46

46

Вместо этого лев, подумав, через минуту лишь посетовал:

— Жалко только сырое. Признаться, я так соскучился по жареному мясцу. Такому сочному, с хрустящей корочкой.

На льва я посмотрела с недоверием. Плохо разбиралась в рационе крупных хищников, однако вопрос напрашивался только один:

— А ты пробовал жареное мясо? Где?

Цим на минутку застыл, словно я его заколдовала, потом склонил голову сперва на правый бок, затем на левый и с удивлением сообщил:

— Не знаю. Точно пробовал, но понятия не имею где. Помню, что вкусно. Видимо, ещё до того, как я попал на этот остров.

В общем, спорить я не стала – решила, что достать стейк с меня не убудет. Тем более, если я не готовлю, а просто заказываю. И от всей души навалила еды перед нашим новым пока ещё не компаньоном.

Съел он всё с удовольствием. И даже, кажется, больше нужного. После обеда он так сладко – и капельку страшно – во всю пасть зевал, что я думала, нас ожидает привал. Однако Цим, покачиваясь, встал на все четыре лапы и куда-то побрёл. Медленно и неспешно, а ещё постоянно оглядываясь, не отстали ли мы случайно. Видимо, боялся потерять.

К вечеру ноги у меня гудели, и я уже ждала, когда же лев выберет себе место для ночлега. Или в принципе хоть какое-нибудь место, но он всё брёл куда-то и брёл и, кажется, даже не проголодался к ужину.

В общем, нервы мои сдали, поэтому я внезапно подбежала ко льву и, поравнявшись с ним, спросила напрямик:

— Цим, а ты как обычно ночуешь?

— Обычно я присматриваю себе какое-нибудь удобное дерево и забираюсь на него, – поделился со мной лев. – Сегодня вот уже час присматриваю, правда, и ничего подходящего не могу найти, но ещё даже не сумерки.

— И разве удобно так спать? На дереве? – усомнилась я, не представляя себя льва на ветке.

— Удобно, не удобно… зато безопасно! Ночью на земле я спать не рискну. Шастают там всякие твари, которые охотятся за моей душой. Зачем мне рисковать? Тем более в последнее время их больше стало.

— А не знаешь почему? – даже отвлеклась я от первоначальной цели беседы.

— Понятия не имею, – пожаловался Цим. – Они ни перед кем не отчитываются. Просто раньше такие встречались раз в месяц. Сейчас каждую ночь по две штуки шастают. Животные бестолковые, с людьми, как ты понимаешь, мне не поговорить.

— Да, понимаю, – покивала я головой и предложила: – А как ты смотришь на то, чтобы переночевать с нами в доме?

За моей спиной кое-кто, не будем говорить кто, издал душераздирающий лай и сразу после этого закашлялся, поэтому мне пришлось поспешно уточнить:

— Я в этот раз скажу сделать специальные отдельные сени для тебя – будешь там один спать. А мы в основной комнате. Те, которые шастаются, не могут пройти через дверь без разрешения.

— Не знаю, что такое сени, но звучит заманчиво, – согласился Цим и, хитро свернув глазами, уточнил: – А мясо на ужин будет?

Мяса на ужин мне было не жалко – туфельки накидали стейки льву на тарелку словно блинчики. И он их с той же скоростью умял. Домик, кстати, в этот раз я решила облагородить не только сенями, но и дополнительной комнатой для Лаврика, из которой открывался прекрасный вид на реку. И которую от нас отделяла стена и очень толстая дверь.

Я рассчитывала на то, что пугало сможет хоть всю ночь болтать с Антон Палычем или с самим собой, а мы с Темиром этого не услышим.

Правда, входную дверь Цим попросил не просто закрыть на два замка и засов, но и на всякий случай забить досками крест-накрест. Блажь казалась мне лишней, но я уважила.

И только после этого, разогнав, наконец, всех по своим углам, я смогла забраться на печку спать. Темир уже ждал, привычно раскрывая объятия, в которые я нырнула.