Глава 28

– Не пугайтесь, – еще раз сказал он и коснулся указательным пальцем ключицы, –  Заговариваю одежду, чтобы не потерять ее.

– Благоразумно! – нервно хохотнула под пристальным взглядом Кира.

– Вы боитесь!… – неправильно понял мою нервозность мужчина, – Давайте тогда в следующий раз перекинусь.

Он, к счастью, не догадывался, что меня накрыло пониманием: мы одни у него дома. И собираемся перекидываться. А если я перекинусь, то обратно возвращусь голой. И это будет уже чрез чур.

И это будит самые сильные и странные фантазии у меня в голове. А что, если Кир меня поцелует? Мне понравится? А что, если…

Или он один собирается становиться зверем?

Ох, кажется, я немного пьяна.

– Нет-нет, давайте сейчас! Закроем этот вопрос и всё.

Тем более, что для него было важно показать мне своего зверя. Я была уверена в этом.

Одна смазанная секунда, и посреди комнаты стоит огромных размеров белоснежный волк. Шерсть такая чистая, что серебрится при свете лампы. Пожалуй, он крупнее моей кошки. Удивительный оборотень.

– Вы – полярный волк? – восхищенно выдыхаю я, – Какой же красивый! И… красные глаза вас совсем не портят. Не верьте завистникам. Ваш зверь – прекрасен! Темка у меня тоже белый… Я вот, только коричневая.

– И вам не страшно? – спрашивает волк.

– Нет. Почему мне должно быть страшно? Это же вы. Я вас знаю, – пошатнувшись, я всё-таки встала с кресла и подошла к волку, – Можно вас погладить?

– Зачем?

– Просто.

– Гладьте.

Шерсть под моими пальцами была шелковой. Такой мягкой, что мне с трудом в это верилось. У волка должна быть грубая щетина, жесткая, чтобы сохранять тепло в суровых северных широтах.

А тут же – легче пуха. И такой запах приятный…

Сама не заметила, как уткнулась носом в шею.

– Джули! – волк почти сразу отодвинулся, – Вы… нюхаете меня!

В голосе послышалось возмущение.

– Простите! – повинилась, не чувствуя за собой никакой вины, – Но вы так вкусно пахните… Можно еще раз?

И, не дожидаясь разрешения, подошла и снова зарылась носом в шелковистую шерсть.

Ммм! Как вкусно. Даже цапнуть зубами хочется. Хоть и глупости это – под шерстью-то кожа, а там кровь. Я не стала, случайно, вампиром?

Нет, это просто такая реакция на запах. Животная прямо!

– Джули, отойдите! Это неприлично! – глухо говорит Кир и в одно движение превращается в человека.

В одежде.

Да, вот сейчас я искренне грущу по этому поводу.

Без одежды было бы интереснее.

– Вам следовало бы родиться котом. У котов бывает такая нежная шерстка, как у вас! – мечтательно говорю я.

– Джули!.. – разочарованно стонет Кир, в одну секунду подходит и сжимает мои предплечья: – Неужели вам так сложно держать себя в руках? Ваш интерес как вызов для меня!

– Простите, если надоедаю вам своим интересом! – обидчиво говорю я и пытаюсь отодвинуться.

Руки стальными щипцами держат меня.

– Вы не так поняли, – сквозь зубы произносит Кир, – Но давайте поговорим о главном: о вас. Вы в опасности, Джули.

– Я? Сейчас?

Сама не знаю, что на меня находит, но я самым беспардонным способом обнимаю его за талию, и прижимаюсь. Руки на моих предплечьях разжимаются и опускаются на мою талию.

– В вас говорит бренди. Я совершил ошибку, что предложил вам его.

– Не надо объявлять мне, что я пьяна. Сама знаю,– говорю в сторону.

– Тогда  отойдем друг от друга и cпокойно поговорим. У нас мало времени и нужно провести его с пользой.

– Польза – она тоже бывает разная…

– Джули, сядьте, пожалуйста, в кресло.

Я вспыхиваю со стыда и отталкиваю его. Мол, не очень-то и хотелось.

