Глава 7

– Это было ожидаемо, – буркнул Сайлас, когда портал перенес его в подворотню на окраине Теневого города. Не самая очевидная точка для сжатия, спрятанного в кустах за домом вчерашней непосвященной, но рядом с ней крутились двое светлых. Они-то никогда не брезговали пользоваться Теневым городом, чтобы срезать путь.

Кот мог ходить через него очень долго. Магия порталов работала таким образом, что небольшие объекты вроде листьев, камней и мелких животных не нарушали сохранности заложенного количества проходов.

Сайлас перешагнул через мусор и битые колбы, лежащие на пути, чтобы выйти на пустынную улицу. Кот ждал его у фонаря, прижав уши и нетерпеливо помахивая хвостом. Увидев Сайласа, он требовательно мяукнул и потрусил вверх по дорожке. Не оставалось ничего другого, кроме как следовать за подозрительным котом в надежде, что он приведет куда надо. Чтобы не попасться никому на глаза, Сайлас накинул капюшон. Кто вообще открывает порталы в таких местах?

Жаль, что времени на обдумывание произошедшего было мало. Кот вывел его на более оживленную улицу и, пробежав несколько метров, свернул в переулок. Сайлас ускорился, огибая идущих навстречу колдунов: он уже чувствовал, что там находится пространственное сжатие. Магия внутри него откликалась на подобные аномалии, потому что он и сам был одной из них. Убедившись, что его никто не преследует, Сайлас завернул за угол и очутился в месте, которое мог узнать даже с закрытыми глазами. По ушам ударил городской шум, мимо, просигналив, пронесся черный кэб, и Сайлас понял, что выскочил прямо на дорогу. Он вернулся на тротуар, случайно задев ногой поджидающего его кота. Их выбросило на пересечении трех улиц прямо напротив театра Уиндхем в Центральном Лондоне. В паре шагов располагалась Крэнборн-стрит, переполненная барами и магазинами, некоторые из них работали круглосуточно. Здесь всегда было шумно и оживленно, даже вечером воскресенья.

– Ну? – Сайлас опустил взгляд, совершенно не думая о том, как странно может выглядеть, болтая с котом посреди улицы: в Лондоне это никого не волновало. – Куда дальше?

Кот покрутил головой, нюхая воздух, и побежал в противоположную от Крэнборн-стрит сторону, приведя Сайласа в переулок с дешевыми сувенирными ларьками и не внушающими доверия кафешками. Там он притормозил возле неприметной двери, ведущей в маленький паб, запрыгнул на бочку у входа и скрылся в приоткрытом окошке.

Сайлас слишком долго шел за ним, чтобы теперь засомневаться. На двери были выгравированы руны, отводящие взгляды обычных людей, а значит, внутрь могли попасть только колдуны. Он улыбнулся мысли, которая не посетила бы его во времена юности, когда побеги из-под носа наставников в такие места были развлечением. Им всем не хотелось думать, хотелось лишь творить глупости и наслаждаться жизнью. Но теперь, когда он побывал по обе стороны… это сильнее бросалось в глаза.

Все они прячутся. Только светлые делают это на виду, а темным – и враждебно настроенным, и нейтральным – приходится закапываться еще глубже. Хотя прячутся они по одинаковой причине – потому, что однажды обычные люди испугались, что кто-то может владеть неподвластной им силой. Сайласу было смешно думать о временах, когда ему казалось, что Хартия – это залог мира между людьми, церковью и колдунами. Пока существует Хартия, пока Конгрегация, а точнее церковная ее часть, отказывается вернуть всем колдунам их многовековое наследие и права, ни о каком перемирии не может быть и речи.

Дверь открылась изнутри, вынудив Сайласа отступить назад. Из паба вышли двое мужчин, остановились возле бочки и закурили. На Сайласа они взглянули без особого интереса, видимо, опознав «своего». Было интересно послушать, о чем говорят местные колдуны, но привлекать внимание не хотелось, поэтому Сайлас придержал дверь и вошел в паб, окончательно окунаясь в прошлое. Места в Теневом городе напоминали «изнанку», но там все ощущалось блеклым, фальшивым. В этом же месте было что-то ностальгическое. Из прошлой жизни.

Пестро одетые посетители шумно переговаривались, местами вспыхивали искры и рунические вязи, тут же растворяясь в душном воздухе. Пахло жженым маслом и луком, над барной стойкой висели косы чеснока, обвязанные пучком полевых трав. Бармен протирал бокалы, широко улыбаясь крутящейся рядом с ним официантке.

Сайлас не стал снимать капюшон. Он прошел вглубь помещения, стараясь не разглядывать посетителей слишком откровенно, и обнаружил нишу, скрытую цветочным горшком на высокой треноге. Осторожно обойдя его по кругу, Сайлас увидел низкий столик с двумя продавленными креслами: на одном из них сидела Серафина, обнявшись с большой тарелкой рыбы, приготовленной во фритюре с картошкой. В кресле напротив лежал кот, как сфинкс, вытянув перед собой передние лапы.

Девушка подняла на него тусклый взгляд, в котором тут же пронеслась искра недовольства. Сайлас согнал кота и уселся напротив нее, не спрашивая разрешения. Кот недовольно мяукнул и запрыгнул к Серафине, примостившись под боком.

– Твой кот?

– Не мой, – Серафина нахмурилась, поставив тарелку на стол. – Испугался, что побегу доносить на тебя Конгрегации?

