50

Перед глазами плыл туман, порожденный стыдом и страхом. Эмоции бурлили, точно котелок с ядовитым зельем на открытом огне.

В тот момент я не думала о том, что ворвалась в чужой дом, не вспоминала и о хозяине, которого хотя бы окликнуть стоило. Нет.

Первым делом я удостоверилась, что дверь плотно закрыта, а затем прокралась к окошку.

Кралась я, потому что окно было открыто. И я собиралась захлопнуть его скорее, чем бобруслики заметят лаз. Если крылатые поганцы влетят в дом, то укрытию конец! Как и шикарному интерьеру гостиной Александра.

Пригнувшись, я подобралась к окошку и быстро закрыла створки. В тот же момент с улицы раздался разъяренный писк, а затем на подоконник взлетело несколько обозленных бобрусликов. Их черные глазки сверкали от ярости, крошечные лапки стучали по стеклу.

— Хватит меня преследовать! Я не хочу войны!

— Ш-ш-ш! Пи-пи-пи!

Я не знала звериного языка, но была уверена, что только что меня грязно обругали.

— Фу, молодые люди! Что за лексикон⁈ — я выставила палец и погрозила зверятам.

Один из них, самый мелкий, клацнул зубами. Пытался укусить меня за палец, но только стукнулся макушкой о стекло.

Его пушистые братья резко перестали шипеть и с недоумением посмотрели на балбеса. Мол, «ты чего?». Но стоило мелкому издать протяжный звук, похожий не то на скулеж, не то на плач, как бобруслики вспомнили, кто их главный враг.

Я. Конечно, это я.

В их рычании появилась угроза и обещание — жди проблем. Затем грызуны слетели с подоконника и исчезли где-то в траве.

Потеряв их из виду, я не расслабилась. Наоборот, ощущение надвигающейся беды стало сильнее. И усугубляла его тишина… Тишина в чужом доме.

— Александр? — неловко позвала я. — Это я, Элоиза…

Ответа не последовало.

Я прошлась по знакомым коридорам, окликая соседа, но без толку. В его доме я была одна. Разве что цветок трусоед стоял на подоконнике на кухне. Когда я вошла туда, бутоны издали низкое урчание. Понятия не имею, что оно значило, но угрозы я не почувствовала.

Я решила оставить полотенце, из-за которого вообще-то и пришла, на видном месте, после чего уйти. В том, что занесла одолженное, нет ничего такого. Но если продолжу торчать в чужом доме — это точно вызовет вопросы.

Полотенце я сложила на спинку кресла в гостиной. Прошла к двери, но выйти так и не решилась. Снаружи слышались скрежет, шипение и какой-то странный треск.

Матушки…

Что там происходит⁈

Я пыталась уговорить себя все же выйти из дома. Выбора ведь все равно нет. Это придется сделать!

Но пока я договаривалась сама с собой, борясь со страхом, раздался новый звук… Где-то в доме открылась дверь, после чего послышались шаги.

Где-то здесь есть еще одна дверь на улицу⁈

— Александр? — на опережение крикнула я. — Это ты?

Горелые пироги, Элоиза! Что за глупости ты несешь⁈ К чему был последний вопрос, если это ты в доме Александра⁈

И точно. Спустя некоторое время в гостиной возник хозяин дома.

Александр смотрел на меня так, будто я была теленком, который случайно забрел в театр. Но даже с таким выражением лица сосед оставался очень симпатичным. Мне пришлось незаметно ущипнуть себя, чтобы перестать на него глазеть.

— Да, Элоиза, это я, — Александр скрестил руки на груди и уставился на меня с видом, который обещал много неприятных вопросов. — Вернулся к себе домой, представляешь? А вот что ты тут делаешь? И…

— Я? — я нервно рассмеялась, поправляя рыжие локоны, которые растрепались во время побега от бобрусликов. — Я зашла занести тебе полотенце. Калитка была закрыта, никто не подошел… Тогда я прошла через сломанный забор, а дверь оказалась не заперта. И вот я…

Александр устало покачал головой, тяжело вздохнул и провел рукой по светлым, чуть растрепанным ветром волосам.

Даже спрашивать не нужно, чтобы понять, что у него на уме.

«Запертая калитка — знак, что дома гостей не ждут. Сломанный забор — не оправдание. Одолженное полотенце — не приглашение на чай».

Вдруг стало очень жарко от стыда. Я ощутила, как на спине мокнет от выступившего пота платье. Щеки горели так, будто по ним крапивой лупили.

Да еще и голова кругом опять шла! То ли от всей этой ситуации, то ли яд бобрусликов вновь о себе напоминал. Лора ведь предупреждала, что такое возможно.

— Элоиза. Это еще не все вопросы, которые хочу задать.

— Тогда… Спрашивай, — я неловко поджала губы, прекрасная зная, что вопросы вряд ли будут приятными.

— Хорошо. Тогда начну с основного. Почему прямо сейчас стая бобрусликов грызет подпорки моего дома⁈