Разворачиваюсь к креслам, иду чеканным шагом. А внутри так больно, что выть хочется.

Он меня отшил!

А я вешалась на того, кому даже не нравилась.

Видимо, я превратно расценила его вежливость и участие как интерес. И вот опозорилась.

А ведь мне не свойственно вешаться на мужчин. Случай с Габриэлем – скорее, исключение! Зов раненной души, уже и не чаявшей встретить свою любовь.

Я вздрогнула, окончательно прозревая. О, боже! Кир, наверное, узнал о нашей с Габриэлем несостоявшейся интрижке. Волка увели, и скорее всего, он что-то обо мне наплел.

– Так вот! – сел в кресло напротив Кир, – Давайте поговорим о делах. Я привел вас сюда потому, что дело крайне щепетильное…

Ладно, о делах, так о делах. Не буду показывать, как мне больно и неуютно.

– Скажите, в вашей семье были у кого-нибудь необычные способности?

– Это какие, например?

– Возможность становиться невидимым, – очень тихо и очень серьезно сказал Кир, – Об этом не принято говорить, но сила королевского рода не только в умении плести интриги. В роковом сражении с барсами участвовало всего двадцать котов королевской крови.

– Против?

– Армия барсов в тот день насчитывала около двухсот сорок особей мужского пола. Со стороны кошек участвовали в основном самки.

– Почему самки?

– Они умеют прятать запах. Если им выгодно, они умеют претворяться обычным человеческим существом, не оборотнем. К тому же, становясь невидимыми, они и вовсе теряют его…

И тут я вспомнила:

– Вы видели меня в оазисе на лавочке?

– Нет.

– Но вы смотрели прямо на меня!

– Я лишь догадался по остаточному следу, что вы где-то рядом с ней. Ваш запах я не учуял.

– Значит, в королевской крови кроме золота есть еще способность становиться невидимой и прятать свою сущность?

– Именно. Кошки победили подло, напав со спины. Оттуда, откуда барсы ждали только своих. Они были открытой мишенью, и расправиться с ними было нетрудно. Хотя и заняло около трех часов.

– Обалдеть!.. – даже в страшном сне я не могла представить, что существует такая возможность: – Это как шапка-невидимка? Ой, простите, вы наверное не знаете наш фольклер.

– Знаю. Я рос с матерью. Стая со скрипом приняла меня в свои ряды в тринадцать лет. Родословная очень важна на Горнэ.

– Но почему они вас не приняли? Вы же волк! А ваша мать – человек!

– На Горнэ встречаются только черные и серые волки. Раньше, лет пятьсот назад, при союзе с кошками, могли рождаться коричневые волки. Но белых волков никогда на Горнэ не было.

– Генетическая мутация? – предположила я.

– Не знаю. До сих пор не знаю ответа на этот вопрос, – криво усмехнулся Кир, – Но речь не обо мне. Раз в ваших венах течет золотая кровь, то либо со стороны матери, либо со стороны отца был кто-то из коричневых котов.

– А бывают еще какие-то?

– Белые, рыжие, полосатые. Во дворце их немало. Но трон занимают коричневые коты. И они гордятся своей мастью, именно ее передают по наследству.

– Отца я не знаю. Дедушку тоже. Даже как их звали – не знаю… – быстро проговорила я, – Бабушка считает, что на нашем роду венец безбрачия.

– Или… кому-то не хочется жить с обычным человеком, – медленно прознес Кир, – А у вашей бабушке есть тяга к золоту?

– О, да. Виолетта Крутецкая оставит после себя поистине королевскую коллекцию. Каждый из ее ухажеров считал своим долгом оставить ей что-нибудь на память.

– А вы не помните, какой у нее самый любимый гарнитур?

– Колье и серьги с раухтопазом, – не задумываясь, ответила я, – А что такое?

Глаза Кира блеснули.

– Мама ваша тоже любит раухтопазы?

– Да. У нее есть гарнитуры и в золоте, и в серебре. То есть, вы считаете это веским доказательством их принадлежности к кошкам?

