заложниками этого выбора. Ведь нарочно не придумаешь: я – королевская кошка, а он – барс из исчезнувшего якобы племени.

– Я решила. – Коллет царским жестом подозвала Георга. – Ты возьмешь амулеты рода. Кольцо рода. И наденешь их на Джули завтра в полдень. Предобеденная суета сыграет нам на руку. Мы сможем незаметно перенестись в храм.

– Уверена, мам?

– Ник подтвердил, что королевская резиденция будет пуста. У кошек празднование дня независимости. Он проводится во второй резиденции короля. Охрана и большая часть стражей будут там.

Мужчины переглянулись.

– Сами боги на нашей стороне, – сказал Георг.

Все поднялись. Аудиенция была окончена. Судьба Лейнора висела на волоске, как и наш план.

– Коллет, могу ли я вас попросить о любезности? – проникновенно спросила я. – Пожалуйста, не прогоняйте Лейнора до нашей свадьбы. Мне хотелось бы разделить с ним нашу радость, отметить праздник после храма. Все-таки парень помешал Владимурру, отвлек его. Он тянул время… Помогал нам. И если бы не его помощь, кто знает, где бы мы с Темкой были сейчас…

Коллет нахмурилась и покачала головой.

– То, что было сегодня утром, показывает, насколько опасным может быть корвуа. Ты неправильно выбираешь друзей, Джули. Тебе стоит поучиться делать это.

– Но Коллет… – с жаром начала я, – вы не можете выгнать его на мороз. Он замерзнет! Вокруг горы!.. У него нет денег, вещей, друзей на Земле. Как он сможет перенестись обратно? И куда?.. В больнице его не ждут, ведь он помог сбежать нам. Теперь он изгой!

Коллет искоса взглянула на сына и нехотя призналась:

– Да, ты права. Надо бы пристроить его куда-нибудь санитаром.

– Коллет!..

– О чем думала ты, дорогая, когда забирала его с собой? Что мы оставим его здесь навсегда, что он будет другом семьи типа комнатной собачки?

– Я ни о чем не думала. Я хотела его спасти.

– Спасла. Выходила. Ты молодец. Теперь позволь мне взять на себя черную неблагодарность и выставить его вон…

Я вспыхнула.

– Ладно-ладно, не кипятись. Уважу желание невесты. Оставлю до ритуала. Поможет на кухне салатики порезать. Шучу! Но он будет все время под присмотром. Фред и Эдди, присмотрите за ним. Чтобы без фокусов!.. Пусть порадуется за тебя, в самом деле.

В свою комнату я возвращалась взвинченная до предела. Неблагодарность барсов, их снобизм и непреклонность сильно расстраивали меня. И я не понимала, сможем ли мы улизнуть, если за одним Лейнором будут присматривать Фред и Эдди. Они сильные взрослые оборотни. Враз скрутят его. Наш план рухнет, и я навсегда останусь Джульеттой Вацинелли де Брайс.

Ужас!

* * *

День прошел в суете. Коллет с Андрианой обращались со мной бесцеремонно, вертели как заблагорассудится. Я чувствовала себя не человеком, а куклой. Они надевали на меня свои платья, заставляли крутиться перед огромным напольным зеркалом – его притащил в нашу комнату из кладовки Фред. Женщины прикладывали к моей шее семейные родовые украшения, коих оказалось много, и оценивали, насколько мне идут бриллианты, насколько подчеркивают цвет глаз изумруды и насколько не подходят сапфиры.

Надевали драгоценные тиары, поправляли волосы, укладывали в высокие прически. Андриана старалась расчесывать меня так, чтобы на расческе оставалось как можно больше прядок. С тайным удовлетворением она ругала посекшиеся кончики и жаловалась, что за волосами я совсем не умею ухаживать.

К пяти часам я возненавидела их.

– А можно мне надеть обычное розовое платье? Вот как висит в моем шкафу.

Я вытащила простенькое летнее платье из шифона. Однотонное.

– Нет, что ты. Ритуал соединения барсов – это торжество, сравнимое с королевской свадьбой. Нас, барсов, мало. И мы должны оставить после себя великую память для потомков! – с пафосом сказала Коллет.

– Кому нужны эти свадебные фотографии? Никто их даже не смотрит.

– Память заключается не только в фотографиях. Это ощущения, воспоминания, чувства, запахи, – как маленькой, объяснила Коллет. – Мой единственный сын женится. Думаешь, мне приятно будет запомнить тебя в этом жутком платье?

– Мама, ты такая красивая! – Темка, до этого сидевший на кровати и рассматривавший картинки в книжках, слез и подошел ко мне. – Ты настоящая принцесса!

По лицу Коллет пронеслось едва заметное неудовольствие.

– Так и есть, – кисло подтвердила она. – В этом платье твоя мама – будто настоящая принцесса!

Сын посмотрел на свою бабушку и упрямо поджал нижнюю губу. Я подобралась и мысленно приготовилась к скандалу.

Темка всегда поджимал губу перед тем, как остервенело отстаивать что-то. Например, желание есть макароны, а не гречку. Или нежелание идти домой с прогулки.

