Глава седьмая

Марк ленился. Он уже устал от уроков, разомлел после еды и в то же время находился в возбуждении от обещания отца — почитать ему на ночь. Глория видела предвкушение в карих наивных глазах и очень надеялась, что граф сдержит слово, а пока… мальчишку следовало увлечь.

— Знаешь, а давай прогуляемся, — произнесла Глория, выходя из-за стола. Сидеть на мансарде мальчишке порядком надоело. На детском личике отчётливо читалась вселенская скука.

— Ты глупая? — отозвался он недовольно, а Глория красноречиво покачала головой, предостерегая. — На улице дождь, — будто не замечая, буркнул и отвернулся.

— Мы прогуляемся по особняку. Хочешь посетить чердак? — предложила хитро.

Мальчишка испуганно вскинул голову.

— Там же летучие мыши!

— Ты их видел?

— Нет, но папа говорил, что они там есть… — Марк демонстративно отвернулся.

Глория подошла к нему, потрепала по волосам и улыбнулась.

— Днём все порядочные мыши спят. Или трусишь?

— Да не трушу я, — не так уверенно, как видимо хотел, произнёс он. — Нам же нужно грамотой заниматься…

— Мы и будем, — заверила Глория и направилась к двери, зная, что ребёнок, хоть и нехотя, последует за ней.

Марк угрюмо опустил голову и всю дорогу демонстративно сопел. Глория не пыталась его разговорить, нельзя быть слишком надоедливой, а ребёнок имеет право на обиду. На переживания. На тревогу. Нельзя обесценивать их чувства. Она прекрасно знала, как это важно… знала лучше многих.

Мать часто повторяла: «Прекрати плакать», «Прекрати переживать по пустякам», «Прекрати…». Обычные слова, которые так сильно отпечатываются в душе и оставляют глубокий след. Со временем ребёнок перестаёт обращать внимание на собственные чувства, ему становится всё равно. Безразлично. И события уже не имеют той важности, что имели раньше. Чтобы не случилось — не переживать. Как ни странно, это не делает людей счастливыми. Это делает людей чёрствыми…

— Вот мы и пришли, — произнесла Глория, отвлекая мальчишку от собственных тяжёлых дум, но кажется, за время пути, он сам немного успокоился.

… на чердак вела тёмная прямая лестница.

— Уверена, там много интересного. Тебе не любопытно? — она уже хотела отказаться от этой затеи, зачем заставлять ребёнка, если не хочет, но Марк неожиданно решительно произнёс:

— Давай уже посмотрим, что там, — и первым взялся за перила.

Дверь была заперта, но не было замка, с которым бы не справилась ведьма. Щелчок пальцев и старинная дубовая дверь поддалась с лёгким скрипом петель.

Глория вошла первой. Из круглого пыльного окна пробивался тусклый свет, на улице и так было темно из-за туч, что затянули небо, так ещё и вечерело.

— Ладно, сейчас ты увидишь настоящее волшебство, — произнесла, затаив дыхание. Глория отлично видела ящики и сундуки, сгружённые по углам, видела старое пианино, и сломанную куклу, торчащую из коробки со всяким хламом, а может старыми игрушками Марка, или самого графа. Почему нет? А может и его супруги…

Видела старинный велосипед на больших колёсах, и маленький детский, видела так много всего интересного, чего не видел Марк. Он не ведьма, ему нужен свет.

Сняла со стены канделябр, собираясь зажечь огарки свечей, и развела руки в стороны. Заклинание почти сорвалось с губ, как вдруг раздался щелчок, загудело электричество и над головой, заискрив, вспыхнула лампочка.

— Надо было просто повернуть рубильник, — не скрывая издёвки, произнёс Марк, чувствуя своё превосходство.

— Рубильник — это же скучно, — смеясь, скривилась Глория, признавая находчивость мальчишки. — Я хотела тебя удивить.

