Глава 20

Нас поселили в том самом гостевом домике, где я уже имела возможность побывать. Только сейчас он выглядел чуть более жилым, у Лотты оказалась удивительная способность осваиваться на новом месте с молниеносной скоростью. Сейчас же, стараниями ее нового ухажера из числа солдат генерала Рейса, они прошерстили местные склады, где неожиданно обнаружились занавески, вполне приличная скатерть и даже чашки с ажурными блюдцами. Так что теперь комнаты с порога сообщали о том, что здесь живут девушки. Надо сказать, так было куда лучше. Теперь мне посчастливилось рассмотреть и две маленькие спальни. В одной стояла широкая двуспальная кровать, тумбы по обе ее стороны, письменный стол со стулом, комодик и платяной шкаф. Вроде бы ничего лишнего, все по делу. Но мебель набилась примерно также тесно, как набиваются шпроты в жестяную банку. Так что за столом было невозможно сидеть на стуле: попросту не умещались ноги. Стул было решено перенести в кухню, а столом можно было пользоваться прямо сидя на краю кровати. Вообще, надо сказать, что кровать занимала центральное место в экспозиции и выполняла роль некоего мягкого портала к остальным предметам мебели. Так, если по ней проползти, можно было оказаться или у шкафа, или у комода. А если встать на колени и опереться руками на спинку – то и в окно заглянуть удавалось. Судя по всему, эта комната, как та, что была явно побольше, предназначалась мне. Я с облегчением пристроила весьма тяжелую печатную машинку на письменный стол и отправилась осматривать новые владения Лотты. Увидев ее комнатушку, я поняла, что была к своей несправедлива: мне достались практически хоромы. У девушки же в крохотной каморке поместилась узенькая кровать и комодик. Видимо, предполагалось, что у служанок вещи не мнутся. – В тесноте, да не в обиде… – пробормотала я. – Что вы, леди Раньер! – тотчас воскликнула Лотта. – Здесь даже уютно. И уж точно никто не нападет. Хотя, Рен сказал, что нам должны залатать крышу и… Отметив про себя, что неприступный Реннор трансформировался в Рена, я с улыбкой слушала щебетание Шарлотты. Оказывается, мы не первые гостьи в этом домике. До нас здесь селили в основном высокопоставленных господ, причем мужчин, прибывших для того, чтобы проинспектировать работу гарнизона. Но в ближайшее время гостей не ожидалось, так что мы вольны были располагаться со всей возможной основательностью. Вечером в нашу скромную обитель неожиданно заглянул сам генерал Рейс. Шарлотта увлеченно допекала румяные ватрушки, и мне ничего не оставалось, как пригласить мужчину на чай. Впрочем, я искренне надеялась, что он догадается отказаться и уйти. К несчастью, догадливостью генерал не страдал. Он по-хозяйски уселся за столом, дождался, пока последняя ватрушка переместится из печки на блюдо, и с улыбкой предложил: – Шарлотта, знаете, Реннор сейчас на вечернем дежурстве. Вообще, такое не поощряется, но он ведь сегодня практически сутки на ногах. Думаю, он не откажется… Он даже договорить не успел, а наивная девушка уже обрадованно взвизгнула, набросала в корзиночку, ждущую своего часа на подоконнике, свежевыпеченных творожных булочек, прикрыла белоснежной кокетливой салфеточкой и устремилась к двери. Хорошо, что на бегу она хотя бы успела набросить пальто и сунуть ноги в теплые сапоги. Зато мы с генералом зачем-то остались вдвоем, и я понятия не имела, о чем теперь с ним говорить. Насколько можно ему доверять? И, в конце концов, кто он? Даррион не был похож на вояку, шагающего по карьерной лестнице. – Кристиана… – хрипло начал генерал, выдергивая меня из несущихся в бешеной пляске мыслей. – Леди Раньер, – сухо поправила я. – Леди Раньер, – с усмешкой отозвался Даррион. – Вы позволите мне быть откровенным? – Мне кажется, генерал, откровенным вы были у меня дома. Жаль, не до конца. – Кристиана, послушай… – Леди Раньер, – процедила я. Удивительное дело, чужое имя и титул словно стали щитом от нежеланной сердечной боли. И я не была готова этот самый щит опустить. – Почему ты не уехала? – вдруг спросил он. – Почему осталась там, где опасно? – У меня много причин, генерал, – пожала я плечами. – Начнем хотя бы с того, что кроме меня здесь живут еще люди. Вы каждому предлагаете уехать? – Они здесь по другой причине, леди Раньер. Эти люди – политические преступники, отправленные на границу, чтобы искупить свою вину. – Убийцы, воры?.. – Скорее недовольные и несогласные. – А свободу слова, как я посмотрю, у вас тут не привечают? – прищурилась я. – Это другое, – поморщился генерал. – Любая свобода должна быть контролируемой. Высказанное вслух невовремя или не в те уши может быть опасным для окружающих. Король милосерден, он не наказывает глупцов строго, год-другой на фабрике артефактов, и они могут покинуть город с внушительным капиталом, выплаченным за работу. – Ты хочешь сказать, что это не тюрьма, не ссылка? – искренне удивилась я. – Я не могу понять… И солдаты? Они тоже?.. – Солдаты – это солдаты, – мягко поправил Даррион. – Люди, которые присягали на верность короне и лично мне. Им я доверяю. А местные жители… Взять хотя бы того плотника, что взялся чинить вашу крышу. Он работал без разрешения королевской канцелярии, как ты знаешь, она должна быть у каждого, кто берет за свою работу деньги. И ни единой монеты не внес в казну, потому что искренне считал, что казна неплохо пополнится за счет других. Сидел бы тихо – никому бы и дела до него не было. Но он зачем-то собрал целую гильдию плотников, отказавшихся от подношений в казну. Мало того, убеждал, что подданные, приближенные к королю, сплошь воры и обманщики. Его отправили сюда после первого же появления на дворцовой площади. Он уже отработал то, что должен был казне, и заработал достаточно сверх, чтобы вернуться обратно. Но женился и остался. И таких много. Они прекрасно осведомлены о неких… особенностях этого места. И, несомненно, заслужили временное проживание здесь с пользой для остальных жителей королевства. А вот что до леди Раньер… – Что до леди Раньер? Постой… Выходит, мой супруг когда-то тоже был сослан сюда?! Раз у него здесь даже целый дом имеется?! На этот вопрос генерал мне не ответил, но его взгляд сомнений не оставил. Я угадала…