– Моя мама – принцесса! – с нажимом вдруг сказал он. – И будет принцессой.

– Если твоя мама выйдет замуж за твоего папу, она станет графиней, – саркастично отозвалась Коллет.

– Ей не надо выходить замуж за папу, – серьезно сказал сын. – Он плохой папа.

На это заявление Коллет не нашлась что ответить. Она пожала плечами и отвернулась, показывая, что не собирается спорить и уже высказалась.

И на этом между нами была поставлена точка. Ни я, ни «будущая свекровь» не сделали ничего, чтобы загладить эту неловкость.

Даже Андриана, принесшая ужин, удивленно поглядывала на старшую в обители. Коллет осталась в нашей комнате до ужина. И все это время она сидела в кресле и читала по очереди журналы из тумбочки. Полностью игнорируя меня и Темку.

Как будто нас нет. Как будто мы не существуем.

Да, точка невозврата пройдена. И если раньше мы еще пытались как-то поддерживать видимость мирных отношений, то в этот раз сын задел ее за живое. И она взбрыкнула.

Не знаю, что думала себе Коллет после пощечины Георга, но меня наш разговор тоже навел на тревожные мысли.

Возвращаться в обитель после вылазки на Анте я не собиралась. Если бы я была одна, то могла бы сказать, что лучше умру, чем вернусь к барсам. Но у меня был сын, которым я не имела права рисковать. И гибнуть, оставляя его этим пятнистым снобам, я не собиралась.

Но вдруг что-то пойдет не так? И вдруг мы не сможем убежать с Лейнором?

К ночи мои нервы натянулись так, что их можно было услышать. В ушах шумело. А Темку я едва уговорила лечь и закрыть глазки. Подремать. Не спать. Просто полежать рядом с мамой за компанию на кровати.

Сын чувствовал, что со мной творится. Он поглядывал на свадебное платье, которое висело на дверце шкафа, и грустно молчал.

К утру я задремала. Сон выдался мучительным и сюрреалистичным. Я была в этом жутком свадебном платье и бегала через портальные двери, искала Темку. Его украли призраки. Они не сдержали обещания, обманули меня. И теперь я должна была во что бы то ни стало найти сына. Найти маленького крошечного барсика в одном из трех миров.

И, когда я стояла на одном перепутье, ко мне подошел Кир. За время нашей разлуки он изменился – заматерел, возмужал. И я воспринимала его по-другому: не как возлюбленного, а как чужого мужчину, которого я, в сущности, не знаю.

– Ты должна вернуть Темку. Отдать его кругу пяти. Ты плохая мать. Мы позаботимся о нем лучше! – Вот что сказал он мне с каменным невозмутимым лицом.

На нем были черные широкие штаны. А грудь была оголена. Я смотрела на него в крайнем возмущении и не могла отвести взгляд от сияющей татуировки волка.

Круг пяти.

Как я могла про них забыть?

Они тоже ищут баресса. И Олег, и Кир. И Владимурр, наверное.

Пока я стояла у приоткрытой двери и искала нужные слова – такие, чтобы усовестить Кира, чтобы дать понять ему, что я не собираюсь плясать ни под чью дудку, – мужчина истаял.

А когда я поняла это, то резко проснулась.

Вокруг кровати снова стояли призраки. Отец Георга Эрик на этот раз висел в воздухе почти у самой моей головы.

– Время пришло, Джули. Мы принесли тебе силу цветка. – Мужчина держал в руках прозрачный флакон из розового стекла. Форма флакона была округлой, а помещалось в нем миллилитров тридцать от силы. – Выпей, и наш договор будет закреплен.

– У меня еще третье желание! – возразила я. – Не забывайте! Только после исполнения трех желаний наш договор будет закрыт.

– Мы помним! – хором ответили призраки, а Эрик протянул мне флакон:

– Пей.

На вкус напиток силы оказался газированным и горьким. Как будто я выпила лекарство от кашля.

Прислушавшись к внутренним ощущениям, я не заметила всплеска энергии или каких-либо необычных ощущений. Просто по пищеводу в желудок спустился горький напиток. И ничего более.

– Он не сразу действует? – осторожно спросила я.

Но не успела договорить, как на руках вспыхнули конклиты – золотые знаки, отличающие королевских кошек. Они замерцали так ярко, что я непроизвольно прикрыла глаза. Конклиты рваными фигурами, островками и полосками испещрили все мое тело. Сначала я чувствовала их как жар на руках. Потом загорелись ноги и грудь. Лицо опалило жаром, и я вскрикнула.

Соскользнула с кровати и под молчаливыми взглядами призраков метнулась к зеркалу.

Мое лицо стало наполовину золотым. Как будто покрытым сжиженным золотом или одной из этих элитных золотых масок для лица.

В ужасе я смотрела на свое отражение.

– Божечки! – прошептала, касаясь правой стороны лица. – Это можно убрать? Они меня выдадут! Барсы растерзают меня до ритуала. Я не выберусь из этой обители…

– Прикажи знакам убраться. – Ко мне подлетел Эрик.