Мальчишка качнул головой, закрыл дверь и прошёл вглубь, с интересом озираясь.

— А тут не страшно, — заметил непринуждённо.

Глория поставила канделябр на покосившийся стол и заглянула в коробку с игрушками. Достала несколько тряпичных театральных кукол и надела на руки.

— Шут и прекрасная принцесса приглашают вас, дорогие друзья, на своё представление!

Марк выразил всем своим видом, что думает по поводу этой глупой затеи и отвернулся.

— Ну давай же, — протянула Глория. — Посмотри хоть немного, будет весело.

Мальчишка развернул свой детский велосипед, сел на него и приготовился слушать, мол, давай, попробуй удиви.

— Гм… — Глория прочистила горло и начала колдовать. У них же грамматика по распорядку.

Щёлкнула пальцами и куклы зажили собственной жизнью. Соскочили с её рук и принялись пританцовывать, напевая незатейливую мелодию. Глория взяла старый табурет, стряхнула с него пыль и села рядом с Марком, который с неподдельным интересом и в то же время тревогой наблюдал за развернувшимся представлением.

— Глупый-глупый шут! — веселилась принцесса. — Ничего-то ты не умеешь, только трясти бубенчиками на своём колпаке, а букв не знаешь, писать не умеешь!

— А вот и умею! — обиженно воскликнул шут и в его маленькой кукольной ручке появилось перо.

В воздухе вспыхивали письменные буквы. Они светились и мерцали, были полупрозрачными, словно сотканные из воздуха. Шут писал с ошибками, а принцесса поправляла. Периодически куклы дрались, принцесса оттаскала шута за колпак, а потом снова учила, рассказывала правила написания снов, их порядок в предложении.

Глаза Глории светились. Такая качественная иллюзия требовала много сил. Она закладывала в неё слова, действия, эмоции. Каждый раз отдавала частичку себя, но видя, как Марк улыбается, с каким энтузиазмом повторяет за куклами правила, ни о чём не жалела. Не жалела и чувствовала себя по-настоящему счастливой, несмотря на то, что они не писали сегодня. Успеется.

Когда куклы закончили урок, поклонились и прыгнули в свою коробку, Глория попыталась встать, но пошатнулась и упала обратно на табурет. Достала из кармана платья платок и вытерла лоб.

— Тебе было весело?

— Очень! — восхищённо воскликнул мальчишка. — Вот все бы уроки были такими…

— К сожалению, я не всегда смогу колдовать, и не всегда смогу быть рядом. Но завтра… я попробую увлечь тебя без волшебства, — голос звучал слабо и сипло. Страшно хотелось пить…

— Это вряд ли, — расстроенно вздохнул мальчишка и встал с велосипеда. — Так и знал, что твоё колдовство временное.

— Нет ничего вечного, — Глория всё же встала, покачнулась, но устояла. — А в мире полно интересного и без волшебства. Столько удивительных вещей, мест, событий… Взять хотя бы это старое пианино. Ты умеешь играть?

— Ты должна меня научить, но не этой развалине, — отгрызнулся мальчишка и демонстративно скрестил руки на груди.

— Иди сюда, — мягко позвала и открыла крышку инструмента. — Смотри, оно хранит свою историю, если сыграть на нём, можно почувствовать её.

Марк встал рядом и осторожно опустил палец на белую клавишу. Нота «ре» во второй октаве…

Глория немного ему подыграла, а инструмент издал расстроенный, но довольно мелодичный аккорд.

— Давай ещё.

Мальчишка, словно завороженный жал по клавишам, а Глория умело направляла его, подхватывала звуки и получалась мелодия… Мелодия настолько пронзительная и трогательная, что Марк не скоро смог остановиться, а когда остановился, уверенно произнёс:

— Хочу, чтобы ты его починила. Хочу научиться играть, как ты и узнать историю. Историю этого пианино…

— Хорошо, — улыбнулась Глория и погладила ребёнка по голове. — Пойдём ужинать и готовиться ко сну. Я устала.

