Глава 6

Сайлас редко видел сны. Если ему что-то и снилось, то кошмары, после которых не хотелось опять закрывать глаза. Но в канун новолуния он увидел странный сон. Там была женщина – очень красивая и отдаленно напоминающая маму. Сайлас понимал, что это не она, но в ней было что-то до боли знакомое. В ее взгляде можно было увидеть мудрое смирение, которому обычно предшествует что-то трагическое и страшное. Длинные черные волосы растрепались, между прядями были какие-то серые струпья.

– Сайлас, сын Сальмы, – сказала она, протянув к нему окровавленную руку. Вокруг ее запястья обвивалась цепочка с крестом, с которого срывались багровые капли.

Сайлас бездумно протянул руку в ответ. На ладони появилась теплая влага, которая очень быстро стала липкой. Женщина повлекла его за собой, и из обычной безликой комнаты они попали в дом, сожженный дотла. Вокруг были черные обугленные доски, сквозь которые пробивались лучи – но это было не солнце, а огненные всполохи. Издалека доносились радостные крики, словно за стенами дома что-то праздновали.

– Где мы? – услышал Сайлас свой севший голос. Он прокашлялся, но на горло что-то давило, мешая сглотнуть.

– Англия, – ответила женщина, глядя в разбитое окно. За ним мелькали силуэты, сменяющиеся вспышками света. – Это часть и твоей истории, дорогой внук. Смотри.

Он шагнул вперед и встал рядом с женщиной. На улице и правда происходило что-то напоминающее празднование. Вот только кострище, полыхающее посреди площади, не вызывало восторга.

Люди веселились и, беснуясь, расплескивали вокруг себя пойло из грубо отесанных деревянных кружек. Они действительно радовались.

Разве это не праздник – сожжение ведьмы?

– Смотри внимательнее, – прошептала женщина. – Кто разжег пламя?

Он тяжело сглотнул, не в силах отвести взгляд от костра, в котором бились в агонии несколько ведьм. Еще живые…

– Инквизиторы.

– Нет. – Женщина печально улыбнулась и покачала головой. – Инквизиция хотела другого. Оградить, уберечь этот мир от знаний, которые могут навредить. Люди с их невежеством и страхом – вот самое эффективное оружие.

Сайлас отпрянул и посмотрел на женщину с недоверием:

– Инквизиторы ни в чем не виноваты? Значит, не они преследовали нас веками, обвиняя во всех смертных грехах, обещая Ад после смерти? Как ты можешь так говорить?! Моя мама… – Дыхание сбилось, и он пальцами помял горло, которое сдавливало все сильнее. – Моих родителей убили охотники. А твоя семья? – Он обвел взглядом обугленные стены. – Это ведь твой дом. Не знаю, что за средневековый маскарад на улице, но это дом, где сожгли твою семью. Я знаю эту историю. Что, и в этом инквизиторы не виноваты?

В глазах женщины не было ни слез, ни горя – только спокойствие, от которого Сайласу стало тошно. Она покачала головой и шагнула к нему:

– Может, виноваты. Но всякая цель требует жертв, даже самая благородная.

Сайлас закашлялся, сдавливая горло пальцами. Под ними будто что-то зашевелилось.

– Какая цель оправдает такое? – просипел он, схватившись за выпирающую из стены обгоревшую доску.

Женщина положила руку ему на плечо, и Сайлас согнулся, выплюнув на пол черный комок. Он увидел в черной слюне узелок волос и привязанную к нему птичью кость. Горло перестало сдавливать, и он отвел взгляд от мерзости на полу, сдерживая рвотные позывы.

– Господь направляет всех своих детей, ведет к свету, – улыбнулась женщина, взглянув на крест, висящий на запястье, с благоговением. – Когда-то и я была на твоем месте. Искала ту же реликвию. Но не для тех, кто хотел использовать ее во вред.

Отдышавшись, Сайлас искоса взглянул на нее.

– Том хочет, чтобы мы были свободны.

– Свободны? – Женщина усмехнулась. – Такие, как он, всегда стремились лишь к власти. Он использует твою боль, чтобы достичь своей цели. Контроль необходим, иначе история будет повторяться.

– Может, он меня и использует, но я уже давно… погряз во тьме. Пути обратно для меня нет, я должен ему помочь. Он ведь тоже преследует благую цель – хочет вернуть то, что у нас отняли. Что у него отняли.

– Так чего же он хочет? – женщина наклонила голову, сузив темно-синие глаза. – Справедливости или возмездия? И чего хочешь ты?

– Я хочу поступить правильно, – выдохнул Сайлас, опустив плечи.

– Тогда передай то, что найдешь, Конгрегации. Сделай то, чего я не смогла. Для тебя еще есть надежда, есть свет. Он всегда рядом.

Сайлас горько усмехнулся. Воспоминания о встрече с дедушкой, который беспрестанно твердил о грехах и искуплении, выплыли на поверхность, прокатившись под ребрами клокочущей злостью.

– Бог?

Лицо женщины посветлело, морщинки разгладились. Она стала выглядеть совсем молодой. Будто вся тяжесть ушла и остался лишь свет, пробивающийся сквозь бледную кожу.

– Каждое его творение может заслужить место в Раю.

За стенами послышался шум. Черные тени бесновались вокруг дома, царапая доски, бились в пустую оконную раму.

– А если я его не заслуживаю? – дрожащим голосом спросил Сайлас, отвернувшись от окна. Просто морок, дурной сон. – Если я сделал такое, что прощения быть просто не может?

– Никогда не поздно раскаяться, – тихо сказала она. – Как раскаялась я. Все мы несем крест ошибок своих.

Сайлас не мог объяснить как, но понимал, о чем она говорит. Какая жестокая ирония.

– Тогда… разве мы можем надеяться на искупление? Выходит, наши судьбы и правда похожи. Мы оба предатели и убийцы.

Женщина перевела на него цепкий взгляд, но промолчала. А потом все вокруг рассыпалось, и Сайлас резко проснулся.

Он сел на кровати и сразу же стянул насквозь промокшую футболку. Во рту было сухо, голова гудела. Он сполз на пол и вытащил из небольшого тайника под половой доской коробку. В ней лежало все, что удалось сохранить из прошлой жизни, но сейчас Сайласа интересовали не безделушки, а фотографии.

Мать собирала их очень долго, потому что остальная семья не способствовала восстановлению родословной. Несколько поколений священников – конечно, зачем им пятнать репутацию памятью о затесавшейся в родословную ведьме. Сколько лет они гнобили все проявления магии в своих детях… Одной лишь Сальме удалось сбежать из этого кошмара и вернуться в Конгрегацию – по мнению Сайласа, это, несомненно, было лучшим, что произошло с их семьей за несколько поколений. Не Конгрегация, а побег.

Фотография оказалась очень старой и выцветшей, но на ней хорошо угадывались очертания женщины из его сна.

Изабель Вейл.

Белая кожа, смоляные волосы, строгие черты лица – это определенно была она. Она стояла рядом с законным мужем – Эмвелом Ансуортом, красивым молодым юношей с кудрявыми светлыми волосами и ямочками на округлых щеках. Его силуэт и лицо были размыты, но Сайлас мог представить, что на носу у него россыпь светлых веснушек, а глаза, скорее всего, васильковые, как у Софи.

Сайлас происходил от другого предка – Джека Торна, которого Изабель родила до брака с Эмвелом. Его прапрапрабабушка не обрела счастья ни в одной семье.

Сайлас читал сохранившуюся в архивах хронику. Семья Ансуортов занимала там почетное место, как и семьи всех основателей. Но про партнеров обычно писали до смешного мало. Об Изабель было известно только, что ее мать и сестер сожгли в остаточном пылу охоты на ведьм – до Англии прогресс всегда доходил с опозданием, и когда в Новом Свете колдуны уже почти сотню лет жили в спокойствии и согласии с католической церковью, английские пуритане еще бегали за ними с распятиями и пытались изгнать Дьявола.

Приехав в Америку, Изабель поселилась в протестантской общине Северной Каролины, где над ней надругался местный пьяница, заодно обвинив в том, что она его приворожила. Изабель родила сына Джека, но, не выдержав давления общества, отдала его монашкам, возвращающимся обратно в Англию, и сбежала в Мэн, где познакомилась с Эмвелом.

По крайней мере, такой была официальная версия.

