52

Заливаясь горькими слезами, я боялась поднять глаза на Александра. Чувствовала на себе его взгляд, и дурнота усиливалась. Надо было все-таки немного отлежаться после лечения у Лоры и Мирэль, а не бегать по деревне и чужому огороду! Вот куда меня это привело!

— Элоиза, что ты такое говоришь? О какой вине речь? Разве что ты лично подпилила балки моего дома, то…

— Нет! Но это из-за меня бобруслики сделали… Сделали…

Я будто забыла все слова. В голове остался только ворох переплетенных эмоций. Проклятый клубок черных ниток, в которых утопала.

— Это! — я махнула рукой на останки некогда уютного дома и звучно всхлипнула. — Эти крысеныши крылатые ведь за мной потащились, когда пришла сюда! Они не тебе насолить пытались, а мне! Это мой дом должен был рухнуть, а не твой!

Ну вот. Я сказала это.

Может, не так внятно и подробно, как хотелось бы, но на эмоциях иначе вряд ли бы вышло.

И стоило словам сорваться с губ, как меня крупно затрясло.

«Переживания накрыли», — подумала я.

— Да у тебя жар, — обронил Александр, который присел передо мной на корточки. — Элоиза, ты вся красная… И потная.

— Этого еще не хватало! — я попыталась закрыть лицо руками. Какое же унижение — слышать подобные слова от молодого, горячего, красивого…

О-о-о… Это точно болезнь, спровоцированная ядом! Надо прикусить язык, пока не ляпнула лишнего!

Но язык прикусываться не хотел.

— Все нормально, — буркнула сквозь пальцы, которыми прикрывала покрытое испариной лицо. — Так и должно быть.

— А, по-моему, выглядит крайне нездорово…

— Меня покусали эти чудовища, — я кивнула на бобрусликов. Звереныши раздражали тем, что не прекращали радостно прыгать по клумбам, отмечая триумфальное падение чужого дома. И мои рыдания были изюминкой на торте на их пиршестве. — Целительница сказала, что какое-то время у меня могут быть побочные симптомы, несмотря на принятое лечение.

— А еще лекарства у тебя остались?

Забота, которая звучала в голосе Александра, удивила и тронула. Настолько, что под ребрами стало тепло. Но это чувство показалось неуместным, надуманным, и я настороженно спросила:

— Почему интересуешься? У тебя дом только что рухнул. Разве не это сейчас важнее?

— С домом я сейчас ничего не сделаю. Позже разберусь. А вот тебя определенно надо спасать. И как можно скорее.

Александр помог мне подняться и потащил к сломанному забору.

— Куда ты меня ведешь?

— К тебе домой, разумеется. Надо уложить тебя отдыхать и напоить лекарством. Ты же не хочешь и дальше терпеть жар и слабость? Не хватало еще тебе упасть и уснуть где-то под кустом.

— А ты?.. Ты-то где спать сегодня будешь?

Я сморгнула с ресниц слезы и снизу вверх посмотрела на своего рыцаря… бездомного, но добросердечного.

И чем я заслужила такое хорошее отношение?

Александр поморщился, пожал плечами. Думать о предстоящей ночи он не хотел, хотя вопрос назревал серьезный.

— При вокзале есть гостиница, — Александр помог мне перешагнуть через поваленный забор, взяв меня за обе руки. — Остановлюсь там.

— Надолго? — совесть тяжело давила на мои плечи.

— Пока не решится вопрос с утраченным жильем.

— То есть навсегда, — нервно фыркнула я и разволновалась еще больше, когда Александр ответил беззаботным пожатием плеч.

Нет, это пытка для моей совести!

— Александр, я оплачу тебе гостиницу, — решила твердо, хотя прекрасно знала, сколько монет осталось в кошельке.

Да, были еще сбережения в банке. Но вряд ли смогу достойно обустроить огород для продажи, если возьмусь платить за Александра…

Но даже опасность влипнуть в долги и проблемы не уменьшила мою решимость.

Я виновата. И я буду отвечать за свои ошибки.

— Нет, — жестко обрубил Александр.

— Что нет?

— Я не возьму твои деньги, Элоиза.

— А я не приму твой отказ не принять мои деньги! — я даже ножкой притопнула. Правда, чуть не споткнулась о какую-то корягу, так что получилось не особо убедительно.

— Не унижай мое мужское достоинство. Не хватало еще, чтобы за меня платила девушка!

— Я не просто девушка. Я — причина, по которой ты стал бездомным!

— Как много ты на себя берешь, — улыбнулся сосед, наверное, уже бывший. И, что странно, улыбка была абсолютно беззлобной.

Я не понимала, почему он так добр ко мне. Почему прощает то, что сама себе простить не могу?

— Не хочешь брать деньги? Ладно! Но и в беде я тебя не оставлю!

Я старалась идти рядом с Александром уверено и грациозно, но меня то и дело покачивало от недуга. Александру приходилось придерживать меня под локоть, из-за чего наша беседа была еще более неловкой.

Особенно тяжело было решиться на фразу, которую выпалила с горящими щеками:

— Никаких гостиниц, жить теперь будешь у меня!