– А ты не собиралась?

Она скривилась так, будто Сайлас ее оскорбил.

– Мне просто захотелось побыть одной. Не каждый день встречаешь человека, из-за которого… – она замолчала, опустив голову. – Знаешь, многие винят в этом Алистера. Говорят, что он позволил этому случиться. И я тоже так думала, пока не увидела, что с ним стало.

Сайлас не хотел это слушать, но и прервать не мог. Ему нужно было убедиться, что Серафина не сдаст его Конгрегации: он не мог так глупо попасться. Но в то же время… он понимал ее боль. Лучше, чем кто-либо. И она имела полное право его ненавидеть. Селестия Сомер была потрясающей женщиной. Сайлас даже вспомнил Серафину; они виделись пару раз, когда та была совсем малышкой. Разумеется, они друг друга не запомнили, да и десять лет назад Сайлас выглядел иначе. Но Серафина, как и многие другие, прекрасно знала, что именно воспитанник Алистера Икабода открыл дверь для темных колдунов во время переговоров десять лет назад, и это он спас оставшегося в живых наследника Ордена тени.

Возможно, во всем этом было что-то судьбоносное. То, что все они внезапно оказались под одной крышей.

– Что будете заказывать? – Перед столиком возникла официантка, разрушив повисшее в закутке напряженное молчание.

Сайлас взглянул на погрустневшую Серафину и подумал, что немного благотворительности его не разорит.

– Что ты хочешь? – более грубо, чем хотел, спросил он. От его тона официантке явно стало неловко, и она, сжав маленький блокнотик пухлыми пальцами, отвела взгляд.

Серафина закусила губу, словно мысленно взвешивала за и против. К большому удивлению Сайласа, она не выдала что-то в духе «я не нуждаюсь в подачках». В темных глазах блеснул огонек, и она с хитрой улыбкой повернулась к официантке:

– Пинту шоколадного стаута, еще одну порцию рыбы с картошкой, пастуший пирог и чуррос со сливочным кремом.

Официантка радостно записала огромный заказ и украдкой взглянула на Сайласа – если ему не показалось, с легким злорадством. Он закатил глаза на это проявление женской солидарности и попросил добавить к заказу светлый эль.

– Может, еще маринованное яйцо? – прощебетала официантка.

Сайлас красноречиво скривился, и она, хихикнув, наконец ушла.

– Ты все это съешь? – скептично уточнил он.

Серафина пожала плечами:

– Если нет – попрошу завернуть с собой. Прощения ты этим не заслужишь, но разве можно отказываться от бесплатной еды?

Усмехнувшись, Сайлас подпер голову ладонью.

– Я не пытаюсь купить твое прощение. Но если ты все же решишь пойти в Конгрегацию, я бы хотел… кое-что прояснить.

У него на такие случаи была заготовлена потрясающая ложь о том, куда он подался после того, как сбежал из Конгрегации.

– Давай-ка я прерву тебя прямо здесь. – Серафина выставила перед собой ладонь. – Не знаю, куда ты исчез после произошедшего, работаешь на темных или ходишь сам по себе, и знать не хочу. Мне плевать. Признаюсь, искушение сдать тебя Конгрегации велико, но это не принесет облегчения. Мне уже двадцать один. Я не дурочка, какой была пять лет назад, когда приносила клятву. И нет, я не утверждаю, что ты сделал правильно, что переметнулся. Просто… – она замялась. – Моя мама сражалась и погибла за идеалы Конгрегации, но все это лишь фасад. Им выгодно, чтобы все было так, – полушепотом закончила она. – Получив власть однажды, невозможно от нее отказаться. Лучше проливать реки крови и топить в ней всех несогласных, чем признать, что перемены необходимы. Очевидно же, что не всех светлых устраивает происходящее.

Вот так новость. Сайлас не ожидал такой отповеди, поэтому просто молча смотрел на Серафину, нелепо приоткрыв рот. В закуток снова ворвалась официантка – на этот раз с огромным подносом. Только когда она ушла, Сайлас окончательно взял себя в руки.

– Интересные размышления для потомственной светлой, – усмехнулся он. – Неужели за последние десять лет все стало настолько плохо?

Серафина отхлебнула пива и сощурилась.

– Не думаю, что мне стоит отвечать на это. Особенно темному магу. Если ты забыл, мы приносим клятву, а я не собираюсь рисковать своей свободой.

– Ты ошибаешься. – Он взял свой бокал и сделал несколько больших глотков, не чувствуя вкуса.

– Ох, только не начинай.

– Что?

– Все эти разговоры… – Она помахала рукой в воздухе и раздраженно пояснила: – Про отсутствие у нас свободы.

– Ты сама это сказала, – пожал плечами Сайлас. – Но я о другом. Ты не права, решив, что я темный колдун. Никогда не приносил никакой другой клятвы.

Конечно, он слукавил. Их с боссом, например, связывала клятва крови, но это другое. Клятва крови – просто залог безопасности. Когда они мальчишками оказались в трущобах Теневого города и были вынуждены годами скрываться не только от Конгрегации, но и от остатков распавшегося Ордена, босс стал очень нервным. Они постепенно обрастали связями, как могли зарабатывали на жизнь, обретали союзников, но ему постоянно казалось, что, как только представится возможность, Сайлас предаст его. Первое время, конечно, он думал об этом. Начало их сотрудничества сложно было назвать добровольным. Но чем больше времени проходило, тем сильнее Сайлас убеждался, что идти ему, в общем-то, некуда. Однако боссу было мало его обещаний, и он вынудил Сайласа принести клятву.