В сохранившемся дневнике Этель Ансуорт, который тоже лежал в Архиве, была частично описана смерть Изабель и Эмвела, но было сложно сказать, сколько в этом правды. В начале двадцатого века охотники уже были большой редкостью, но Этель в красках описывала предательство своей матери, которая, выполняя некое поручение «инквизиторской шавки», навлекла на их дом беду. Официально про смерть Изабель и Эмвела говорили совсем другое. Считалось, что их убил отец Джека, который выследил Изабель вместе с другими религиозными фанатиками, после чего в живых осталась лишь Этель.

Сайлас был убежден, что увиденное – не просто сон. В призраков он не верил, но сны – это совершенно другое. Некоторые волшебные твари вроде Люсьена могли пробираться в чужие сны. Их колдовство было за гранью того, что умели маги даже во времена, когда исконное волшебство было им доступно. Но случалось и такое, что во снах являлись предки, рассказывали что-то важное, посылали видения.

Никто не знал, как это работает, но задокументированных случаев было достаточно, чтобы уверовать если не в призраков, то хотя бы в энергетический след рода, отпечатывающийся на каждом, а особенно на магах.

Изабель сказала, что тоже «охотилась за реликвией», и наговорила странных вещей про инквизиторов, на которых, судя по всему, работала. И это после того, как сожгли ее семью. Должно быть, она имела в виду книгу, ведь расшифровки появились уже после ее смерти.

Отдать «то, что он найдет» светлым и потерять шанс обрести свободу? Конечно, это могло бы вернуть ему место в Конгрегации, и пять лет назад он бы с радостью этим воспользовался. Вот только репутацию этот поступок не восстановит. Да и вернуться – значит добровольно надеть на себя кандалы и продолжать плясать под дудку лицемеров, прикрывающих свою жадность великими целями. Сколько налогов Конгрегация имеет с лавчонок как у Софи? А сколько они просят за протекцию ковенов? Сколько взяток берут, чтобы замять все случаи незаконного применения исконного волшебства? Какие пошлины дерут за лицензии на использование артефактов? О политике и начинать не стоило. Они запрещали исконное волшебство, но разрешали браки с людьми; очевидно, чтобы колдовской род выродился окончательно.

Конечно, им не хочется расторжения Хартии! Ведь тогда они потеряют все свои деньги и влияние. Стоит только колдунам получить утраченные знания, как все, чему учат адептов, все, что содержится в одобренных инквизиторской комиссией книгах, потеряет свою ценность.

Ведь не все исконное волшебство является источником зла. Сайлас был абсолютно согласен и с боссом, и с наставником, которые парадоксальным образом были едины в этом мнении. Когда на что-то навешивают ярлык, запрещают, пытаются отобрать, то делают это без разбора, не думая о том, что, выжигая заразу, уничтожают и все живое вокруг.

Конечно, у него были сомнения. Амбиции босса явно выходили за пределы установления всеобщей справедливости. Но его цель была благородной. Такой же, какой Изабель видела цель Инквизиции. И помогать ему было правильно. Может, в этом Сайлас найдет искупление, и все демоны, которые терзают его по ночам, исчезнут.

Облокотившись о кровать, Сайлас прикоснулся кончиками пальцев к горлу. Перед глазами все еще стояла мерзость, выплюнутая под ноги.

– Всего лишь кошмар, – прошептал он, устало откинув голову на матрас. – Я все делаю правильно.

Надо поскорее разобраться с заданием босса и купить оберег от настырных предков. Пусть Изабель упокоится с миром, а уж он как-нибудь сам разберется, на чьей стороне ему быть.

Как и ожидалось, в новолуние случился аншлаг, каких Софи еще не видела. В зале ей помогали Серафина и Люсьен, а Клэр решила поразвлечься и села за ширму прорицательницы. Значения всех карт она бы не успела выучить даже при желании, поэтому предупредила, что будет плести что бог на душу положит. Пару раз заглядывал Алистер, но надолго не задерживался. Когда основной поток посетителей схлынул, Софи смогла присесть в кресло напротив Клэр и впервые за несколько часов поправить растрепавшиеся волосы.

Теперь, когда лавка погрузилась в тишину, внутри проклюнулась нервозность. Софи было некогда думать об этом, но почти каждый раз, когда звякал колокольчик, она вздрагивала и бросала быстрые взгляды на дверь, ощущая волнение – которое, впрочем, тут же сменялось разочарованием. Корзинка с амулетами опустела – в ней остался лишь один ведьмин мешочек, перевязанный зеленым шнурком.

– Знаешь, а это оказалось не так уж сложно, – заявила Клэр, собирая разбросанные по столу карты. – Половину я действительно брала из головы, а они говорили, что это невероятно точно. Не то чтобы я совсем не испытывала мук совести, но… – Она заглянула в жестяную банку от кофе, куда складывали пожертвования. – Четыреста баксов за жизненные советы – каково, а? Можем купить Люсьену золотую поилку. Но лучше съездим в Огасту и обновим тебе гардероб. Обнаруженные сундуки с бабушкиными юбками явно тебя не украсили…

Софи с улыбкой разгладила складки на одной из таких юбок. Гардероб у Агаты оказался действительно интересным. Вещей у Софи было в принципе мало, и она не любила наряжаться, в отличие от Клэр, но когда Люсьен изъявил желание приодеть ее и показал сундуки с одеждой всех прошлых хозяек, она невольно заинтересовалась. Некоторые вещи были совсем старыми и рваными, а какие-то можно было подшить и починить. Ажурные юбки, рубашки с рюшами, съемные воротники с интересными вышивками, жилетки – нарядов женщины Ансуорт накопили действительно много. В сундуке с витиеватой подписью «Изабель» лежали готические наряды, сундук «Этель» был набит невероятными платьями и украшениями бурных двадцатых[7]. Среди них обнаружилось пикантное фото, при взгляде на которое Люсьен почему-то скривился, а Клэр присвистнула со словами: «Такой я хочу остаться в памяти внуков». Софи поспешила спрятать эту фотографию обратно. Больше всего ей понравился сундук Агаты. Вещи в нем были не такими уж старомодными и обладали определенным шармом. В них она действительно походила на ведьму.

– Мне нравится эта одежда, – пожала плечами Софи. – Ты ведь заработала эти деньги, так потрать на себя.

– У меня и так куча денег, – возразила Клэр. – Может, сходим в Mave’s? Погода не такая уж плохая. Хотя… кажется, будет дождь.

Софи бросила взгляд на часы.

– До закрытия два часа, но все заказы забрали, так что, думаю, можем уйти пораньше. Позовем остальных?

– Не хочу тратить деньги на выпивку, – процедила Клэр.

– Тебе и не придется, милая, – послышалось из квартиры. Алистер быстро спустился по лестнице и, обменявшись с Клэр ехидными гримасами, направился к двери. – В этой дыре неплохие бары. А есть заколдованные пироги у старушки Мойв в мои планы не входит.

– Заколдованные? – Клэр удивленно приподняла бровь.

Алистер обернулся.

– Не переживай, она ведьма очага. Ее пироги совершенно безопасны, просто я не хочу испытывать на себе их чудодейственные свойства. А вам после тяжелого дня не повредит. Чао.

Хлопнула дверь, и лавка снова погрузилась в тишину. Софи вздохнула и бросила взгляд на корзинку, все еще стоящую на прилавке.

– Что, хочешь дождаться своего ухажера? – ухмыльнулась Клэр. – Ты ни разу так и не упомянула его имени.

Софи вдруг поняла, что это действительно так. Странно, что Люсьен никому не сказал: он ведь все слышал.

– На самом деле, мы ведь совсем скоро вернемся. – Она поднялась с кресла, хрустнув поясницей. – Он еще может зайти.

– Собираетесь куда-то? – спросила Серафина, перегнувшись через перила лестницы. – Я могу остаться в лавке. За отдельную плату, конечно.

Клэр цыкнула и пробормотала еле слышно:

– Вот ушлая сопля.

Серафина, к большой радости Софи, не расслышала – или была не в настроении для перепалок.

– Вообще-то, мы надеялись, что вы с Люсьеном тоже пойдете. Мы хотим сходить в Mave’s.

– А-а… – протянула Серафина. – Хотите попробовать стряпню Мойв? Я не против, только… кто-то ведь может зайти.

Клэр тоже поднялась с кресла и потянулась.

– Как зайдут, так и выйдут. Основной поток схлынул, почти все заказы забрали, разве не так? Мы работаем с ночи, заслужили отдых!

– Ага, «мы», – закатив глаза, Серафина скрылась наверху. – Заберу свою сумку с чердака.

– Будь милашкой, захвати мой тренч, – крикнула ей вслед Клэр. – Может, и Люсьена найдешь… Кстати, а где он?

