8

8

Я ожидала прикосновения неприятной металлической перчатки, но с удивлением почувствовала человеческое тепло. Сердце буквально сорвалось в галоп, когда мужчина притянул меня ближе. Удивительно, но в тех местах, где я касалась его, доспехи исчезали и появлялась обычная ткань или кожа.

Про себя я только успевала радоваться, что он хотя бы не становится голым.

Плохо понимая, что творю, я дотронулась губами до его губ и между нами словно забегали маленькие искры. Они прыгали по рукам и плечам, кружились за спиной в хороводе. Поддавшись магии момента, я почти приоткрыла рот, как вдруг услышала со стороны осуждающее и бескомпромиссное:

— Гав!

Мгновенно отстранившись, я вывернулась из рук незнакомого мужчины и отшатнулась на пару шагов.

— А я Эсми, – бестолково представилась я в целях конспирации неполным именем, краем глаза поглядывая на укоризненно наблюдающего за мной пса. – Рада знакомству! Как ты здесь оказался?

— Я ничего не помню, – покачал головой мужчина, стоя передо мной в странном костюме. Местами в доспехах, местами в обычных тёмно-серых штанах и рубашке, которые смотрелись словно проплешины. – Просто в какой-то момент осознал, что стою посреди леса и не могу двинуться, а вокруг ни души.

— И долго ты тут стоял? – уточнила я на удачу, но, естественно, услышала:

— Не помню. Кажется, целую вечность. Я пробовал считать ночи, но сбился после тысячи.

Я чуть не присвистнула. По меньшей мере он торчал здесь три года. Не кислый срок.

— А зачем целоваться полез? – провокационно спросила я. – Ты только пришёл в себя, можешь двигаться. Разве тебе не хочется размяться или выпить водички?

— Я безумно хочу получить твой поцелуй, – заявил он предельно серьёзно, без тени дешёвой наигранности, и вновь посмотрел прямо в глаза.

Сердце тревожно забилось. Конечно, я не собиралась прямо сейчас бросаться ему в объятия, однако, пока придумывала следующий вопрос, заметила, что «проплешин» в доспехах становились всё меньше. Они будто вновь полностью окутывали Темира, и в следующий миг он уже стоял неподвижно со шлемом на голове.

— Твою дивизию! – выругалась я, понимая, что головоломка так просто не решается. – И как тебя обратно оживить?

— Да поцелуй его, чё уж, – внезапно расщедрился Антон Палыч, – я отвернусь, так и быть.

— Чего это ты? Специально же сбил мне весь настрой, – скептично уточнила я и получила неожиданный ответ:

— Да жалко же мужика. Сколько он тут уже торчит? Мне пять минут смирно постоять сложно, чтобы хвост не мотался, а он… Да и вроде бы хороший. Порядочный. Насильно тебя не скрутил. И меч у него есть. Такой в хозяйстве пригодится.

— Думаешь, поцелуй поможет? – спросила я, сама немного растерявшись.

— Он же немного одыбал, когда ты его просто чмокнула. Глядишь, если нормально засосёшь, так мужику совсем полегчает. Ну, вроде как поцелуй спасёт всех. Как в сказках.

— Боже, Антон Палыч! – пришла я в ужас. – Что за жаргон? Откуда собака из приличной семьи знает подобные словечки?!

— Телевизор выключать надо было, когда на работу уходишь, – бесстыдно заявил он, почесав лапой за ухом. – И вообще, долго ты тут впечатляться будешь? Целуй уже давай, обед на носу – я голодный.

Пришлось смириться с ужасной культурой речи моего пса, и перейти к более важному делу.