65

65

С полки ко мне в руки скользнул толстый томик и распахнулся на нужных страницах. Правда, почему-то сначала выбрал младших – Блюбеллу и Виолетту. Конечно, я помнила, что великая волшебница, которую я превратила в курицу, выглядела очень молодо, но разглядывая портрет осознала – она даже младше, чем мне казалось. Буквально вчерашняя школьница.

Красивое, но немного надменное лицо, объёмное каре, белые волосы и голубые глаза.

Старшая сестра Виолетта на неё походила, вот только волнистые волосы до плеч были сиреневыми. Это, кстати, всерьёз сбило меня с толку, но не успела я сформулировать вопрос, как книга сама собой перелистнулась на другу страницу.

Ага, значит «с помощью магии волшебных туфелек попросила младшую сестру поменять ей цвет волос». Рисковая, конечно, женщина. Мало ли какой ядрёный оттенок она могла получить. Но вышло, вроде, неплохо.

Виолетта выглядела чуть постарше. Уже девушкой, без детских черт. Но тоже, по сути, недалеко ушла. Даже в нынешнем облике я казалась старше этих очень великих маленьких волшебниц. Однако стоило не забывать, что прожили они немного больше меня с учётом этого купола. Вопрос только, насколько хорошо соображали.

Со страницы с портретами Нарциссы и Розанны на меня смотрели две блондинки. Ненамного старше, лет за двадцать с хвостиком, но взгляд у обеих был намного хитрее. Цепкий, я бы сказала.

Нарцисса носила очки с такой оправой, словно это была очередная драгоценность. Глаза у неё тоже были голубые, а волосы уложены в какую-то хитрую причёску.

Кудри Розанны казались светлее, чем у остальных. Весь образ в светлых тонах должен был выражать безмерную нежность, но у художника буквально в каждой детали сквозила стальная хватка женщины.

Вообще я таких людей уважала. И жители территории её не бедствовали, и публично, видимо, она свой характер не вытаскивала. Намного лучше капризной размазни.

Ну или доброй размазни, которая на руководящей должности просто первый вредитель. И вот, перевернув страницу, я увидела именно такого короля. Именно его изображали на смарагдах, но там в профиль он казался солиднее, а тут… Солнечный и улыбчивый, Лоренц Седьмой выглядел словно невинный одуванчик. У меня непроизвольно вырвался тяжкий вздох при взгляде на эту картину. Я бы его, наверное, тоже где-нибудь в башне заперла, чтоб он страну не угробил и бюджет не разбазарил.

Светленький… зеленоглазенький…

Посмотрев на себя в зеркало, которое, к счастью, здесь висело, я подумала, что за королевскую родственницу, в принципе, сойду. Тоже красавица блондинка. Зеленоглазая, как король. Черты лица, правда, как у матери, ну так и я прикинусь кем-нибудь пятиюродным.

Дверь внезапно хлопнула. Вздрогнув, я резко обернулась, увидев заспанного Антон Палыча.

— Ты чего встал? – шёпотом заявила я.

— Да услышал, что ты тут копаешься, – зевнул пёс, подходя ко мне ближе. – Днём-то и не переговорить с глазу на глаз, а у меня тема назрела. Ты же не собираешься спать? Вон, бодрая какая.

Хотелось, конечно, срочно уйти в кровать под любым предлогом. Антон Палыч для меня здесь был как старшая всезнающая родственница, которая читает нотации. И я предполагала, что тема для общения наедине мне не особо понравится.

Но я признала, что лучше поговорить сейчас и узнать, чего от меня хотят, чем оттягивать неизбежное. Шансов, что пёс смирится и отстанет, не было.

Поэтому я убрала книгу, села ровненько, точно специалист на приёме и важно сообщила:

— Слушаю!

Антон Палыч скривился, но решил сарказм и нотации пропустить. Сразу перешёл к делу, пока нам никто не помешал.

— Я тут думал… насчёт того, что этот облезлый сказал…

Я только глаза закатила. Перебаламутил же всех! Теперь все вокруг думают, не пытаясь приложить критическое мышление, а мне расхлёбывай!

— Твой отец случайно не мог быть королевских кровей? – задал пёс совершенно внезапный вопрос, и я аж с настроя сбилась.

Неожиданно собачьи выводы оказались куда более интересные, чем у остальных! Пару минут я молчала, второпях обдумывая этот вариант и перебирая аргументы за и против. Мохнатый собеседник терпеливо ждал. Через какое-то время кашлянул деликатно, и я вернулась из воспоминаний в реальность.