Софи тоже было интересно, куда он запропастился. В последнее время он часто где-то пропадал. Связь молчала, и она начинала думать, что слова о его отношениях с хозяевами все же могли оказаться правдой, а его дружлюбие в первые дни было вызвано тем, что он и правда помогал ей освоиться, ведь от ее знаний о магии зависела его жизнь. Возможно, становиться ближе он не хотел.

– Возьмем немного навынос, – решила она, спешно собираясь.

На самом деле, сейчас его отсутствие было ей на руку. Серафина явно знала что-то, о чем Люсьен говорить не хотел, и пообщаться с ней наедине было интересно.

Поэтому, как только Серафина спустилась, Софи накинула на плечи белое пальто, висевшее за выступом у входа, захватила ключ и, перевернув табличку «открыто», вышла на улицу. Проходя мимо дворика, она вдруг уловила боковым зрением движение возле дома и резко повернула голову, но налетевший порыв холодного ветра облепил лицо волосами. Быстро убрав их с глаз, Софи пригляделась: темный силуэт быстро скользнул на задний двор и скрылся в высоких кустарниках.

– Что-то случилось? – донесся до нее крик Серафины, которая вместе с Клэр успела ее обогнать. – Идем быстрее, скоро дождь начнется!

Словно в подтверждение ее слов по серому небу прокатился раскат грома. Софи попыталась отогнать тревогу, но она расползалась внутри, как ядовитое облако. Кто угодно мог идти мимо. В лавке остался Люсьен, а символы у входа не пропустят темного мага. Беспокоиться не о чем.

Обернувшись к дому в последний раз, Софи посильнее закуталась в пальто и поспешила за Клэр и Серафиной, медленно бредущими по занесенным рыжими листьями тротуарам.

Дождь полил сразу же, как только они уселись за небольшой столик у окна. Mave’s оказалась уютной закусочной, каких полно в провинциальных городках, – пестрый плиточный пол, барная стойка с высокими стульями и даже музыкальный автомат. Стояла она совсем недалеко от набережной, и в окно было видно реку и причал с множеством лодок, сейчас покачивающихся от штормового ветра.

Несмотря на выходной, в закусочной было не очень многолюдно. К ним подошла молодая официантка – высокая блондинка в форменном коротком платье и с бордовой помадой на губах. Она со скучающим видом разложила на столе три меню и задержала взгляд на Серафине.

– Какими судьбами?

– Да вот, подрабатываю. – Она кивнула на Софи. – В лавке «Гербо».

Официантка стрельнула глазами в сторону Софи и хмыкнула:

– Ясно. Зовите, когда будете готовы.

– Знакомая? – тихо спросила Клэр, когда официантка отошла.

– Ее зовут Челси, она ведьма очага, как и Мойв. Мы с ней… – Серафина свела брови у переносицы. – Это долгая история.

– Разве мы куда-то торопимся?

– А мне интересно послушать про Конгрегацию, – добавила Софи, понизив голос. В кафе кроме них было лишь двое посетителей, и раз официантка и владелица кафе колдуньи, они могут поговорить открыто, пока есть такая возможность.

– Ладно, я расскажу. – Серафина помахала перед ними пластиковым меню. – Но давайте сначала закажем. Я не ела со вчерашнего вечера. – Она позвонила в маленький колокольчик с ручкой, стоящий возле соусниц, но вместо Челси к ним подошла полная женщина с добрыми карими глазами.

– Миссис Полсон, – поприветствовала ее Серафина, уважительно склонив голову.

– В самом деле, Фина! Я ведь просила называть меня Мойв. Когда Челси сказала, что ты зашла сюда с мисс Ансуорт, я даже не поверила. – Добродушно пожурив Серафину, женщина повернулась к Софи.

– Мне сказали, что вы знали бабушку, – улыбнулась Софи в ответ. – Жалко, что я только сейчас нашла время зайти.

– Брось, – Мойв махнула рукой. – Агата рассказывала, что ты все это время жила среди непосвященных. Представляю, что пришлось пережить, когда на тебя внезапно свалилось наследство! Но вижу, ты уже освоилась.

– Мне помогает Люсьен. – При этих словах Мойв немного насторожилась, но продолжала улыбаться. – И Серафина с Алистером, конечно.

– Алистер? – удивилась Мойв. – Алистер Икабод в Сент-Ивори? Почему же он не с вами?

– Сказал, что не хочет испытывать чудодейственные свойства ваших пирогов, – усмехнулась Клэр. – У вас правда волшебные пироги?

– Волшебные. – Мойв подмигнула. – Решили, что будете заказывать? Сегодня за счет заведения.

Они заказали кофе и выбрали несколько блюд, а пироги решили взять навынос. За это время в кафе зашло небольшое семейство, выбрав столик подальше от остальных посетителей.

– Итак? – Серафина сосредоточенно сцепила руки перед собой, показывая, что готова к допросу. – Что ты хочешь узнать?

Софи немного растерялась. Клэр сформулировала бы вопросы гораздо лучше, хотя могла и отпугнуть Серафину своим напором.

– Твоя семья состоит в Совете?

Серафина прыснула:

– Нет, в Совете состоят основатели и особо выдающиеся колдуны, которые знают, к кому подмазаться. Основатели – это группа светлых магов, разработавших и подписавших Священную Хартию. Их потомки автоматически зачисляются в Академию, так что ты профукала место, за которое другие готовы рвать глотки и платить баснословные деньги.

– То есть обучение не бесплатное? – уточнила Клэр. – И сколько вас учится в этой Конгрегации? Как это вообще выглядит?

Челси принесла три чашки кофе, два бургера и мак-н-чиз для Клэр. Серафина прервалась на то, чтобы с довольным мычанием откусить большой кусок, и продолжила с набитым ртом:

– Конгрегация – это наше правительство, там никто не учится. Оно находится в безвременном кластере, типа Теневого города. Называется Солис. Туда можно войти через двери-порталы. Это огромное здание с бесконечным количеством этажей, кучей лестниц и лифтов, огромными залами, учебными аудиториями, кампусами… Все члены Совета имеют апартаменты в Солисе, и адепты тоже живут там во время обучения. Конечно, учиться в Академии при Конгрегации – мечта каждого, это же почти Хогвартс. Но Академия открыта только для тех, кому хватило родовитости или таланта. Можно приплатить, но большинство предпочитают отдавать детей в школы при ковенах, имеющих аккредитацию. Там можно получить сертификат от Конгрегации, который будет весить чуть больше, чем бумажка из независимой магической школы, но… это все же не Академия. А там учатся только самые лучшие. Или богатые.

Клэр бросила выразительный взгляд на Челси, скучающую у барной стойки.

– Конечно, и у меня есть примеры людей, которые после престижного университета решили разносить тарелки или продавать книжки, но ты хотя бы зелья варишь.

Серафина положила недоеденный бургер на тарелку.

– Челс не прошла отбор, – полушепотом сказала она. – Каждый год из Ордена приезжают магистры, чтобы оценить таланты в мелких магических школах. Но они редко забирают кого-то. Меня тогда просто возненавидели и говорили, что взяли только из-за матери. Она ведь была героем и талантливой волшебницей. – Серафина фыркнула и засунула в рот сразу несколько картофелин с чесночным соусом. – В общем, суть была в том, что я ничего собой не представляю.

– Ты хорошо варишь зелья, – возразила Софи. – По тебе видно, что ты очень яркая и талантливая. Неужели Челси тоже так говорила?

Уголки губ Серафины дрогнули в полуулыбке.

– Нет. Мы с ней были не разлей вода, это Агата попросила Мойв принять ее в ученицы, когда я проходила у нее практику до поступления в Академию. Так заведено, что каждый колдун и ведьма в последний год первой ступени обучения в своем ковене приставляется к кому-то из той же фракции, чтобы учиться и получать опыт, – пояснила она. – На самом деле, это всегда делалось для передачи знаний, потому что способности наследуются, но хаотично. Дети колдунов могут владеть совершенно другой магией, и знания просто пропадают. Ну и для трудоустройства, конечно. Челс повезло, что она осталась работать у Мойв. С работой у нас… не лучше, чем у обычных людей. Так что с моим дипломом и сертификацией зеленой ведьмы я зарабатываю гроши. А сколько вокруг моей учебы было шуму!

Повисло молчание, во время которого Софи раздумывала, стоит ли задавать вопрос про книгу и расшифровки.