Было во всем этом что-то болезненное, даже трагичное. Сайлас никогда не отличался сентиментальностью, но согласился на клятву не из слепой верности или страха, а потому, что понимал: босс таким образом показывает свою уязвимость. Он и так возвел между ними стену, заставив называть его исключительно боссом и буквально сделав Сайласа посыльным. Но если бы он отказал… конечно, босс не отпустил бы его, однако тогда все могло сложиться совершенно иначе.

В конце концов, босс просто не хотел снова получить нож в спину от человека, к которому привязался. Что же поделать, если свои привязанности он привык демонстрировать таким идиотским образом.

– Но я думала… – Серафина озадаченно нахмурилась. – Если ты не работаешь на темных, если тебя действительно использовали, почему ты не вернулся? Ты мог обо всем рассказать, мог помочь Алистеру…

– Тебе ведь уже двадцать один, – напомнил ей Сайлас ее недавние слова. – Ты уже не наивная дурочка. Как думаешь, мог я ему помочь? Или нас обоих лишили бы магии – и сказочке конец?

Серафина скривила губы.

– Ты всегда такой душка? Не завидую я Софи, если между вами правда что-то происходит.

– Не понимаю, о чем ты. Кстати… – Он зацепился взглядом за дремлющего кота и вдруг вспомнил, что еще хотел спросить. – Почему именно здесь точка выхода у портала? Странный выбор.

Серафина вспомнила про свою еду и потянулась за чурросами. Услышав вопрос, она непонимающе качнула головой.

– Какого портала?

– Через который ты попала сюда, – нахмурился Сайлас. – Кот вел меня по твоему следу.

– Я переместилась с помощью этого. – Серафина подцепила указательным пальцем шнурок на шее. Из-под растянутого свитера выглянул перламутровый кристалл, который Сайлас в последний раз видел у ее матери. Применение таких артефактов требовало большого количества магических сил, и если она действительно использовала его, просто чтобы поесть рыбы с картошкой в Лондоне…

– Ты ведь знаешь, что каждое перемещение с помощью этой штуки сокращает твою жизнь на пару лет? – уточнил он. – Магические артефакты нельзя использовать, когда вздумается.

Серафина цыкнула.

– Не у всех есть твои способности. – Помолчав немного, она снова заговорила: – В детстве, когда мне было грустно, мама телепортировала нас на Лестер-сквер, покупала вафли, а потом мы выбирали одну фигуру на площади, и она придумывала о ней какую-то смешную историю.

Сайлас прокрутил в голове едкий вопрос: «Так, может, в итоге ей не смогли помочь потому, что она тратила слишком много сил на всякую ерунду?» – но сдержался. Ему было просто не понять, как можно жертвовать собой ради другого человека, даже если это кто-то близкий. В юности он не стеснялся своего цинизма, чем пару раз доводил знакомых девчонок до истерики. Нередко его комментарии провоцировали и драки.

Но с возрастом он начал понимать, что это не люди вокруг странные, а с ним что-то не так. Еще бы, ведь его вырастил наставник, который хвалил всех вокруг – но не его. Придирался только к нему, то и дело игнорировал, а уж о каком-то особом отношении из-за того, что его подопечному грустно, и думать было смешно. Сайлас только к двадцати годам научился распознавать чужие эмоции и даже спустя семь лет делал это как робот, наученный по интонациям и мимике понимать, что происходит с человеком и как надо себя вести. И реагировать на такие откровения он не умел. Поэтому максимум, что он мог сделать, – это не развивать тему легкомысленного отношения к магическим артефактам.

Сумка Серафины вдруг громко завибрировала. Кот подскочил, сонно захлопав глазами, но быстро успокоился и вернулся в позу сфинкса. Ведьма вытерла пальцы прямо о кофту и полезла за телефоном.

– Клэр? Что… – Она помрачнела. Из динамика доносились какие-то неразборчивые вопли. – Я не понимаю, объясни спокойно.

Сайлас насторожился. Что могло произойти за полчаса? Наиболее вероятной он посчитал версию, что Клэр заволновалась, не прикопал ли Сайлас ее подружку на пустыре: она казалась явно способной себя накрутить. Но объяснение было чересчур длинным, и с каждой минутой Серафина начинала выглядеть все более озадаченной.

– Превратился в кого? – спросила она наконец, прерывая тираду на другом конце линии.

– …не так важно! – услышал Сайлас особо громкий вопль. – Возвращайся сейчас же, нам нужна помощь!

– Ладно, скоро буду, – сбросив звонок, Серафина с сожалением оглядела еду на столе и шумно выдохнула. – Надеюсь, мне заплатят сверхурочно за это дерьмо. Эй, подойдите, пожалуйста! – Она высунулась из-за цветка и махнула официантке.

Сайласа кольнуло плохое предчувствие.

– Что случилось?

– Тебя это не касается, – отмахнулась Серафина.

– И как ты собираешься вернуться в Сент-Ивори? – Он кивком указал на кулон, висящий теперь поверх свитера. – Ты не можешь использовать это дважды за такой короткий срок.

Серафина раздраженно вздохнула, но призадумалась.

– Найду сжатие, через которое ты попал сюда, – неуверенно протянула она. – Может, этот кот и меня проведет. Он выглядит умным.