На удивление, Марк не стал спорить, а вот поужинал плохо. И у Глории не было сил его уговаривать, она просто задумчиво жевала индейку со шпинатом, пила чай и пыталась скорее восстановиться, ещё не зная, что весь удар по «чтению сказки на ночь» придётся взять на себя…

Сдав мальчишку нянькам, чтобы те подготовили его ко сну, Глория добралась до комнаты и обессиленно рухнула в кресло. Даже чайник не мог вывести из себя своим ворчанием.

… с полки выразительно мигал «красный кот».

Тихо застонав, смогла подняться, доползти до стеллажа, провести по статуэтке ладонью. Суровое лицо Миневры — совсем не то, что Глория предпочла бы сейчас видеть.

— Как продвигаются дела? Помни, что тебе стоит… Святые мухоморы! — ужаснулась начальница и поражённо склонила голову набок. — Что за бледный отсутствующий вид? Опять злоупотребляла магией?

— Я не… — оправдываться сил не было. — Что-то случилось?

— Хотела удостовериться, что тебя не выгнали, — призналась начальница и провела рукой по гладким волосам. — Граф Уокер не отличается терпением и характером.

— Не выгнали, — вздохнула Глория и потёрла слипающиеся глаза.

В дверь робко постучали. Статуэтка мигом погасла, а Глория развернулась, приободряясь и натянула на лицо улыбку.

— Войдите.

Дверь приоткрылась и в проём просунулась голова нянечки в белом чепце.

— Мисс Сандлер. Юный господин отказывается чистить зубы. Говорит, зубной порошок мерзкий на вкус.

— Я с ним полностью согласна, — кивнула Глория. — Дайте мне пару минут, я разберусь с этим.

— Спасибо, — виновато произнесла нянечка и быстро удалилась, пока гувернантка не передумала.

Глория наклонилась, распахнула створки нижнего шкафчика и достала сундучок с заготовленными настойками. Пробежалась пальцами по пробкам и достала один светло-зелёный стеклянный пузырёк. Откупорила и влила в себя жидкость. Ну вот, теперь можно жить дальше.

Мельком глянула на себя в круглое зеркало трюмо, пальцами пригладила всклокоченные волосы и отправилась в комнату Марка.

Мальчишка сидел на кровати и болтал ногами, демонстративно скрестив на груди руки. На нём уже была ночная рубашка, хлопковые штанишки с зайцами и мягкие тапки.

— Не буду зубы чистить, — произнёс упрямо, насупившись ещё больше.

Глория подошла к полке с книгами и прошлась заинтересованным взглядом по толстым цветным корешкам.

— Не чисти. Зубы сгниют и выпадут, нечем конфеты есть будет, — отозвалась бесстрастно. Достала талмуд в белом переплёте и провела пальцем по золотому тиснению.

— Правда, выпадут? — недоверчиво поинтересовался этот несмышлёный ребёнок.

— Во рту живут бактерии, — поворачиваясь, произнесла Глория и раскрыла книгу. — Бактерии, которые медленно, но верно уничтожают зубную эмаль, после чего проникают внутрь и зубик начинает гнить, появляется неприятный запах изо рта.

— Бактерии? — мальчишка имел жалкий вид. Раздосадовано открыл рот и дыхнул на ладошку, вызывая улыбку.

— Их не видно, но они очень вредоносные. Ты можешь в этом убедиться, если не будешь чистить зубы. Давай поэкспериментируем? — хитро предложила Глория.

— Нет! — испуганно воскликнул он и, подскочив, рванул в ванную комнату. Сомнений не было, детские зубы будут сверкать.

Марк вернулся только минут через пять. Оставалось надеяться, что щётку не стёр и щетинки на месте. Продемонстрировал плоды своих усердных трудов и нырнул под одеяло. Над головой горел ночник.

— А папа уже пришёл?