– Как работает Хартия? – Клэр первая не выдержала тишины. – Это просто свод законов? Или она имеет физическое воздействие, вроде как… не знаю… нарушишь запрет – умрешь?

Серафина вынырнула из своих размышлений и кивнула:

– Ты правильно уловила суть – это магическая конституция. Поскольку Конгрегация является нашим правительством, перед ней отвечают все ковены и независимые колдуны, которые хотят иметь права в магическом сообществе. Инквизиторы… по большому счету они канцелярские крысы. Ведут учет магических артефактов и книг, находящихся у них в распоряжении, занимаются исследовательской работой, заседают в Совете. Хартия – это мирный договор, удерживающий магический мир от коллапса.

– Этой ночью ты хотела сказать, что мы могли бы посетить Солис вместе? – осторожно уточнила Софи. – Почему Люсьен этого не хочет?

– Скорее всего, он опасается, что тебя станут допрашивать, – ответила Серафина, бросив на нее обеспокоенный взгляд, словно все еще не хотела об этом говорить. – Скорее всего, это вопрос времени, когда Конгрегация заявится к тебе и начнет выпытывать то, что не получалось узнать у Агаты.

– И это…?

Серафина покачала головой.

– Не будем об этом. Не здесь.

Софи начинали надоедать бесконечные недоговорки. Хотелось уже разобраться, в чем дело и во что она впутала Клэр. Было даже смешно, каким простым и безобидным все выглядело. Внезапно свалившееся наследство, маленький городок, магия – все это походило на начало легкой уютной истории, которая может скрасить промозглый вечер. Но прошло всего две недели – и из шкафов посыпались скелеты, грозя превратить едва налаженную жизнь в кошмар.

Но ей оставалось только смириться и запастись терпением. Небо расчертила вспышка молнии, и сразу же за раскатом грома начался ливень, накрыв Сент-Ивори плотным куполом.

Сайлас расхаживал по крыльцу взад-вперед, периодически бросая нетерпеливые взгляды на наручные часы. Стрелки ползли вперед, а дверь так и оставалась запертой. Пару раз на крыльцо поднимались покупатели, но, увидев табличку «закрыто», сразу уходили. Один только Сайлас решил подождать.

Вскоре разгулялся ветер. Дождь сначала мелко накрапывал, а в следующее мгновение полил стеной. Из-за угла выбежал уже знакомый Сайласу кот и зашлепал мокрыми лапами по лестнице.

– Опять ты. – Понаблюдав за тем, как кот отряхивается, Сайлас огляделся.

На крыльце не было мисок, и выглядело животное бездомным, но почему-то постоянно крутилось вокруг, когда он приходил.

Серая шерсть, сбившаяся мокрыми комками, по цвету стала походить на уголь. Сайлас опустился на корточки и посмотрел коту в глаза.

– Признавайся, на кого работаешь? – Он резко схватил его за шкирку и встряхнул. Кот от неожиданности зашипел и беспомощно замолотил лапами по воздуху, но превращаться в человека не спешил.

Либо действительно обычный кот, либо чересчур продуманный.

Вдруг он царапнул Сайласа по руке – да так, что по запястью потекла струйка крови, – и отбежал в угол. Сайлас точно поймал бы его и надрал уши, если бы не щелкнул дверной замок.

На крыльцо вышел Люсьен и смерил Сайласа презрительным взглядом:

– Забавно, но этот же вопрос я давно хочу задать тебе.

Сайлас взглянул на него снизу-вверх:

– Какой?

– На кого ты работаешь. Или хочешь сказать, влюбился в Софи с первого взгляда и поэтому ошиваешься здесь?

– А что, если так?

Люсьен поморщился.

– Вы, смертные, очень поверхностны, но ты не похож на идиота. Придумай что-нибудь поубедительнее.

– Спасибо и на этом. – Сайлас поднялся, натянув на расцарапанное запястье рукав свитера, выглядывающего из-под кожаной куртки. – Чей это кот? – Он кивнул в темный угол.

По взгляду Люсьена было понятно, что тему он менять не собирается, но, очевидно, новолуние благотворно повлияло на его настроение.

– Ничей, – ответил он. – Увижу еще раз, что ты его мучаешь, – руки оторву.

Кот обиженно сидел в углу, но Сайлас не опустился бы до извинений перед животным. Хватало и того, что приходится любезничать с феей. В его присутствии все еще было неуютно, но, кажется, он и правда был почти безобиден.

– Когда вернется твоя хозяйка?

Люсьен бросил мрачный взгляд Сайласу за плечо.

– Уже здесь.

Сайлас обернулся и увидел два бегущих по тротуару силуэта. Шел проливной дождь, поэтому разглядеть их было трудно, но Софи он узнал сразу. Белое пальто выделялось в окружающей серости, намокшие светлые волосы прилипли к лицу и шее, закрутившись на фарфоровой коже спиралями. Она словно была соткана из солнечного света.

Он отвернулся, чтобы странное наваждение развеялось. Конечно, она симпатичная, и он все еще планировал вытащить ее на свидание, но лучше не засматриваться – от греха подальше, как любил повторять его дед, чтоб земля ему была навозом.

– Люсьен, поставь чайник, – распорядилась рыжеволосая женщина, взбежав по крыльцу. Она кивнула на Сайласа и спросила так, будто он не стоял рядом с ними: – Чего клиента на пороге держишь?

– Это особый клиент, – елейным голоском протянул Люсьен. – Ему нужна моя хозяйка.

– Фу, – рыжая сморщила нос. – У нас такие словечки под запретом. Вы, колдуны, до сих пор живете в позапрошлом веке?

Софи поднялась на крыльцо следом за ней, шурша пакетами в руках, но не стала разглядывать стоящего в тени Сайласа. Люсьен задумчиво оглядел улицу за их спинами.

– Она скоро придет, – сообщила рыжая, поправляя мокрые волосы. – Осталась поговорить с подругой.

Люсьен поджал губы:

– Похоже, что мне интересно?

Еще раз окинув Сайласа взглядом, женщина косо ухмыльнулась.

– Ты не говорила, что он такой красавчик.

Софи повернулась к нему – она словно впервые заметила, что он здесь стоит, и приоткрыла рот от удивления:

– Ох… вы пришли за амулетом? Простите, у нас… – Ее глаза забегали, и Сайлас снова ощутил странное дежавю, будто уже проживал похожий момент, видел этот взгляд. – У нас был перерыв. Долго ждали?

Рыжая забрала у Софи пакеты, вцепилась в помрачневшего Люсьена, который тут же раздраженно скинул ее руку со своего предплечья, и они зашли в лавку, оставив их наедине.

– Совсем немного. – Он натянуто улыбнулся и, дождавшись, пока шаги утихнут, добавил: – Ваш фамильяр просто душка.

Софи вздохнула, но не выглядела удивленной или рассерженной. Значит, такое поведение действительно было в порядке вещей. Сайласом вдруг овладели черти из кошмаров – никак иначе свое поведение он бы объяснить не смог при всем желании, – и он протянул руку, чтобы поправить светлую прядку, грозившую вот-вот упасть Софи на глаза, но она вдруг испуганно отшатнулась.

– Простите. – Софи прикрыла веки и надавила на них пальцами, прежде чем поднять на Сайласа извиняющийся взгляд. – На меня недавно…

Она замолчала, но Сайлас понял. Ему было доподлинно неизвестно, что тут случилось у босса, и на секунду в нем взметнулось раздражение – исключительно по той причине, что босс своей нетерпеливостью усложнил ему задачу. Вот как теперь очаровывать женщину, которая шарахается от прикосновений, потому что на нее недавно напали?

– Не извиняйтесь, – напряженно ответил он. – Я не должен был вас касаться, не спросив разрешения.

– Можно на «ты», – Софи улыбнулась, и раздражение Сайласа мгновенно улетучилось. Она действительно вызывала в нем странные чувства, каких он давно не испытывал. Это даже причиняло дискомфорт.

– Зайдем внутрь? Если вы не закрыты, конечно.

– Да-да, пожалуйста, – пропустив его вперед, Софи зашла следом и закрыла дверь.

Она поежилась, стягивая с себя мокрое пальто. Сайлас не додумался сразу предложить помощь, поэтому неловко маялся возле полок, ожидая, пока Софи разденется. В лавке было прохладно, из квартиры сверху звучали приглушенные голоса, по навесной крыше стучал дождь… Здесь было весьма уютно. Сайлас вдруг подумал про кота, который остался мокнуть на крыльце, но быстро выкинул это подлое животное из головы – царапины все еще болели и кровоточили. Гораздо интереснее оказалась другая мысль. Он опустил голову, чтобы скрыть улыбку.