Кот потянулся, спрыгнул с кресла и уселся рядом со столиком. К ним наконец подошла официантка, и Серафина действительно попросила завернуть все с собой, тратя время, которого, судя по воплям Клэр, у нее было совсем мало. Когда официантка ушла вместе с тарелками, Серафина задумчиво уставилась на кота.

– Ты можешь не тратить время на дорогу, – сказал Сайлас.

Серафина бросила на него подозревающий взгляд.

– И во что мне обойдется твоя помощь?

– Скажем, одна небольшая услуга в будущем. – Сайлас протянул ведьме руку. – Обещаю, ничего слишком противозаконного.

Поколебавшись немного, она все же протянула руку в ответ, чтобы скрепить сделку.

– Ладно, но это ничего не меняет. Общаться с тобой я не собираюсь.

Сайлас хмыкнул:

– У меня к этому тоже мало интереса.

Через пару минут вернулась официантка с пакетом. Сайлас расплатился и добавил сверху чаевых, чем, наконец, заслужил дружелюбную улыбку.

– Идем, – бросила Серафина, подхватив сумку. – Я ни слова не поняла из того, что Клэр сказала, но, кажется, речь шла о Софи.

Сайлас все еще находился в раздрае после встречи с наставником, но мысль, что с Софи что-то могло случиться, ему определенно не понравилась. Возле двери он остановился и протянул Серафине руку.

– Это необходимо, чтобы портал тебя пропустил.

Серафина немного поколебалась, но все же вложила свою ладонь в его. Кот, уже сидящий около выхода, царапнул дверь лапой. Он явно не планировал их покидать, и Сайлас просто смирился. Главное, чтобы не увязался с ним до дома.

Он открыл дверь прямо в лавку, и они втроем шагнули в темноту. Свет был выключен, неестественная тишина давила на уши. На втором этаже тоже оказалось темно, хотя совсем недавно горел свет.

Сайлас закрыл дверь и повернулся, чтобы снова открыть ее – уже на крыльцо дома, но вдруг она распахнулась сама. Только теперь стало понятно, что света нет и снаружи. Все фонари погасли, вдалеке слышались голоса немногочисленных соседей. На улице располагались в основном магазины, но некоторые их владельцы, так же как и Софи, жили там, где работали. На соседней улице начинались жилые дома, и, судя по тому, каким безжизненным и потускневшим все выглядело, света не было нигде. Дождь перестал лить, но все еще накрапывал, и небо было черным от туч.

Серафина поставила пакет на пол и вытащила из сумки небольшой фонарик, подсветив дверь. На пороге стояла Клэр. Она поморщилась от яркого света, прикрыв лицо перепачканной в крови ладонью, странно дернулась и схватилась за косяк.

Вручив фонарь Сайласу, Серафина поддержала ее под локоть.

– Что случилось?!

Клэр оперлась на ее руку, сделала несколько глубоких вдохов и спокойно проговорила:

– Надо занести в дом тело.

Сайлас пролез в щель между Клэр и дверным косяком. Он еще не понял, что произошло, но внутри словно закопошились черви. Мерзкие, липкие, с комочками грязи, забившейся в горло.

– Чье… тело? – услышал он глухой голос Серафины за спиной.

Не прислушиваясь к обрывкам разговора, Сайлас быстро спустился по лестнице, завернул за угол – и чуть не споткнулся о кота, идущего следом.

– Твою же мать! – Он провел по волосам рукой и стиснул пальцы у затылка.

Свет фонарика сначала выхватил связанного мужчину. Он лежал на траве ничком, не шевелясь. Неподалеку сидел Алистер. В его окровавленных пальцах была зажата сигарета, пепел падал прямо ему на ботинки. Он посмотрел на Сайласа и выпустил в холодный воздух облачко дыма.

– Ну давай, я чувствую, что у тебя на языке вертится очередная мерзкая колкость. Раньше ты на них не скупился.

Сайлас стиснул зубы, едва сдержавшись, чтобы не огрызнуться. Алистер всегда так справлялся с болью, и в этом не было ничего нового. Конечно, он был прав; у Сайласа проскользнула едкая мысль, что у Алистера наблюдается определенный паттерн в отношениях с учениками, но он бы никогда этого не озвучил. Обойдя его по кругу, он увидел накрытое мокрым пиджаком тело.

Ему доводилось видеть мертвецов – это неизбежно, когда живешь в криминальной среде. Сайлас сталкивался со смертью и раньше, но уже давно научился пресекать размышления об этом. Мертвых не вернуть – так зачем переживать из-за чьей-то смерти?

Но впервые за долгое время он ощутил досаду, словно у него забрали что-то очень ценное еще до того, как он успел это рассмотреть.

Он присел на корточки рядом с Алистером и осторожно потянул пиджак на себя.

Бледные щеки покрывала засохшая кровь. Разрез на горле уже не кровоточил, но бурым пятном выделялся на фоне светлой кожи. Волосы слиплись, несколько завитков все еще трепал ветер.

– Как это случилось? – тихо спросил он, накрыв ее пиджаком и усевшись рядом с Алистером. Тот протянул ему пачку сигарет, но Сайлас покачал головой. Наверное, сейчас он бы не отказался от виски.

– Клэр сказала, что этот болтал какую-то религиозную чушь, прежде чем убить ее. – Алистер кивнул на лежащего мужчину. – Он был нотариусом Агаты. Сказал, что кто-то ему угрожает. Остальное я не понял.