Глория посмотрела в окно, за которым сверкала молния, поднялась и задёрнула тяжёлые тёмно-фиолетовые шторы.

— Думаю, он ещё в пути. Мы пока можем начать. Смотри, что я выбрала…

Мальчишка притих, обиженно закусив губу. В глазах сверкали слёзы.

— Он обманул и не придёт.

Глория вздохнула и села на край кровати.

— Мы этого не знаем наверняка. Могло что-то случиться, что-то непредвиденное. Твой папа мог обмануть меня, но тебя.

— Ты тоже врешь… — буркнул он и отвернулся к стенке, подтянув к себе колени. — Взрослые всегда врут! — одинокая слезинка сбежала по щеке и впиталась в подушку.

— Ну нет, — усмехнулась Глория и раскрыла книгу, не спеша заострять внимание на детских слёзах. — Зачем мне это? Просто я думаю логически, понимаешь? Скорее всего, твоего папу задержали, или случилось какое-то происшествие. Если наберёшься терпения, возможно, он скоро появится, а мы пока начнём читать. Так время пролетит незаметно.

Марк обернулся и приподнял обложку книги.

— Что это?

— Моби Дик. Попробуем познакомиться с этим… неоднозначным произведением. Если не понравится, скажи мне об этом, — ласково потрепала мальчишку по волосам и вернулась в кресло.

— Не хочу, нет настроения, — прошептал он, снова отворачиваясь.

Глория раскрыла книгу и начала читать, зная, что постепенно ребёнок успокоится и непроизвольно начнёт вслушиваться.

Несколько раз, во время чтения, Марк интересовался, не пришёл ли папа, а Глория неизменно отвечала: «Пока нет, но скоро обязательно появится…», до тех пор, пока мальчишка не утомился окончательно и не заснул.

Поправила пуховое одеяло, погасила ночник, но дверь оставила приоткрытой, впуская полоску света из освещённого коридора. А если вдруг Марк проснётся и будет плакать, она или нянечки смогут услышать и прийти на помощь.

Вышла из комнаты и прямиком направилась искать дворецкого. Мужчина расхаживал в гостиной, гипнотизируя взглядом телефон. Ясно, тоже волнуется.

— Чарльз, — деликатно позвала Глория, спустившись. — Господин Уокер так и не связался с вами?

— Увы, мисс Сандлер, — поморщился он и продолжил расхаживать, заложив руки за спину.

— Тогда велите снарядить коляску, — произнесла уверенно, прощаясь с желанием сладко выспаться этой ночью.

— Вы серьёзно? — озадаченно поинтересовался дворецкий.

Глория уверенно кивнула.

— Господин Уокер мог попасть в беду, его автомобиль возможно перевернулся, всё что угодно могло произойти. И может быть, где-то там, ваш хозяин лежит на тёмной дороге, измученный и нуждающийся в нашей помощи…

— Я поеду с вами! — выпалил Чарльз и рванул в конюшни, хлопнув входными дверями, даже не позаботившись о зонте.

Какой преданный и сопереживающий человек. Поразительно.

Глория тряхнула головой, сбрасывая липкие путы сонливости и направилась за накидкой.

Стоит ли так опрометчиво бросаться на поиски графа?.. он вполне мог загулять с приятелями из Клуба.

Глория неприязненно поморщилась. Нет. Это не в духе Аша Уокера, насколько можно судить по его биографии и образу жизни, он не из тех, кто пьёт виски до утра и курит сигары, играя в покер или бридж. Но мог задержаться по каким-то важным делам, можно найти порядка десяти оправданий, чтобы не ехать на его поиски, но… ведьмовское чутьё никогда не подводило.

С наступлением ночи тревога, саднившая в груди, только усиливалась. Она висела камнем на шее, тянула вниз и мешала нормально дышать. Уснуть точно не получится, несмотря на то, как сильно слипались глаза, несмотря на свинцовые горящие веки…

Герман встрепенулся, стоило Глории переступить порог комнаты и слетел со спинки кресла ей на руку, многозначительно открывая клюв.