– Ты рассказала обо мне подруге?

Софи спешно отвела взгляд, отчего Сайласу захотелось улыбнуться еще шире.

– Нет. – Дрогнувший голос выдал волнение, хотя она очень старалась говорить твердо. – Мы просто обсуждали заказы.

– Вот как, – он ухмыльнулся и обогнул одну из полок, медленно двинувшись в сторону Софи. – Ты так и не ответила в тот раз.

Она удивленно вскинула голову, и в больших светлых глазах мелькнуло понимание.

– А… Ну, наверное, да. Только мне правда некогда – лавка… – Она махнула рукой и попыталась протиснуться мимо Сайласа, но он загородил единственный путь отхода. – Может, выпьешь с нами чаю? Оставайся.

Сайлас понял, что волнение вызвано не столько его близостью, сколько вторжением в ее личное пространство, и все же отступил назад. Задумавшись, он провел пальцами по зудящим царапинам: как бы этот кошак ему чего не занес. Его жест не ускользнул от взгляда Софи, и она растерянно захлопала ресницами.

– У тебя кровь, – озвучила она очевидную вещь, а потом вдруг взяла Сайласа за руку очень будничным и нежным жестом, при этом без всякого подтекста, словно такое ей просто свойственно. – Пойдем.

Сайлас как зачарованный пошел за ней. На секунду он даже потерялся в пространстве. Поведение этой ведьмы выбивалось из всех привычных ему рамок. Когда он приходил сюда под чужой личиной, совершенно истощенный и уставший, Софи не раздумывая принесла ему воды. Даже теперь, когда он буквально загнал ее в угол и вынуждал пойти на поводу у своих корыстных мотивов, Софи все равно проявляла заботу.

Она отпустила его руку, чтобы подняться по узкой лестнице, и ладонь кольнуло неприятным холодом. Эта ведьма интриговала. Хотелось окунуться в эти эмоции с головой и посмотреть, что из этого выйдет. Только сейчас он не мог себе позволить такую… глупость. Особенно когда оказался так близок к осуществлению своей задачи. А вот после… после можно попробовать.

Поднявшись в квартиру, Сайлас огляделся, сразу подметив коридор. Скорее всего, он и вел в личные комнаты. С кухни высунулась рыжая подружка.

– Сайлас, познакомься с Клэр.

Клэр вздернула подбородок и надменно улыбнулась. Она выглядела как поверхностная красотка, гардероб которой стоил больше этого дома. Сайлас покосился на милую улыбчивую Софи, совершенно не понимая, как они могут быть подругами.

– Рад встрече. Очень уютная квартира.

Пока Софи искала аптечку, Сайлас задумчиво наблюдал за ней. Конечно, он уже задавался вопросом, какая сила досталась наследнице могущественного рода. Зелья явно готовил кто-то другой, книга по чарам для новичков намекала на то, что Софи много лет жила как обычный человек и, лишь получив наследство, стала интересоваться магией. Хотя у Софи не было выраженных талантов, в ней чувствовалось что-то неуловимо сильное. Рядом с ней вся его боль словно улетучивалась и на поверхность с самого дна поднималось желание стать для нее кем-то, кого он давно похоронил. Кем-то лучше. Чтобы заслужить хотя бы один восхищенный взгляд, направленный на него настоящего, а не на… маску.

Он замер, пораженный внезапной догадкой.

Психоник.

Не самая распространенная, но сильная нематериальная магия, похожая на магию босса. Сайлас встречал только темных психоников, которые развращали людей, вынуждая предавать свои принципы и идти на поводу у худших пороков. Это проще. Наставник всегда говорил, что гораздо сложнее отыскать в людях свет, чем заставить их поддаться тьме.

Сайлас даже почувствовал облегчение, придя к этому выводу. Это многое объясняло, и в его реакции на Софи не было ничего удивительного.

– Что он тут делает? – Из коридора бесшумно вышел Люсьен и скрестил руки на груди. – Клиентов мы здесь не обслуживаем.

Софи наконец отыскала аптечку и подошла к Сайласу, словно хотела загородить его от Люсьена. Выглядело это почти комично, учитывая их разницу в росте.

– У него царапины на руке, и… – Софи повела плечом. – Ну, я подумала, что он может остаться на чай. – Она обернулась, подняв глаза на Сайласа. – Ты ведь останешься?

Увидев, какую гримасу скорчил Люсьен за спиной хозяйки, он не смог удержаться от тихого смешка.

– Конечно.

Оставив куртку на вешалке возле лестницы, Сайлас прошел в комнату. Софи уже сидела на диване возле кофейного столика и рылась в аптечке.

– Перекись недавно закончилась, я не успела купить новую, – лепетала Софи, перебирая содержимое аптечки. – Но есть йод.

– На чердаке остался пузырек антисептического зелья, сказал вдруг Люсьен, прислонившись спиной к стене. Софи бросила на него странный взгляд и свела брови у переносицы.

– Ты хотел сказать недопитый виски? – насмешливо уточнила Клэр, гремя тарелками. – Скорее всего, он уже выдохся.

Ее тон звучал иронично, но Сайлас не понял, к чему это относится. Гроза за окном разбушевалась так сильно, что был слышен треск деревьев, сгибаемых под натиском холодного ветра. Зато в квартире было тепло и уютно, и, глядя на Софи, Сайлас подумал, что хотел бы, чтобы и его дом был таким. Возможно, как только он найдет расшифровки, сможет отойти от дел? Но он не представлял, чем станет заниматься, если уйдет от босса. Сайласу нравилось выполнять задания, нравилось служить какой-то цели, и ему казалось, что без этого он перестанет понимать, что из себя представляет.

– Меня беспокоит погода. – Клэр вышла из кухни и взволнованно посмотрела на дребезжащее окно. – Фина уже должна была вернуться.

– Наверное, пошла домой, – ответила Софи, вытаскивая из аптечки упаковку лейкопластырей.

– Нет, она собиралась вернуться, – надавила Клэр. – Может, отправить за ней Люсьена?

Тот скривился, но посмотрел на Софи, очевидно, ожидая команды. Поднявшись с дивана, она прошла мимо Сайласа к арке, ведущей в коридор, и остановилась рядом с Люсьеном.

– Но там такой ливень… – На лице у нее проступило беспокойство. – И гроза.

Сайлас с легким раздражением понаблюдал за тем, как Люсьен отлепился от стены и шагнул ближе к Софи, на что та никак не отреагировала, словно это было в порядке вещей.

– Гроза волнует меня в последнюю очередь. В чем я сомневаюсь, так это стоит ли оставлять тебя одну с этими людьми.

– Эй! – возмутилась Клэр, повернувшись в их сторону.

Софи весело прищурилась в ответ.

– Тогда возвращайся скорее.

Наклонив голову, Люсьен улыбнулся и посмотрел на нее таким взглядом, что Сайлас невольно вспомнил свое предположение о влюбленности, которое уже не казалось бредовым. Будь он проклят, если эти двое сейчас не флиртовали.

Сайлас думал, что уже ничто не способно его удивить, но это… Он еще помнил уроки о магических существах, когда им говорили, что фейри – опасные хищники, способные вырвать скелет, не приложив даже крошечного усилия. Ритуалы с фейри были строго запрещены, потому что, попав в мир людей, эти ненасытные твари начинали сеять хаос и устраивали кровавую баню. Нередко они убивали и призывающих, потому что сочувствием и способностью привязываться были совершенно обделены. Если только не воспринимали человека как свою собственность, о чем трепетные барышни с незапамятных времен сочиняли сказки, называя это любовью и мечтая о щедром и преданном женихе-фейри. Каково же было их разочарование, когда их похищали и запирали в кишащих тварями темных измерениях, из которых нет выхода. Фейри могли выглядеть как люди, но повадками больше походили на животных. Оборотни были и то человечнее.

Однако прецедент Ансуортов даже включили в обучающую программу как единственный зафиксированный случай приручения фейри. Ни у кого не было ответа на вопрос, как это вышло. Босс имел свою теорию на этот счет, и она, конечно же, была связана с книгой, но они не знали наверняка.

Одомашненный он или нет, Сайласу было жутко от присутствия этой твари. Он бы в жизни не захотел подойти к нему ближе, чем на полметра… И либо он вел себя так, следуя какому-то коварному плану мести – ведь использовать непосвященную проще всего, она, наверное, даже не имела понятия, что он такое… либо Софи действительно очаровала это мерзкое существо. В таком случае ее способности должны быть просто выдающимися, но Сайлас склонялся к первому варианту.