– Какого хрена вы тут сидите?! – из-за угла появилась Клэр. – А вдруг кто-то пройдет мимо? Быстро поднимайте задницы!

За ней появилась Серафина, забрала у Сайласа свой фонарик и с причитаниями начала бродить по заднему двору, разглядывая следы крови. Клэр бросила взгляд на тело Софи и, всхлипнув, быстро отвернулась.

– А где Люсьен? – вспомнил Сайлас.

Фамильяра действительно нигде не было видно. Неужели сбежал, как только хозяйка испустила дух? У нее же не было наследников – значит, после ее смерти он освобождался от службы.

Алистер поднялся с земли и, подойдя к мужчине, пихнул его ногой в плечо, чтобы перевернуть.

Помятое грязное лицо тоже было в крови, но совсем немного. Скорее всего, ударился при падении. Он был невысоким, поэтому Алистер с Серафиной легко подхватили его с двух сторон и поволокли в дом. За ними, обхватив себя руками, побрела Клэр. Сайлас проводил их взглядом и поменял положение, упершись одним коленом в мокрую землю.

Он задумался, убрать ли пиджак или нести ее прямо так. Пока он размышлял, кот подошел к Софи с другой стороны и начал что-то ковырять лапой у нее под боком. Сайлас перегнулся через тело и увидел, что привлекло внимание животного.

Окоченевшие пальцы сжимали темный шнурок, на конце которого был закреплен мешочек с вышитым серебряной нитью полумесяцем, еле мерцающим в темноте. Скорее всего, Софи сама заколдовала нить, поэтому свечение было таким слабым…

Она вышла, чтобы догнать его. Вот же… гадство.

Сайлас осторожно потянул за шнурок, и тот легко выскользнул из мокрых пальцев. Он смотрел на амулет несколько мгновений, после чего быстро убрал его в карман. Сейчас на это нет времени.

Трава сзади зашелестела, но он отмахнулся.

– Не думаю, что мне нужна помощь, – пробормотал он.

В ответ послышалось рычание, и Сайлас замер с рукой в кармане. Он слышал, что в захолустных городках при отключении электричества из лесов может вылезать всякая живность. В северных штатах еще и находилась самая большая коммуна оборотней, а здесь пахло кровью. Но кот не вел себя так, будто перед ним стоял дикий зверь, поэтому Сайлас все же опасливо обернулся. На него смотрели два знакомых черных глаза, только это был не фейри, а огромная гончая с выпирающими ребрами. Из приоткрытой пасти шел пар, с белой шерсти на землю капала вода, и трава тут же чернела, рассыпаясь в труху.

Гончая подошла к Сайласу и ощерилась, показав огромные клыки. Он медленно поднялся на ноги и, пятясь, отошел от Софи. Кот побежал за ним следом и уцепился за штанину, жалобно мяукнув. Сайлас, не думая, подхватил его на руки и почти уткнулся спиной в колючий куст.

Псина стащила зубами пиджак, пихнула носом голову Софи и с тихим скулежом улеглась, положив лапы ей поперек груди. Вода стекала с нее ручьями, но тело Софи не обугливалось, как трава, а, наоборот, наливалось свечением. Когда смотреть стало невозможно, Сайлас зажмурился и отвернулся, прижав к себе кота. Кажется, прошло несколько минут, прежде чем он смог открыть глаза.

Обернувшись, он увидел скорчившегося на траве Люсьена.

Выглядел тот хуже трупа и что-то бормотал, давясь текущей изо рта черной жижей. Сайлас опасливо приблизился к нему и услышал странное бормотание на смеси английского и какой-то тарабарщины:

– Поймал. Поймал-поймал-поймал… Tagu ar dy ragfynegiad, hen wrach[10]. – Люсьен закашлялся и уткнулся в траву. – Поймал.

Сайлас перевел взгляд на Софи – и уронил кота, за что тот наградил его очередной царапиной. Но боль отошла на задний план, потому что Софи – мертвая Софи! – внезапно открыла глаза, хватая ртом воздух.

От накатившего облегчения у Сайласа с плеч будто упала гора.

Снова присев рядом с ней, он позволил себе на секунду сжать ее руку, и холодные пальцы вдруг слабо шевельнулись, оставив влажный след на его ладони. Сайлас осторожно поднял ее, прижимая к себе.

О том, что это прикосновение было похоже на необдуманный шаг посреди замерзшего озера, после которого остается лишь тонуть, задыхаясь и теряя опору, он решил подумать позже.

Сайлас давно уяснил, что проблемы надо решать по мере поступления. И среди всех проблем, связанных с этой девчонкой, эту едва ли можно назвать первостепенной.

Первым, что она услышала, был шум воды. Сознание возвращалось тяжело, путаные воспоминания набрасывались и тут же ускользали, оставляя после себя тяжесть. Софи всегда умела отличать сны от реальности, но сейчас не могла понять, где находится.

Она с трудом разлепила глаза и увидела несколько мельтешащих силуэтов.

– Неспокойно как-то, – сказал один из них.

Присмотревшись, Софи поняла, что видит перед собой мужчину в черных одеждах, с пышными усами и торчащей изо рта курительной трубкой. Он будто просвечивал, и сквозь него можно было разглядеть деревянный борт, за которым бушевало темное море. Волны ударялись о корабль, плывущий в неизвестном направлении – но Софи казалось, что она точно знает, куда они плывут. И даже что будет после.