– Нет, конечно. Но есть, отчего насторожиться: Его королевское Величество больше всего жалует именно этот камень. Об этом мало, кто знает, но так оно и есть. Бриллианты он носит только потому, что…

– Это статусно, – завершила фразу я, – Знаете, что я вспомнила: в детстве я бабушку считала колдуньей. Когда мы играли в прятки, она всегда появлялась в самый неожиданный момент. Я пугалась иногда до икоты. А бабушка смеялась, и говорила, что всегда там стояла, я просто не заметила. Но я знала: ее там не было! Я по запаху чувствовала, что там…

– Нет никого. Если потренироваться, то подобные дыры легко выявляются в пространстве. Когда вы были на лавочке я тоже почувствовал. Именно то ощущение, как вы сказали: «Нет никого». Именно это ощущение часто заходило в мой кабинет и наблюдало за работой во дворце. Тогда я пугался этих ощущений, даже подумывал обратиться к коллеге-психиатру. А потом однажды, совершенно случайно, во время посещения королевской библиотеки зашел в тайный отдел. Он был открыт – решетка отодвинута в сторону, а книга, о которой я слышал уже очень давно, но не мог нигде отыскать, стояла на самом краю стеллажа. Я прихватил ее и еще одну. Как раз про особенности Королевского рода. Как увидел название, не мог не взять.

– Вас за это уволили?

– Да. Его Величество сказал, что не потерпит воров. Хотя я склонен считать, что он оказался недовольным моими исследованиями крови. Я нашел тот ген, что отвечает за золотую регенерацию клеток, и хотел вывести его искусственно. Тогда мне это казалось полезной затеей.

– Значит, бабушка. Но тогда кем были мой дедушка и отец?

– Это вам лучше спросить у своих родственниц. Но думаю, что кошки берегли кровь, и чтобы она была всегда доминантной, вступали в связи с чистокровными людьми.

– Сейчас мы об этом не узнаем. Но как королевские кошки попали на Землю?

– У меня есть некоторые соображения.

– Не томите!

– Помните, я вам рассказывал о крупном похищении королевских особ двести лет тому назад? Думается мне, что похитили одного из ваших предков. Это могла быть мать или отец вашей бабушки.

– Но вы говорили, что похищенных убили. Выкачали кровь…

– Это официальная версия. А что было на самом деле – никто не знает. Возможно, что они сбежали, пропали или их продали в рабство. В любом случае, один из пропавших – а мы даже не знаем, мужчина это или женщина, оказался на Земле. И не заявлял о своем чудесном спасении, что само по себе наводит на размышления.

– Владимурр Иванович мог застать эти времена?

Кир раздумывал недолго.

– Мог. Сто пятьдесят лет назад он основал эту больницу. Кажется, ему в то время было тридцать или около того. Точный возраст он мне не говорил, да и в книгах о Больнице об этом туманно пишется. Да, Владимурр вполне мог быть ровесником пропавших.

Сколько бы я ни избегала смотреть в глаза Киру, а всё-таки пришлось. Потому, что вопрос я хотела задать скользкий и ответ узнать на него хотела узнать честный.

– Вы верите Владимурру?

– Он много сделал хорошего… – медленно ответил Кир, – И репутация у него безукоризненная, но… Знаете, я не верю котам.

– Даже мне?

Он промолчал. И это было так обидно, прямо оскорбительно!

– А вы знаете, что у Владимурра, возможно, тоже золотая кровь? –  немного истерично заявила я, – Когда мы были у него в лаборатории, я заметила запястья… на них блестело золото.

– Я видел его руки, когда он носил летние рубашки. Золотых отметок не было.

– Вы же сами говорите, что я умею прятать эти отметки. А Ник из тайной канцелярии говорит, что умею видеть других особей королевской крови. Мы связаны и чувствуем друг друга.

– Вам могло показаться. Когда человек в состоянии аффекта, у него могут быть галлюцинации, – ровно сказал Кир, – Не думаю, что Владимурру позволили работать в больнице, если бы он был королевским котом. Они держат своих на привязи и никуда не выпускают. И так мы подошли ко второму вопросу, который хотел с вами обсудить. Помните про круг Пяти? Хранителей интересов барессов?