Когда Люсьен наконец ушел, Софи развернулась к Сайласу и как ни в чем не бывало позвала его легким кивком. Пока они шли по коридору, Сайлас раздумывал, не открыть ли Софи глаза на то, кем является ее фамильяр на самом деле. По сути, ему это было не нужно, но он чувствовал ответственность. Может, потому что обманывал ее сам, и, если обратить внимание на чужую неискренность, это может сыграть ему на руку; а может, потому что их связывала общая кровь – пускай родство было очень отдаленным, и история семьи, к тому же Сайласу хотелось ее защитить. Но он молчал до тех пор, пока они не поднялись на чердак.

Сайлас был как никогда близок к цели. По пути он мельком осмотрел комнату Агаты и старался сильно не пялиться, попав на чердак, но его охватил мандраж от осознания, что где-то на этих полках или стеллажах в дальней части чердака может быть спрятана расшифровка, а может, и сама Книга Печатей.

– Присаживайся. – Софи махнула ему на кресло и отошла к столу, на котором среди раскиданных бумаг стояли какие-то колбы.

Сайлас остался стоять и присмотрелся к столу. Расшифровка могла быть и здесь, но вряд ли ее оставили бы на таком видном месте. Нет, искать надо в более укромном месте. Вот только как? Люсьен ушел, Софи без него действительно беспомощна. Шанса лучше, чем этот, уже не будет, однако Сайлас колебался. Он разглядывал спину Софи, мокрые золотые пряди, подкрученные от влажности, и не мог сообразить, что делать.

Но пока она на него не смотрела, решиться на что-то было проще. Он тихо подошел к ней со спины, на ходу вспоминая самое безобидное заклинание, с помощью которого можно было ненадолго погрузить ее в сон, но Софи вдруг обернулась, и они едва не столкнулись.

Она начала терять равновесие, и Сайлас бездумно подался вперед, придержав ее за талию. Из-за этого она оказалась так близко, что он почувствовал запах дождливой улицы, оставшийся на ее одежде, и едва уловимый аромат ее шампуня – сладкий, как медовые яблоки. Попытавшись ухватиться за его руку, Софи слишком сильно замахнулась, и об его висок со всей силы ударилась стеклянная колба.

Сайлас зажмурился и отпустил ее, поднеся руку к голове.

– О боже, прости! – ахнула Софи, быстро отставив колбу и обхватив его лицо ладонями. – Сильно ударила?

Приоткрыв глаза, Сайлас позволил покрутить и осмотреть его голову. Прохладные пальцы Софи коснулись его виска, и они лишь тогда взглянули друг на друга. Софи – все еще держащая его лицо, широко распахнула глаза и разжала пальцы, но Сайлас перехватил ее ладони.

– Все в порядке. Прости, что напугал.

Софи смотрела на него с таким же беспокойством, с каким смотрела на своего фамильяра, и Сайлас подумал… быть может, это просто черта ее характера, и между ними правда ничего нет?

– Нет, это ты прости. Я должна была тебе помочь, а вместо этого покалечила еще сильнее. – Она усмехнулась. – Тебе точно не больно?

Сайласу было больно, но он отрицательно покачал головой.

– Точно.

Ее большие васильковые глаза смотрели прямо в душу, и Сайласу захотелось выложить всю правду. Пришлось приложить всю силу воли, какая у него имелась. Сайлас первым отстранился и отвел взгляд. Он подумал, что их предки, должно быть, тоже испытывали иррациональную тягу к огню, в котором потом горели заживо. Эта мысль вызвала у него сардоническую усмешку.

– Почему ты не умеешь колдовать? – спросил он, снова взглянув на Софи. Она направилась к столу, потянувшись за антисептиком и упаковкой пластырей, но на полпути замерла, обернувшись к нему.

Покачала головой, все же взяла лекарства и кивнула на кресло. Сайлас продолжил обдумывать наименее травматичный для нее план действий, поэтому безропотно опустился в кресло и протянул руку, когда Софи встала одним коленом на подушку, оказавшись практически между его ног. Сайласа занимало слишком много других мыслей, чтобы он смог отреагировать на это как мужчина, но он вдруг задался скабрезным вопросом о том, как бы отреагировал Люсьен, увидев свою хозяйку на коленях перед другим. Если задуматься, Сайлас был рад, что не узнает ответ. Ему было любопытно, какая из его теорий об отношениях Софи и ее фамильяра верна, но в то же время знать не хотелось.

– Мой отец женился на обычной женщине. – Софи капнула немного зелья Сайласу на ладонь и растерла бумажной салфеткой, которую вытащила из кармана юбки. – Не знаю, почему он решил жить вне магического сообщества, но, судя по тому, что я узнала за последние три недели, он не переставал изучать и практиковать магию, только делал это тайно и редко. Он был археологом, как и моя мама. Я не знала ничего о нашей магии до того, как… – Она использовала заминку, чтобы вытащить пластырь, но Сайлас понял, что она решает, стоит ли врать. – До того, как приехала сюда летом после его смерти. Правда, тогда мне стерли память, и много лет я даже не помнила, что здесь произошло.

Сайлас прикрыл глаза. Его воспоминания тоже были размыты, но не из-за чужого воздействия. И все же он… помнил. Урывками, так, что восстановить картину целиком не получалось, и он часто думал, что просто выдумал себе поляну с фиолетовыми цветами и слова, которые часто звучали в его голове незнакомым голосом, но теперь все встало на свои места. Софи была здесь тем летом. Они уже были знакомы.

Интересно, терзало ли ее тоже чувство смутного узнавания? Думала ли она, что они могли видеться раньше? Или так ничего и не помнила?

– Скорее всего, твой отец… хотел тебя защитить, – сказал Сайлас спустя минуту, за которую Софи успела заклеить его ладонь пластырем и поднялась на ноги.

Он тоже встал, отчетливо осознавая, что надо действовать прямо сейчас. Если он хочет найти хоть что-то, медлить больше нельзя.

– Да, я понимаю это, – ответила Софи, чем отвлекла его от лихорадочного прокручивания вариантов действий, ни один из которых не был безболезненным, – но иногда мне кажется, что если бы я знала, от чего он пытался меня защитить, если бы только могла с ним поговорить… – Она помолчала какое-то время, в которое Сайлас лишь смотрел на нее, давая выговориться, потому что эти чувства были ему хорошо знакомы. Наконец Софи продолжила: – Это, наверное, глупо, но я до сих пор пытаюсь найти его дневник. Я помню, что привезла его с собой тем летом, но с тех пор больше не видела. Вряд ли там найдется что-то важное, но это единственная вещь, которая осталась от него. Возможно, там я смогла бы найти хоть какие-то ответы.

Сайлас замер и даже задержал дыхание. Неделю назад он бы обязательно позлорадствовал, но в этот момент ощутил легкую досаду. Он стоял перед ведьмой, которая должна была стать ему врагом, но вместо этого он хотел, чтобы именно она победила в их маленькой игре.

– Есть одно заклинание, – тихо сказал он. – С его помощью можно найти путь к тому, чего желаешь сильнее всего. Лучше всего оно поддается виаторам[8], но мы можем попробовать вместе.

Софи вопросительно вскинула брови, услышав незнакомое слово, и Сайлас быстро пояснил:

– Мой дар – открывать порталы и прокладывать путь сквозь пространственные искривления. Но еще я могу их создавать.

Она кивнула.

– Как я смогу помочь?

– Закрой глаза и подумай о том, чего хочешь. – Сайлас осторожно взял ее за руку, чтобы передать хотя бы часть своих сил, и, не встретив сопротивления, сжал пальцы сильнее. – Чем отчетливее ты представляешь предмет или место, тем вероятнее сможешь их отыскать. Когда представишь, повторяй «iter ad optatum[9]» несколько раз, пока не почувствуешь, что тебя тянет куда-то. Только тогда открывай глаза. Я буду поблизости, но отойду, чтобы не мешать заклинанию.

Когда Софи заговорила, он отпустил ее руку и сделал небольшой шаг назад. Под потолком что-то замигало, и он удивленно вскинул голову, натыкаясь на ровные ряды рун-усилителей. Да ему повезло!

Разумеется, он слукавил. Необязательно было ждать, пока начнет «куда-то тянуть»: путеводная нить формировалась сразу же и дергала хозяина, лишь достигая цели. Поэтому, когда от центра груди Софи вглубь чердака потянулась серебристая ниточка, Сайлас тут же последовал за ней, стараясь наступать на доски как можно аккуратнее.