– Просто ночь темная, – ответил другой.

Софи, оглядевшись, заметила еще нескольких человек на палубе. Все они непонимающе крутили головами по сторонам, приходя в себя. На них были странные одежды, и, опустив взгляд, она увидела, что одета в светящееся белое платье, которое казалось невыносимо тяжелым.

– Сдается мне, нас преследуют, – задумчиво сказал третий силуэт, перегнувшись через борт и шумно втянув носом воздух, будто это могло ему о чем-то сказать. – Аннуиновская гончая. Какого рожна от нашей жатвы понадобилось Гвин ап Нудду[11]?

Софи, как и еще несколько человек, поднялась на ноги. Корабль приближался к мелководью, и в груди вдруг появилась невероятная легкость. Пляж с белоснежным песком, похожим на крошечные жемчужинки, казался самым прекрасным, но в то же время пугающим местом. Шея зачесалась, и Софи потянулась к ней пальцами.

Перед глазами мелькнуло искаженное лицо Клэр, а кожу обожгло болью. «Это не сон, – поняла она, с неестественным спокойствием принимая мысль, возникшую следом. – Я умираю».

Кто-то вдруг спрыгнул на воду с отчаянным криком. Софи отвлеклась от своих размышлений и выглянула за борт. Человек пробежал по поверхности воды совсем немного; его поймала за руку светлая фигура, и он медленно побрел за ней, низко опустив голову, как провинившийся ребенок. Вслед за ним начали слезать остальные, используя светящиеся канаты и лесенки, возникающие из пустоты. Силуэты ходили по палубе, подгоняя отставших, и Софи тоже поспешила спуститься, хоть ей и казалось, что она попала сюда очень не вовремя.

К ней подошла светлая фигура и протянула руку, но Софи замешкалась. Неподалеку, за полупрозрачной вуалью, свисающей прямо с неба, она увидела четыре приоткрытые двери. Софи показалось, что она уже здесь бывала, поэтому знает, что будет дальше. Но снова забудет. Приплывшие с ней исчезали один за другим, а она все стояла, пытаясь выбрать дверь. «Не думай, просто иди», – услышала она родной голос и словно на секунду выбралась из морока.

– Папа? – прошептала она, пытаясь мысленно дотянуться до этого голоса, понять, откуда он звучит.

Белых фигур перед ней становилось все больше, из-за чего глаза застилал свет, но они вдруг кинулись врассыпную, превращаясь в блики на воде. Софи, повернув голову, выхватила из ослепляющего свечения огромный силуэт. Потянувшись ему навстречу, она споткнулась, но вместо холодного песка почувствовала под ладонями мокрую шерсть.

Сквозь ее пальцы словно потекла невероятно мягкая вода, и возникло что-то другое. Не похожее на те фигуры, что были с ней раньше.

– Надо вернуться, – прошептал силуэт, потянув ее к себе за руку, но Софи не понимала, почему не может отправиться дальше.

Ей хотелось продолжить путь. Где-то там был отец. Он звал ее. А эта светящаяся рука путала мысли, не позволяла ей освободиться от боли физического существования.

Она отшатнулась и почувствовала, что песок под ногами начинает осыпаться и она теряет равновесие.

– Софи, прошу! – взмолился силуэт, дернув ее на себя. Очертания исказились, светящиеся пальцы будто покрылись черной сажей.

Двери начали захлопываться, и Софи испугалась: не успеет, она не успеет!

– Отпусти! – крикнула она, попытавшись обернуться к последней двери, но он не дал ей вывернуться. Опустившись на колени, силуэт рывком притянул ее к себе и обнял, уткнувшись в живот.

Софи замерла, опустив руку на светящуюся голову, и ей показалось, что она чувствует длинные пряди, скользящие между пальцев.

– Пожалуйста, – прошептал он, не давая ей вырваться. – Я не могу тебя отпустить. Я так долго ждал…

Ее глаза наполнились слезами, и она склонилась над силуэтом, обняв его в ответ. А потом что-то потянуло под ребрами, и огромный белый пес взлетел, оттолкнувшись лапами от белоснежного берега.

– Лучше расскажи сразу, во что еще ты превращаешься, чтобы в следующий раз никого не хватил инфаркт! – прошипела Клэр.

Софи боялась открыть глаза. Несколько раз она просыпалась в продолжающемся сне. Ей хотелось проснуться в реальности, но она боялась, что, если откроет глаза, ее снова куда-то выбросит.

– Не думал, что ты боишься собак, – приглушенно ответил Люсьен.

– Это была не собака, а волчище. Если бы в первый раз ты превратился не в сову, а в это, думаю, отсюда вслед за Агатой вынесли бы еще два гроба. Кошмар, я уже ненавижу волшебный мир! Чувствую себя Алисой в стране параноидальной шизофрении.

– Предположу, что он и в лошадь превращается, – насмешливо протянул еще один знакомый голос, и Софи, не удержавшись, приоткрыла глаза.

– Я не превращаюсь в лошадь, – покачал головой Люсьен, развалившийся в кресле напротив кровати.

По чердачной лестнице ручейками стекал густой дым, из-за чего свет из окна рассеивался, превращаясь в тонкие лучики. Софи попыталась заговорить, но из горла вырывались только хрипы пополам с кашлем. Клэр ахнула и подбежала к кровати, сразу же протянув ей стакан с водой. В покрасневших глазах стояли слезы, и Софи чувствовала, что сама сейчас разрыдается, глядя на такую Клэр – растрепанную, с посеревшим лицом, в помятой одежде. Скорее всего, она даже не ела все это время, пока Софи была без сознания. Выпив всю воду, Софи подумала, что хочет еще, но попросить не могла.