Остальные призраки явно не одобряли его вмешательства. Как только на моем теле вспыхнули конклиты, они испугались и схлынули от меня на другую половину комнаты. Жались там своей стайкой и молчали.

Как будто я могла им навредить!

Или они помнили, кто именно их убил?

В любом случае мне не хотелось к ним присоединиться.

– Я стараюсь, но они не исчезают! – с отчаянием сказала Эрику. – А ну, конклиты! Исчезните! Срочно. Пропадите!.. Спрячьтесь!

Мое отражение не менялось. В панике я забарабанила по нему кулаками.

– Ты разбудишь обитель. – Мне почудилось, что в голосе моего как бы свекра прозвучала жалость. – Мы не жалуем королевских кошек. Помни об этом!

– Знаю. – Я оперлась лбом о зеркало. – Но что мне делать? Сказать, что у меня ветрянка, и не идти в храм? Но…

Я не стала говорить вслух очевидное. Если я не сбегу из обители, тогда точно потеряю Темку. Если не уберу конклиты, мне конец. Георг не сможет уберечь меня даже при желании.

– Учись контролировать силу… – прошелестел чей-то хриплый голос. Повернув голову, я недоверчиво уставилась на призрачного пастора. Он отделился от толпы, подлетел и замер рядом с Эриком. – Твоя сила подчиняется только тебе. А цветок усиливает то, что уже есть.

– Ты сможешь спрятать свою кошку, – убежденно добавил отец Георга, – и стать хорошей женой моему сыну. Ты сможешь.

Я вновь посмотрела на свое отражение.

Тело пылало.

Золотые островки вспыхивали вдоль всего тела, передвигались, были живыми. Со стороны казалось, что светло-бежевая моя кожа ненастоящая и вот-вот лопнет.

«Я смогу закончить это!»

«Мое тело – мои правила!»

«Я – взрослая и самостоятельная кошка. Я могу. Я многое могу ради сына… Во мне плещется сила. Она требует выхода, требует, чтобы ее признали… Мне осталось сделать это, и она успокоится».

Сосредоточиться мне было сложно. Взгляды призраков давили своим испугом. Они кололись, оставляли ранки на моей коже. Наверное, противостояние барсов и кошек было не только из-за расхождения в понимании вещей. В этом было что-то инстинктивное. Каждый из нас хотел быть сильнее. Хотел победить и стать первым.

Призраки ненавидели меня всем, что у них осталось. Не душой, наверное. Эмоциями, всеми их бесполезными прозрачными оболочками.

Даже Эрик излучал настороженность и колючесть. Он заставлял себя быть спокойным. Но вот только я почему-то чувствовала их настоящие эмоции, их подноготную.

«Жулька, ты можешь!» Смотреть себе в глаза и мысленно убеждать саму себя было непросто. Одно дело – когда ты поддерживаешь друга, маму или сына. Ты готов выложиться на все сто, ты готов отдать всего себя ради дорогого человека.

А другое дело – поддержать саму себя.

Мне было непросто. Чувство стыда не давало расслабиться и понять. Не давало ощутить полностью всколыхнувшуюся силу и прижать ее к ногтю.

«Ты должна собраться, Жулька! От этого зависит твоя жизнь!»

Нет, лицо все так же блестит золотом, а искры и ободки играют на шее. Слепят.

«Ты должна собраться, Джульетта! Пусть не ради себя. Ради сына! Он заслужил получить здоровую и сильную мать! Куда барессу без тебя? Он не выживет».

Стоило мне подумать о Темке, как в душе что-то шевельнулось. Я разорвала зрительный контакт себя с собой и повернулась.

Фуф, сын спит. Сладко и крепко. И не слышит. Какое счастье, что он не видит этого золотого безобразия.

Дети простодушны и открыты.

Скрыть от барсов свое знание он не сможет. Проговорится сто процентов, что у мамы «золотая» кожа. А там барсы сами все поймут.

«Нельзя, чтобы Темка меня увидел», – подумала я.

Зажмурилась и, сжав кулаки что было силы, приказала себе собраться, подобрать кошачью сущность. Снова стать человеком.

«Не светить. Не высовываться. Не пугать», – вот что думала я в этот момент и что приказывала своему телу.

– Получилось, – одобрительно сказал Эрик. – Ты хорошая кошка. Жаль, что…

Он не договорил. Замолчал.

А я так сильно сжала свое тело, так сильно напряглась, что расслабиться и открыть глаза получилось только спустя две секунды.

За это время призраки истаяли.

Рассветное время кончилось. Та тонкая нить, что позволяла соединить мир живых и умерших, исчезла.

Расстроилась я сильно. Ведь я не успела спросить, что он имел в виду. Почему ему меня жаль? Призраки умеют читать будущее и он что-то знает?

«Не стоит паниковать раньше времени!» – мысленно сказала себе я и принялась переодеваться.

Темка спал. По нашему графику и вчерашнему пробуждению он должен был проспать еще час-полтора.

Самое время наведаться к Лейнору и убедиться, что с ним все хорошо, а наш план действителен.

Накрыв сына, я на цыпочках вышла за дверь.