— Ах, ты проказник, — погладила птицу пальцем по шее и полезла в карман платья за горсткой очищенных орехов. Протянула угощение и, наблюдая, как ворон расправляется с поздним ужином, вздохнула. — Прости, милый, но тебе придётся немного поработать.

Герман сверкнул красным в полумраке глазом, выражая немой протест.

— Я понимаю, но без твоей помощи, мы будем всю ночь искать графа, а у тебя такие мощные крылья…

… птица клюнула палец.

— Ай! Ну что ты сразу так? — обескураженно возмутилась, посмотрев на слегка покрасневшую подушечку пальца. — Я наложу на тебя заклинание, ни одно пёрышко не промокнет.

Ворон нахохлился, взгромоздившись на плечо, и благосклонно кивнул.

— Вот и славно, — улыбнулась Глория и принялась колдовать. Тратить последние силы — было рискованно, но зелье работало. Этого должно хватить.

Искорки ведьмовской силы сорвались с рук и сверкающей пыльцой осели на крыльях ворона, что отливали синевой. Птица важно приосанилась и описала по комнате круг.

— Ты же справишься? Сможешь отыскать графа?

Ворон зарокотал, и Глория распахнула окно… проводила друга взглядом и, натянуто улыбнувшись, полезла в шкаф за не промокающей накидкой.

Стив протяну зонтик.

— Графу понадобится, — произнёс философски он. — Но будь осторожна, не пользуйся силой, пока не восстановишься.

— Спасибо, — улыбнулась, благодарно принимая зонт и, простившись, вышла из комнаты почти наткнувшись на взволнованного дворецкого. Его голову покрывал широкий капюшон плаща, а в руке горела керосиновая лампа.

— Думаете, не потухнет?

— Я постараюсь, чтобы этого не произошло, — серьёзно отозвался он, а Глория протянула ему зонт и накинула на плечи накидку, после чего взяла зонт обратно.

— Тогда не будем терять времени, — ободряюще улыбнулась и поспешила на улицу под проливной дождь.

Лошади недовольно ржали, а возница хмуро смотрел из-под капюшона серого плаща, наверное, проклиная нерадивую няньку треклятыми словами.

— В такую погоду, госпожа, это вы дали маху… — ворчал он, спрыгивая на землю. Распахнул дверцу коляски и подал руку. Дворецкий сел с другой стороны. Натяжной «козырёк» коляски не сильно защищал от дождя, но всё же лучше, чем идти пешком.

Лошади тронулись с места, большие колёса коляски зашуршали по гравию, сторож распахнул ворота…

* * * *

Заседание в палате министров затянулось допоздна. Обсуждение насущных политических вопросов было бурным, споры разгорелись жаркие, и все, будто нарочно, пытались проверить выдержку графа на прочность.

В бар Аша Уокера уже давно никто не приглашал. Знали, что он нелюдим, высокомерен и сноблив, так говорили за его спиной. В глаза бы не посмели. Духу не хватит. Граф славился жёстким характером, непоколебимой волей и умением создавать другим проблемы. С ним старались не связываться, не приглашали на вечеринки…

— Господин Уокер, — шофёр поспешил распахнуть дверь автомобиля, который подогнал к ступеням министерства.

Аш невозмутимо забрался в машину на заднее сиденье, не пытаясь укрыться от дождя, и велел трогать. Взглянул на наручные часы, нахмурился и устало потёр пальцами уголки глаз. Опрометчиво было с его стороны обещать Марку, что почитает на ночь. Почему он вообще это сделал?.. ведь зарекался давать обещания подобного рода. Аш привык держать слово, это дело чести. Не выполнить — значит потерять гордость и уважение к себе, даже если обещания касались таких простых и обыденных вещей, как чтение сказки.