– Ты жива, – сдавленно сказала Клэр, усевшись на край кровати и положив голову ей на грудь. – Три дня ты не приходила в себя! Я так за тебя испугалась… Зачем, ну зачем ты побежала за этим идиотом?!

Три дня… Софи провела рукой по ее волосам и взглянула на Сайласа, который по-прежнему стоял в дверях.

– Ты пока не можешь говорить. – Люсьен поднялся из кресла и остановился возле кровати, загораживая Сайласа. – Но отблагодарить меня можно и другими способами.

Клэр повернулась к нему с перекошенным лицом.

– Фу, серьезно?!

– Да, – невозмутимо ответил Люсьен. – Никто из вас не умеет готовить, а мерзость, которую Серафина таскает из забегаловки Мейв, я есть отказываюсь.

– Сам ты мерзость, – донеслось с чердака. – Подойди, мне нужна помощь. И кстати, я бы тоже не отказалась от завтрака.

– Я могу приготовить, – неожиданно для всех предложил Сайлас.

Клэр перестала прожигать Люсьена недовольным взглядом, и они переглянулись с одинаково выраженным подозрением на лицах.

– Решил нас отравить? Нет уж, лучше посиди здесь. – Она повернулась к Софи и поправила ей слипшиеся волосы. – Серафина сказала, что следующее зелье окончательно поставит тебя на ноги. Я бы уже сходила к Хейлу, но знаю ведь, что ты тоже захочешь послушать. Хоть я и против. Но с ним пора что-то делать.

Когда она ушла, Софи еще какое-то время задумчиво смотрела ей вслед. Вопросов было слишком много, и Клэр была права – Софи в любом случае захотела бы встретиться с ним лицом к лицу. Пускай после всего случившегося это решение и далось бы ей нелегко.

– Понимаю, – пробормотал Люсьен, неловко прикоснувшись к ее плечу. В его движениях появилась странная скованность, какой Софи у него не наблюдала раньше. – Я бы тоже не стал с ним разговаривать, а сразу оторвал голову, но его нужно допросить до того, как за него возьмется Конгрегация.

Софи ощущала его смущение через связь. Люсьен не закрывался, и ей вдруг показалось, что произошедшее «с той стороны» необъяснимым образом сблизило их. Она благодарно ему улыбнулась и повернула голову, чтобы коснуться щекой тыльной стороны его ладони, все еще поглаживающей ее плечо. Люсьен с задумчивым взглядом провел указательным пальцем по ее скуле, но тут же отдернул руку и отвернулся. Сайлас проводил его насмешливым взглядом и, когда Люсьен скрылся на чердаке, приблизился к кровати.

– Кажется, ты не была со мной честна, когда я спрашивал про ваши отношения. Или ты настоящий профессионал в приручении диких тварей.

Софи лишь покачала головой, отказываясь реагировать на эту провокацию, и подвинулась, предлагая Сайласу сесть рядом.

Поколебавшись немного, он опустился на краешек матраса и, достав что-то из кармана, с улыбкой показал ей.

Она удивленно распахнула глаза и, протянув руку, коснулась кончиками пальцев испачканного в крови и влажной земле мешочка.

– Мне очень жаль, что это случилось с тобой. – Его рука опустилась на одеяло, пальцы сжали амулет до хруста. – Думаю, ты все равно узнаешь, поэтому лучше я расскажу тебе сам. Десять лет назад в нашем мире был… непростой период. Ты ведь знаешь про Хартию и про всю эту средневековую борьбу темных со светлыми? – Получив кивок в ответ, Сайлас продолжил: – Тогда велись переговоры о вступлении Теневого Ордена в Конгрегацию. Каждая сторона – темные и светлые колдуны – выдвинули свои условия. Тайная Курия выступала нейтральной стороной, и заключение новой Хартии было их инициативой. Но далеко не все были с этим согласны. Колдуны собирались совместно искать Книгу Печатей, хотя бы ее расшифровки, принадлежащие твоей семье. Но орденцы хотели равных прав, хотели возвращения своих реликвий и знаний, и это не нравилось инквизиторам. Переговоры были тяжелыми. За это время я, как и многие другие адепты, успел познакомиться с наследником Ордена – Томасом Маленом. Он считал, что темные колдуны не должны заключать новую Хартию, они должны пойти и просто взять свое, начать революцию. – Сайлас усмехнулся, опустив голову. – Он был очень убедителен, умел находить болезненные места и давить на них. Он узнал, что мои родители… погибли из-за конфликта с Конгрегацией. Он использовал на мне запрещенную магию принуждения, я не мог этому противиться. Когда настал день финальных переговоров, я открыл дверь для темных колдунов. Многие погибли, включая мать Серафины и других учеников наст… Алистера. Последним, что Томас от меня потребовал, был портал в Теневой Город, с помощью которого мы оба спаслись. Выглядело так, будто я сбежал с ним, поэтому я не вернулся. Боялся того, что со мной сделают. Не было ни дня, когда бы я не винил себя в случившемся. Поэтому Алистер и Серафина справедливы ко мне. Не представляю, как за такое можно простить. – Он помолчал немного и покачал головой. – Даже самого себя. Сейчас я просто предпочитаю держаться от всего этого подальше. Но, видимо, не судьба, раз я все же оказался здесь.