– Гамбри и Рэй относится к ним. Да, и мой род тоже. Род моего отца… – поправил сам себя Кир, – И насколько я понимаю порядок дел, вам не позволят запереть Тему в королевском дворце кошек.

– Это потому, что он барс? И его могут убить?

– Нет. Барс с золотой кровью – уникум. Но дело больше в барессе. Круг Пяти не позволит вам передать охрану баресса кошкам. Кошки запрут вас во дворце и вы даже не сможете выйти в город. Да, дворец там с удобствами. Есть и оазисы наподобие нашего, только в десять раз больше и красивее, есть и поля с лугами, скалы и горы – королевские маги смогут сотворить вам всякое. Что пожелаете. Можно провести жизнь в королевском дворце и не заметить, как она пролетит. Там есть Храм Всех зверей, стадионы и своя больница. Театр и бары, магазины, развлекающие автоматы… Дворец – это город в городе. Именно поэтому, Круг Пяти  собирается выкрасть Тему.

– Что?!

– Они собираются не позволить вам перевезти его в Королевский дворец.

Наверное, в этот момент я всё поняла. И осознание страшной, просто невозможно дикой потери парализовало меня на долгие две секунды.

– Вы! .. – шатаясь, я нашла в себе силы подняться с кресла, – Вы специально меня притащили сюда, чтобы выкрасть Тему? Они его уже выкрали? Пока вы угощаете меня бренди и заговариваете зубы?..

– Джули! – Кир тоже встал, бледный и решительный, – Я не могу им помешать. Рэй сейчас мой руководитель. Гамбри каким-то невероятным образом связался с Кругом Пяти, на меня вышел отец. Я десять лет не слышал голоса Арнольда Фрила, и вдруг он приказывает мне оказать содействие. Быть вместо него.

– Это подло! – вскричала я, и слезы брызнули из моих глаз: – Как вы можете так поступить?! Это подло. Вы в своем уме? Вы… разлучаете меня с моим малышом?!!

Боль разрывала меня на куски. Я почувствовала, как из-под ног уходит пол. Как смысл моей жизни летит в тартары. Мой малыш. Мой самый любимый на свете малыш похищен какими-то идиотами!

Мой рык наверное слышали даже небеса. Я оказалась в ипостаси кошки так быстро, что даже не поняла, как это получилось.

А большая коричневая лапа с серебристыми острыми когтями уже легла на грудь Кира, грозя ее разорвать.

Да, мне будет горько и тошно, если я его убью. Наверное, никогда я не смогу забыть его запах и искрящиеся умные глаза. Боже, я влюбилась как кошка, а ведь знакомы мы всего ничего!

Этим и поплатилась.

На чаше весов – мой сын. Мое солнышко. То существо, которое важнее всего на свете. Тот, кто нуждается во мне, и без кого я сама не имею смысла.

– Куда вы увезли его? – прорычала Киру в лицо.

В губы, которые еще недавно мне так хотелось поцеловать.

Ирод. Предатель! Да как он мог?!

Как мог втереться мне в доверие? Сыграть на моих чувствах и ударить ножом в спину?

Украсть сына. Что еще страшнее и ужаснее для матери? Мне плевать, баресс он или обычный мальчик. Судьба мира и прочие глупости – оставьте блаженным. Мне до них нет дела.

Мне нет дела до всяких глупостей тогда, когда на кону жизнь моего сына!

– Стой. Джули… Тему пока не увезли. Они выкрадут они его сегодня ночью. Во время сна! – Кир положил руку поверх моей лапы и аккуратно сжал, – Я предлагаю опередить их и сбежать раньше.

– Что?

– Предлагаю помочь вам сбежать. Джули, убери, пожалуйста, лапу. Я знаю, что ты еще не вполне контролируешь себя в ипостаси кошки… Мне не хочется вводить тебя в грех. Я на вашей стороне, именно поэтому и привел тебя сюда. Ты видишь мой дом. Ты видела моего волка.

