67

67

Все замолчали, с удивлением глядя на того, кто, в общем-то, всю эту кашу заварил и затащил нас сюда.

— Аргументируйте-ка свою позицию, товарищ, – потребовала я, недовольная дебошем.

— Я маленькое животное в этом огромном мире, – завёл он опять привычную шарманку. – И, честно слово, меня это даже устраивает. Как только я подумаю, что могу оказаться большим преступником, мне становится дурно! Кажется, есть вещи, которые лучше не знать.

— Да вы трус, батенька, – напомнила я очевидное.

— Не трус, а существо с повышенным инстинктом самосохранения! – парировал Цим.

У меня даже слов не находилось, чтобы замотивировать льва. Я крутила варианты и так и эдак, но понимала, что он отвертится. Этот большой кошак мастерски увиливал, словно жонглируя словами. Переговорить его было практически невозможно.

Неожиданно для меня в дело вступил Антон Палыч. Телевизор, видимо, приносил не только вред, но и хоть что-то полезное. Пёс, словно невзначай, заявил:

— Как по мне так лучше узнать, преступник ты или нет. Предусмотрительнее будет. Мы-то тебя не сдадим, а ты будешь понимать, чего именно опасаться. Иначе получится, что ты голову в песок спрятал, а твой хвост кто-то жуёт.

Мотивационная речь удалась – Цим нехотя согласился, что надо попробовать.

Солнце на этой территории светило ярче, погода стояла хорошая, дорожка из жёлтых кирпичей шла прямо и даже никуда не заруливала. А ещё, наконец, я смогла вдоволь полюбоваться пейзажем и понять, почему же это место зовут Лесом Колокольчиков. Нежные синенькие цветочки буквально ковром расстилались между деревьями! Даже травы почти не видно было.

До Гусеницы оказалось действительно недалеко. Я ещё всё переживала, что мы можем случайно пропустить насекомое, но её оказалось сложно не заметить. Здоровенная зелёная дама сидела на шляпке огромного фиолетового гриба, который доходил мне до пояса.

Кальян она, конечно, не курила, но вид у неё был такой, словно отложила его только недавно. И не только его, а возможно и другую вредную запрещёнку. В общем, собеседницей она выглядела неважной, и как начать диалог я не знала. Что у неё вообще спрашивать?

К счастью, Цим откопал где-то остатки своей отваги и вышел вперёд.

— Уважаемая… госпожа! – обратился он к Гусенице.

Медленно-медленно, словно её всю заклинило, она повернула в его сторону голову. Взгляд расфокусированных глаз на несколько секунд замер на собеседнике, а потом снова расплылся.

— Мне сказали, что вы можете увидеть суть вещей. Мне очень нужна ваша помощь! Кажется, меня заколдовали. И я не знаю, как стать прежним.

— Тебе сказали, что ты потерял страх, – протянула она, словно зажёванная плёнка магнитофона, но мы все навострили уши. – И ты его нашёл. Вот и всё.

Она попыталась отвернуться от Цима, но того, кажется, сказанное очень взволновало. Прыгнув так, чтобы оказаться у Гусеницы вновь перед раскосыми глазами, лев уточнил:

— А почему я его потерял-то?

— Потому что считал, что сможешь защитить всех и никто тебе не соперник, – вальяжно доложила наша зеленоватая «пифия» и обернулась в этот момент к Лаврику: – А ты – дурак. И ты потерял память.

— Это я уже знаю, – покладисто согласился наш набитый приправами друг. – Вы не могли бы подсказать, как мне её вернуть?

— Вспомнить, – уверенно заявила Гусеница, словно это было чем-то само-собой разумеющимся. – Что-то очень важное, очень дорогое. То, что тебе нельзя было забывать. Тогда и остальные воспоминания подтянутся.

Темир, кажется, после такого даже сомневался, стоит ли обращаться к подобному эксперту. Однако гусеница уже вошла в раж, повернула к нему и первая сообщила:

— А у тебя нет сердца. И никогда не было. Ты его даже не терял. Но я не знаю, сможешь ли ты найти то, чего никогда не существовало. Возможно, тебе придётся всю жизнь заполнять искусственно пустоту.

Я ещё успела порадоваться, что я-то на самом деле не заколдована, и меня это всё не интересует. Однако Гусеница обходить стороной меня не стала. Вперилась в меня внимательным взглядом. Как будто пыталась разглядеть неочевидное. Я-то погрешила на то, что единственная здесь нормальная и шутливо сообщила:

— Меня можно не смотреть, я ничего не теряла.

Вот только Гусеница оказалась не согласна.

— Теряла, – уверенно сказала она. – Ты потеряла свой мир, и своё место в нём. Ты вообще много чего потеряла, хотя тебя никто и не заколдовывал.

— Например? – оторопело спросила я.

— Родного человека, веру, силу, – задумчиво протянула гусеница.

— Инстинкт самосохранения, – пробормотал Антон Палыч, и чуть от меня не получил.

Но в этот самый момент взгляд Всевидящей собеседницы расплылся, словно я стала ей уже не интересна. Зато, случайно скользнув в сторону собаки, она вновь собралась и уверенным голосом, без капли томной растянутости выдала:

— А ты здесь самый нормальный. Ничего не терял, только находил. Веди их всех дальше!

После чего гусеница зевнула, вскинулась и упала лицом в гриб. Её смачный храп разнёсся по всему лесу, толсто намекая нам, что больше здесь мы ничего не найдём.

На собаку мы после этого, не сговариваясь, посмотрели все, и он даже заёрзал от столь пристального внимания.