Даже если бы Софи могла заговорить, она просто не знала, что на такое ответить. Она бы хотела сказать, что Сайлас не виноват, что его вынудили… эта мысль привела ее к мистеру Ригби. Алистер говорил, что знает как минимум двух колдунов с такой силой. Значит, это Ригби и Томас Мален, и оба действительно были опасными личностями.

– Так, пора оживать окончательно. – С чердачной лестницы спорхнула Серафина, выглядящая бодрее всех. Она держала в руках пузырек с зельем горчичного цвета. Сайлас, поднявшись с кровати, убрал амулет в карман.

Пахло зелье не очень приятно, поэтому Софи осушила колбочку одним глотком, стараясь при этом не дышать. Ей уже доводилось пить зелья, и она знала, что далеко не все из них приятные. Но помогали они мгновенно, так что жаловаться было не на что.

По горлу разлилось приятное тепло, и она закашлялась, ощутив зуд на языке. Серафина протянула ей заново наполненный стакан с водой.

– Попробуй что-нибудь сказать.

– Спа… спасибо, – улыбнувшись Серафине, слабо проговорила она.

– Знаешь ли, я три дня горбатилась не за спасибо. – Ведьма закатила глаза, но напряженные плечи опустились, а складка между темных бровей разгладилась. – Я рада, что ты в порядке. Это было ужасно.

С чердака спустился Люсьен и остановился рядом с Сайласом. Они переглянулись с одинаковым прищуром и отвернулись друг от друга.

Зато Софи обратила внимание, что напряжение между Сайласом и Серафиной ослабло.

– Есть силы встать? – спросила девушка, окинув Софи изучающим взглядом. – Это зелье гарантированно ставит на ноги живых, но в твоем случае… даже не знаю, какие могут быть побочные эффекты.

– И ты подумала об этом только сейчас? – В дверном проеме появилась Клэр. – Кстати, завтрак готов. Не обещаю, что вас ждет мишленовское блюдо, но есть можно. Алистер уже попробовал, и ему понравилось, так что поторопитесь, если хотите, чтобы вам что-то осталось.

Уходить никто не спешил, четыре пары глаз неотрывно следили за Софи.

– Думаю, я смогу встать. – Она приподнялась на локтях и провела рукой по грязным волосам, впервые за последние полчаса ощутив невыносимое желание сходить в ванную. – Не ждите меня.

– Все слышали? На выход. – Клэр цапнула Сайласа за локоть и потащила за собой, но по его лицу было видно, что он хотел бы находиться где угодно, кроме кухни.

Люсьен вышел следом за ними, а Серафина не сдвинулась с места.

– Я побуду здесь – на случай если тебе станет плохо. – Она наклонилась вперед и крикнула всем вдогонку: – Оставьте мне хоть что-нибудь!

Серафина помогла Софи подняться и начала стаскивать грязную простыню с наволочкой.

– Надеюсь, ты не против, если я сохраню немного крови? – спросила она, когда Софи, покачиваясь, почти дошла до двери в ванную. – Обещаю, что не стану использовать ее для темных ритуалов – я же светлая колдунья. Просто этот ингредиент… ну, знаешь, ты какое-то время была…

– Я поняла, – перебила ее Софи, чего обычно себе не позволяла. Но все случившееся не укладывалось в голове и вызывало неприятные ощущения. – Не думаю, что это хорошая идея. Люсьен говорил, что кровь отдавать опасно даже тем, кто не желает зла.

– Конечно, – Серафина скомкала простыню и нервно усмехнулась. – Прости, зельеварская профдеформация. Тогда я ее сожгу. Думаю, из-за крови мертвой ведьмы она вполне может стать темным артефактом.

Софи пожала плечами и закрылась в ванной, тяжело привалившись спиной к двери. Она чувствовала себя маленьким беззащитным зверьком, угодившим в силки. Любая попытка освободиться и двинуться в сторону приводила лишь к тому, что удавка затягивалась сильнее, и ей все больше начинало казаться, что никто не сможет помочь.

Мысли о том, что она увидела, затягивали как болото, отвлекая от проблем в мире живых. Но их было слишком много, чтобы Софи могла позволить себе замереть посреди этой паутины. Поэтому она твердо решила, что подумает обо всем позже. А как только выйдет из ванной – позвонит маме. Они мало общались, но было тяжело думать, что последнего разговора у них могло не случиться.

Нет ничего страшнее, чем жить с вечным сожалением из-за того, что не успел попрощаться. Но еще хуже – умирать с осознанием, что всегда жил вполсилы, накапливая свои чувства и не показывая их людям, которые для тебя много значат.

Разве не глупость?

Софи забралась в ванну и начала смывать с себя грязь трех тяжелых дней, проведенных в горячке. Красная вода постепенно становилась прозрачной, и сумбур в мыслях истончался, превращаясь в тишину. Она закуталась в белое полотенце, присела на бортик ванны и закрыла глаза, пытаясь глубоким дыханием вытеснить всю боль и пустоту, растущую внутри, как снежный ком.

Что-то в ней изменилось, и с этим ей предстояло жить. Но то, что она будет жить, теперь казалось чем-то невероятно ценным.

Получив второй шанс, Софи не собиралась тратить его впустую.

И лишь теперь, когда все это улеглось в голове, она почувствовала, что готова вернуться.