– Ты не доверяешь кошкам. Сам сказал, – недовольно мурлыкнула я, но лапу убрала.

На всякий случай отошла к своему креслу. Задумалась, не сводя с Кира напряженного цепкого взгляда.

Не играет ли он со мной? Или лжет, чтобы выиграть время?

– Ты отличаешься от других, Джули,  – странным голосом ответил Кир, и отступил на шаг, – Но  я не хотел говорить тебе об этом так скоро… Я пойду в спальню и найду тебе что-нибудь надеть. Боюсь, твоя одежда не пережила оборота.

– Порвалась? Где же куски, ошметки? Почему ничего не остается?

– Одежда рвется и сгорает. Аура накаляется слишком высоко. Ткани рвутся, превращаются в пепел. А потом испаряются. Сейчас я приду. Пожалуйста, не сердись. Я вправду на вашей стороне и не собираюсь сбегать.

– Я пойду вместе с тобой, – невозмутимо ответила я, но хвост меня выдал – так нервно стукнул по ножке кресла, что-то пошатнулось.

– Пожалуй, лучше тебе и вправду пойти со мной, пока ты не разрушила дом, – сказал Кир. И пусть его слова задумывались, как шутка – он явно не шутил.

Спальня Кира была еще менее облагорожена, чем гостиная. Одинокая широкая кровать стояла прямо на каменистом полу. Небольшой тканевый ковер темно синего цвета лежал с одной стороны кровати, но не закрывал и половину пола. Широкий створчатый шкаф со сложенной аккуратными стопками одеждой возвышался над кроватью и занимал всю стену. Окон не было.

Секретер был завален какими-то бумагами, разбросанными карандашами, маркерами. Стул с деревянной спинкой был таким старым и потрепанным, что его вполне можно было отправить на помойку. Наверняка он скрипит, когда на него садишься.

Пока Кир задумчиво рассматривал свои рубашки, решая, в какую из них я теоретически могу поместиться, я подошла к секретеру и взглянула на творческий беспорядок.

Я ожидала увидеть счета и документы, но вместо этого наткнулась на свой портрет, нарисованный карандашом.

– Это что?

Кир обернулся и заметив, что я стою у секретера, густо покраснел.

– Не смотри, пожалуйста! – сдавленно крикнул он, но было уже поздно: я узнала свои всегда расхристанные волосы, растерянную улыбку и напряженный взгляд.

Он и не видел меня другой.

Всего лишь замученной испуганной кошкой.

Той, кто отчаянно барахтается в неиссякаемом море проблем. Кто боится за сына больше, чем за себя.

Он бросил рубашки на кровать и медленно подошел ко мне:

– Джули, это не то, что ты думаешь… Я… иногда рисую коллег и знакомых. Тренируюсь. Я закончил художку и…

Он не договорил.

На этот раз мой оборот произошел плавно и мягко. А я совсем не стеснялась того, в чем окажусь.

– Покажи мне рисунки твоих коллег, – низким хриплым голосом произнесла я и подняла свой портрет, – Мне нравится. Почерк у тебя красивый. Модель не очень.

– Модель в самый раз, – возразил Кир и отвел взгляд.

Неожиданно, мне захотелось подразнить его.

– Сколько лет, ты говоришь,  учился?

– Семь.

– Круто получается. Так что насчет портрета Роксаны? Иннокентия или Гриши? Где они?

– Все рисунки в папке.

Папку я нашла здесь же, на столе.

Незнакомые лица детей, женщин, играющих с ними. Пейзажи. Зарисовки моря, реки… Пруд в оазисе – я его узнала. Именно с лавочки открывался такой живописный вид.

И ни одного врача или медсестры.

– Странно. Мне кажется, или ты врешь? – Я подошла к Киру и потрясла перед ним увесистой папкой, – Волкам доверять нельзя? Так, что ли?

– Ты дразнишь специально? Или не понимаешь, как тяжело мне сейчас сдерживаться?