Всё эта гувернантка… как играючи она выбивает одно обещание за другим. Подлавливает. Вынуждает участвовать в глупых спорах. Как бы не была она заносчива, есть в девчонке что-то такое… особенное, заставляющее верить, что всё получится. Получится наладить отношения с сыном. Получится лучше понимать его…

За мыслями не заметил, что они давно покинули черту города и огни остались далеко позади, автомобиль скрадывала тьма.

Внезапно машина издала невнятное тарахтение, под капотом что-то хлопнуло и мотор затих, погружая салон в мёртвую тишину. Водитель виновато обернулся.

— Я сейчас. Я проверю, — и торопливо выскочил на улицу.

Аш раздражённо оттянул узел шейного платка и откинулся на спинку кожаного сиденья. Проклятье!.. как всё не вовремя!

Аш не привык попадать в ситуации, когда о нём плохо думают. Это уязвляло его самолюбие. А сын точно подумает о нём плохо. Подумает и будет злиться. Чёртова машина!

Открыл дверь и высунул голову наружу.

— Ну что там?

— Ничего не видно, сэр. Дождь заливает двигатель. В такой темноте и таких погодных условиях я вряд ли, что с могу сделать. — Я попытаюсь найти ближайший телефон и сообщить в поместье, что мы сломались. А вы ждите тут, не мокните, — с этими словами шофёр захлопнул капот и скрылся в ночи.

Аш обратно захлопнул дверцу и откинул голову на подголовник. Что за неурядица? И сколько так прикажите ждать?

Поддавшись усталости, он задремал. В машине царил холод, в воздухе витала влага, озноб постепенно пробирался под кожу, а водителя всё не было. Потерялся? И что делать, ждать его возращения или отправляться на поиски?

Даже в чутком болезненном забытье граф чувствовал раздражение, а мысли продолжали бродить, мешая отдохнуть хоть немного.

Дверь распахнулась внезапно. Сверкнула молния, и в этой вспышке света, вздрогнувший Аш увидел тёмную фигуру в плаще под зонтом. «Фигура» сбросила капюшон.

— Господин Уокер, кажется, вам требуется помощь, — на лице гувернантки играла всеми оттенками эмоций широкая улыбка.

«Вам кажется!» — хотелось огрызнуться, но с языка сорвалась совершенно другая фраза.

— Как… как вы меня нашли?

… на плечо девчонки приземлился чёрный, нахохлившийся ворон.

— Дорога одна, — отозвалась она невозмутимо, подставляя зонт. — Вы собираетесь выходить или до утра разговаривать будем?

Аш выбрался на улицу и облегчённо выдохнул, увидев запряжённую коляску и счастливого в ней Чарльза с фонарём в руках.

— Скорее, господин, промокните!

— Я не могу бросить автомобиль и водителя тут…

На тёмной дороге показался ещё один силуэт.

— А вот и водитель, — улыбнулась Глория. — Я останусь в машине до утра, а вы поезжайте. Вам нужно принять тёплую ванну и выпить чай с мёдом и имбирём, чтобы не заболеть.

— Что за чушь вы несёте! — возмутился Аш. — Как я могу оставить вас тут? (3303c)

— Господин, — робко обратился водитель. — Если Чарльз мне посветит и немного поможет, думаю, я смогу починить машину, в конце концов, у меня есть кое-какие инструменты.

— Хорошо, — вздохнул Аш. — Если через пару часов вы не вернётесь в поместье, я пошлю за вами господина Динкинса, заберёт вас, а машину оставьте тут до утра. Понятно вам? Никакого упрямства, я не хочу рисковать жизнью и здоровьем своих людей, — снял с себя сухой фрак и под прикрытием зонта велел водителю надеть его, а насквозь мокрый сюртук снять.

Гувернантка терпеливо ожидала, а потом усадила Аша, как маленького в коляску, а зонт оставила Чарльзу, чтобы он держал его над головой водителя, пока тот чинит автомобиль. Очень разумная женщина. Разумная и слегка пугающая…