Попетляв между стеллажей, нить замерла над одной из верхних полок, где были свалены бумаги и блокноты, и Сайлас уже приготовился схватить один из них; поисковое заклинание почти коснулось обложки! И тут в комнате, из которой они попали на чердак, прозвучал звонкий голос Клэр:

– Я все понимаю, но чай уже двадцать минут как готов.

Нить мгновенно истончилась и посыпалась Сайласу под ноги мерцающим крошевом. Он чуть не пнул стеллаж, но смог сдержаться. Сделал глубокий вдох и быстро схватил блокнот в гладкой коричневой обложке, тут же спрятав его во внутренний карман пальто.

Сайлас был почти уверен, что это и есть дневник Чарльза Ансуорта, но оставалась крошечная вероятность, что он ошибается. Это ему не нравилось, но времени не оставалось.

– Сайлас? – озадаченно позвала его Софи.

– Заклинание развеялось где-то между полок, – он вышел из-за стеллажа и подошел к Софи, с разочарованным видом касающейся того места на груди, где совсем недавно была нить. – Я бы посоветовал поискать дневник там, но, возможно, тебе просто не хватило сил, и заклинание потянуло тебя к чему-то другому.

Впервые за долгое время ему было совестно врать. Потому что это была гнусная, губительная ложь. Софи поверит ему, потому что Сайлас опытнее, но она обладает хорошим потенциалом. Просто, как и любой новичок, нуждается в поддержке, и не только моральной. Сайлас передал ей часть своих сил, а это всегда являлось важной частью обучения.

И все же он соврал, а Софи расстроенно опустила глаза.

– Что ж, это не новость, – выдохнула она.

Сайлас положил руку ей на плечо и слегка сжал, улыбнувшись.

– Ты попыталась, а это главное. Идем, после такого надо отдохнуть.

Они спустились с чердака и молча дошли до гостиной, где уже звучало намного больше голосов. И один из них казался слишком знакомым. Таким знакомым, что Сайлас, еще не осознав, кому он принадлежит, захотел открыть ближайшую дверь и просто сбежать.

– А я говорю, что ты каждый раз приводишь одни и те же аргументы, – услышал он голос Клэр, слегка приглушенный из-за стука вилок о тарелки. – С тобой просто невозможно строить конструктивный диалог.

– Кто сказал, что я вообще хочу что-то строить? – ответил тот самый голос. Сайласа прошиб холодный пот. – Ты задаешься вопросами из области философии, которая по уровню доказательности хуже магии, я отвечаю. Не моя вина, что ответы тебя не устраивают.

– Я не… – Клэр замолчала, потому что Софи и Сайлас вошли на кухню, и он сделал это не столько от большого желания, сколько от безысходности. Ведь Софи в какой-то момент взяла его под руку, и Сайлас просто не мог ее отбросить.

За столом, словно на безумном чаепитии в Стране Чудес, сидели Клэр, Люсьен и колдун, которого Сайлас надеялся никогда не встретить. Он должен был догадаться, должен был почувствовать… Сайлас тут же оборвал себя. Почувствовать присутствие наставника? Невозможно. Ему заблокировали магию, и Сайлас должен был помнить, что это его вина.

В комнате ничего не изменилось, лишь время для него резко замедлилось, превратившись в липкую резину.

Один из его худших кошмаров воплотился в жизнь, и бежать было некуда. Демоны полезли из всех щелей и накинулись разом, терзая плоть и обгладывая кости. В ушах зашумело. Сайлас сглотнул вязкую слюну, так и не найдя в себе сил, чтобы заговорить.

Алистер молча смотрел на него, и потускневшие серые глаза казались Сайласу незнакомыми. Он больше не знал человека, который его воспитал, и он не был уверен, что хочет этого. Но обида, из-за которой Сайлас предал его, давно улеглась, а чувство вины с каждым днем лишь увеличивалось. Софи и Клэр бросали вопросительные взгляды то на него, то на наставника, но тишину в конечном итоге нарушил Люсьен:

– А я-то все думал, почему твое лицо кажется мне знакомым!

В гостиной раздались шаги, и наставник почему-то бросил за спину Сайласа встревоженный взгляд, но обернувшись, он увидел на входе в кухню лишь незнакомую темноволосую ведьму, вытирающую мокрые руки о свитер. Она замерла, увидев его, и посмотрела на Софи.

– Какого черта здесь делает он? Ты хоть знаешь, кто это?

– Кто? – встряла Клэр, но помощь пришла с неожиданной стороны.

– Серафина, не надо, – строго сказал наставник, но ведьма быстро развернулась и, схватив с вешалки у лестницы мешковатую куртку, быстро сбежала по лестнице вниз. Громыхнула дверь, и воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком капель в окна. Наставник прикрыл глаза ладонью, но тут же убрал ее и поднял взгляд на Сайласа.

– А правда, что ты здесь делаешь?

Сайлас молчал. Чутье подсказывало ему, что нужно как можно скорее открыть ближайшую дверь и убраться отсюда подальше, потому что расспросы не приведут ни к чему хорошему.

– Погоди. – Он посмотрел на Софи, глядящую на него с тем же подозрением, что и Клэр, и из глубин разума вдруг выплыло запоздалое осознание. – Серафина… Пауэлл?

– Пауэлл-Сомер, – уточнила Софи.

– Вот черт! – раздраженно прошептал он, кинувшись к вешалке.

– Стоять!

Клэр вскочила из-за стола, но не успела бы. Сайлас бросил взгляд на наставника, который даже не дернулся в его сторону, так и продолжая молча смотреть на него с какой-то нечитаемой эмоцией, и метнулся в гостиную. Перескочив через половину ступеней, он выбежал на порог – и только там понял, что совершенно не представляет, где искать ведьму.

Дождь до сих пор не закончился. Если она и пошла туда, куда он подумал, то могла использовать ключ-портал или пройти тайными тропами… Поисковое заклинание не может привести к человеку. Прекрасно было бы иметь порошок итера, обнаруживающий следы. В голове билась лишь одна мысль: лишь бы она не пошла в Конгрегацию. Это будет конец. Сайлас приходил в лавку много раз, там остался его магический след. Его выследят, а значит, доберутся и до штаба…

– Мр-мяу? – раздалось из-под ноги.

Сайлас посмотрел вниз и увидел кота. Что ж, в такой ситуации можно и рискнуть.

– Ты видел, куда пошла ведьма? – спросил он без особой надежды: глупо ведь надеяться, что это волшебный кот. Однако животное очень осознанно моргнуло и спрыгнуло с крыльца. На тропинке он обернулся, словно проверяя, идет ли Сайлас. Он выбежал под дождь, и кот припустил на задний двор, откуда обычно приходил.

Там росли высокие кусты, которые было трудно не заметить, ведь лавка стояла особняком от всех домов на улице. Сайлас почувствовал магию, очень похожую на свою, только созданную не виатором. Кто-то использовал активатор порталов, чтобы сформировать сжатие именно здесь. Это показалось ему странным, и он невольно провел рукой по колеблющейся границе, пытаясь считать хоть какой-то опознавательный знак. Но через шелест дождя вдруг послышался другой шум – открывшаяся дверь и торопливые шаги. Больше медлить он не мог.

Плюнув на меры предосторожности, Сайлас раздвинул сухие ветки и шагнул в сжатие, которое внезапно закрылось за его спиной. Это значило лишь одно: кто бы ни установил эту штуку, на ней был ограничитель. И Сайлас только что воспользовался самым последним проходом.

От второго хлопка двери Софи вздрогнула, и это мгновенно вытащило ее из оцепенения.

– Так и знал, что сбежит, – хмыкнул Люсьен. – Ну, нам же лучше.

Клэр, после неудачной попытки догнать Сайласа присевшая на стул, тут же взорвалась:

– Лучше?! Да с тех пор как мы приехали, ни дня не прошло, чтобы ничего не случилось! Если этот маньяк навредит Серафине… Надо ей позвонить! Слава богу, у нее хотя бы раскладушка есть, в отличие от вас, пещерных жителей.

– Сайлас ей ничего не сделает, – заявил Алистер, скрестив руки на груди, и Софи только теперь поняла, что произошло.

Сайлас узнал Алистера. И это явно была не самая приятная встреча.

– Спасибо, что поделился своим авторитетным мнением, великий мастер Ордена джедаев. – Клэр закатила глаза и, набрав номер Серафины, поставила звонок на громкую связь. – Но я лучше подстрахуюсь.

Гудки не прекращались, эхом отдаваясь в ушах, и Софи вдруг поняла, что забыла отдать Сайласу заказ. А вдруг он больше не вернется?

– Он не забрал амулет, – пробормотала она, кинувшись к лестнице.

– Куда… – возмутилась было Клэр, но телефон перешел на автоответчик, вынудив ее отвлечься.

Спустившись в лавку, Софи схватила из корзинки амулет и выбежала на крыльцо. Глупо было надеяться, что Сайлас еще не ушел, но она приняла решение раньше, чем успела подумать.

Дождь и не собирался заканчиваться. Сильные порывы ветра сносили оставшуюся листву, и она тут же превращалась в разноцветное месиво на асфальте. Из-за угла вдруг послышался слишком громкий шорох, и Софи без раздумий выбежала под дождь. Сгустившиеся за домом тени казались объемными. Из-за пасмурной погоды в шесть часов вечера было гораздо темнее обычного, и все же Софи смогла разглядеть силуэт.

Присмотревшись, она тихо сказала:

– Сайлас? Ты… не забрал…

С каждым словом ее уверенность таяла, потому что силуэт выглядел странно. Он, как манекен, недвижимо стоял в темноте, и только когда Софи попятилась, отмер и быстрым шагом двинулся в ее сторону.

– Расшифровки, – зашипел он, схватив ее за руку. – Не смей говорить, что их нет в лавке, это наглая ложь! Они нужны мне. Сейчас!

Софи от страха сжалась, не в силах закричать или вывернуться. Голос показался ей знакомым. Неужели Ригби вернулся?! Почему сейчас?!

Мысленный поток прекратился, когда ее прижали к стене, а горла коснулось холодное лезвие. Софи оцепенела, сжав в руке амулет, чтобы не выронить. С ней такое случалось однажды – в одной из маминых экспедиций в Египте. Тогда она выяснила, что в моменты опасности начинает мыслить рационально и проявляет необычайное спокойствие. Возможно, вот это – настоящий ее талант, а не какая-то магическая одаренность, которую в ней безуспешно пытался отыскать Алистер.

– Чего вы хотите? – спросила она, стараясь двигать только губами и не дышать грудью. Лезвие давило на кожу, и, судя по появившемуся зуду, оно было хорошо заточено.

– Семь лет я пытался добыть для них эти дьявольские расшифровки, – дрожащим голосом поделился незнакомец, убрав нож и стиснув ей шею ладонью. – Все эти годы… Я молился, как Иона во чреве кита, но Бог не услышал, не простил мои грехи, потому что таким, как я, нет прощения. Мерзость, которую они поместили в меня… она сжирает, выжигает меня изнутри… Они избавят меня от этой муки, если я дам им то, чего они хотят.

Радовало, что нож теперь не прижимался к горлу, но закричать она не могла. Незнакомец продолжал бормотать что-то бессвязное – и вдруг наклонился ниже, оказавшись в пятне света дальнего фонаря.

Софи округлила глаза и пораженно ахнула:

– Мистер Хейл! Что вы…

Тот замер и сжал пальцы на ее горле сильнее, почти перекрыв кислород.

– Хватит, я больше не стану вас слушать, – прорычал он. – Все из-за жадности старой карги! Я ведь просил ее, умолял. Но ей было плевать на то, что сделают со мной, если она не отдаст эти проклятые бумажки. Все это от греха, ведь он рождает только больший грех. – Лезвие уперлось Софи в живот. – Ты же не хочешь повторить судьбу Агаты? Говори!

– Что?! – выдохнула Софи, когда хватка на горле ослабла. Нож распорол ткань свитера, как бумагу, оставив на ее теле царапину.

– Ты неплохой человек, – надрывно произнес Хейл. – Прошу, избавь меня от этого мучения!

Ситуация была со всех сторон ужасной, но в его голосе слышалось такое отчаяние, что горло сжималось уже от сочувствия. Софи не понимала, что с ним происходит, и совсем не могла ему помочь.

– Мистер Хейл, – успокаивающе заговорила она, рискнув положить ладонь на руку, сжимающую нож. – Вам необязательно это делать. Мы можем помочь – только скажите, кто вам угрожает? Мистер Ригби?

Хейл нахмурился, расслабив руку, и Софи наконец смогла нормально вдохнуть.

– Не пытайся заговаривать мне зубы, дрянь, – прорычал он и вдруг дернулся, как испуганный зверь.

Совсем рядом послышались взволнованные голоса. Громче говорила Клэр, но звучало и приглушенное бормотание Люсьена.

Только теперь Софи стало по-настоящему страшно. Что, если Хейл накинется на кого-то из них?!

Скорее всего, пережить это сможет только Люсьен, но ведь ему тоже будет больно. Хотелось предотвратить неизбежное, но инстинкт самосохранения подсказывал, что кричать в таких обстоятельствах не стоит.

– Так и знала! – Клэр первая завернула за угол и резко остановилась, сжав кулаки. – Давай без глупостей. Отсутствие смертной казни в Мэне тебя не спасет. Что тебе нужно? Деньги или дом? Или ты с кем-то из этих… темных?

Она сделала маленький шажок вперед, но Хейл уже был на взводе. Он прижал Софи спиной к себе и снова приставил нож к ее горлу.

Люсьен дернулся и так же быстро остановился, не сводя глаз с ее шеи. Софи почувствовала, как по коже потекла теплая струйка крови. Сердце бешено колотилось, успокаивали лишь шершавый шнурок амулета в руке и взвинченность Люсьена, которую она наконец чувствовала.

Дождь промочил ее насквозь, но Софи не ощущала холода.

– Смертная казнь лучше того, что со мной будет, – сказал срывающийся голос прямо над ухом. – Я никогда не хотел убивать. Мне не оставили выбора! И теперь я буду… буду гореть в Аду.

Хейл зарыдал у нее над ухом, а Софи перевела взгляд на Клэр и вдруг поняла, что если умрет сейчас, то ей бы не хотелось, чтобы за нее мстили. Клэр… она может стать одержима этим. Прикрыв глаза, Софи слабо качнула головой – настолько, насколько позволяло положение.

– А я все думал, почему ты тут крутишься. – Люсьен, все это время стоявший позади, медленно вышел вперед. Его тень была странной, будто свет падал на нее с разных сторон, создавая ломаные линии. – Агата тебе помогла, когда ты загибался, – и так ты отплачиваешь ей за добро?

– Добро? – Софи не нужно было видеть лицо Хейла, чтобы понять, что он злобно ощерился. – Все вы, колдуны, – высокомерные ублюдки! Чем я провинился? Почему я должен страдать из-за ваших политических распрей? Мне плевать, кто и чего хочет добиться, плевать на вашу свободу. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое! Я хочу жить!

– Хейл, не надо, – внушительно сказала Клэр, не сводя встревоженного взгляда с Софи. – Кто бы тебе ни угрожал, это можно решить.

Хватка на предплечье Софи стала крепче, и Хейл попятился, утаскивая ее следом за собой к темным кустам.

– Вы не понимаете – они очень влиятельные люди! – Казалось, он бредит. – Но раз не хотите по-хорошему… она отправится со мной. И то, что сделают с ней, гораздо хуже того, что сделали со мной.

Он трясся, и Софи чувствовала, что нож все сильнее давит на шею.

– Ну чего вы тут… – в полоске света появился Алистер, и рука Хейла вдруг резко дернулась.

– Нет! – взвизгнула Клэр и зажала рот ладонями.

Софи не чувствовала ничего – ни боли, ни холода, ни горячей крови, брызнувшей из раны. Хейл резко отпустил ее, и она рухнула на землю. Дыхание стало прерывистым, перед глазами все помутилось, словно в них попала вода.

С глухим звуком на землю упал нож. Софи попыталась дотянуться до горла, но рука онемела. Расфокусированным зрением она увидела два силуэта, почти слившихся в один. Хейл кинулся в кусты и громко выругался, потом раздался звук удара о землю и сдавленный стон.

Софи начала отключаться, теряя последние крупицы осознанности.

– Помоги ей! Это случилось из-за тебя, так сделай хоть что-нибудь, ты же колдун! – истерично вопила Клэр. – Ты… черт побери, ЭТО ЕЩЕ ЧТО ТАКОЕ?!

Последним, что Софи услышала перед смертью, было утробное рычание. Земля под ней содрогнулась, повеяло холодом и затхлостью, а потом сознание окончательно ухнуло в темноту.