Глава 25

Пока я валялась в кровати, старательно собирая оставшиеся силы, чтобы к приходу Дарриона быть во всеоружии, Лотта суетилась по хозяйству. Она вскипятила чайник и заварила отвар с ароматными травами, напекла ватрушек с золотистой корочкой и разложила часть даров генерала в красивые вазочки. Даже несмотря на откровенно поганое самочувствие, завтрак выглядел настолько аппетитно, что я не удержалась и попробовала всего понемногу. Становилось капельку легче – с каждым глотком отвара что-то теплело в груди, а ужасное чувство, что там поселился скребущий коктями еж, притуплялось. – А знаете, леди Раньер, – щебетала Лотта, протирая пыль в моей комнате, – вот зря вы генерала недооцениваете! Он ведь и собой хорош, и силен, и в городе человек не последний… Чем не выгодная для вас партия? – А тебя не смущает, что где-то там бродит все еще женатый на мне лорд Раньер? – засмеялась я и тут же согнулась от болезненного кашля. Все-таки что-то я ядреное подцепила, давно мне так плохо не было. – Ну бродит, – пожала плечами девушка. – Так ведь он сам виноват, кто же такую красавицу из дома выставляет? Отберут, глазом моргнуть не успеет! – Ой, Шарлотта, лучше на пыль смотри, – отмахнулась я от романтически настроенной служанки. Надо сказать, ловкая девушка успевала везде. Несмотря на мое замечание, она ни размахивать тряпкой, ни болтать не перестала. Так я получила практически непрошенную лекцию о том, как важно для каждой девушки наличие крепкого плеча, а уж такое невероятно красивое и могучее плечо как у генерала Рейса – и вовсе предел мечтаний всех окрестных девиц, независимо от их социального и семейного положения. Это я, глупенькая, нос от прекрасного принца ворочу, а вокрут миллионы подтаявших от его взгляда прелестниц. – Я поняла, поняла, – прохрипела я, хватаясь за горло. – Так и быть, с порога не выгоню. – Ох, и шутница же вы, леди Раньер! Как вообще можно такого выгнать?! Он о вас так заботится, переживает, гостинцы вот принес… Ой! Зелья-то я вам позабыла… Оказалось, что в склянках, переданных генералом, были какие-то целебные настойки или что-то в этом роде. Инструкцию он вручил прямо в руки Лотты, взяв с нее клятву, что она будет строго следовать указаниям чуть желтоватой бумажки. И теперь старательная девушка размахивала сразу пятью ложками, намереваясь залечить меня до смерти. Каждое последующее лекарство оказывалось гаже предыдущего, и я молилась, чтобы они хотя бы подействовали. Мои молитвы были услышаны на последней ложке: в ней оказалось сильнодействующее снотворное. Так что я мигом провалилась в крепкий и безмятежный сон, радуясь избавлению от своднических речей Шарлотты и тому, что экзекуция, наконец, закончилась. Проснулась я в сумерках от того, что кто-то осторожно прикасался теплой и мокрой тряпкой к моему лбу. Я с трудом разлепила отекшие от несвоевременного и слишком долгого сна глаза, и с удивлением увидела сидящего перед моей кроватью на стуле Рейса. – Что ты здесь делаешь? – прошептала я. Голос повиноваться отказывался. – Я же говорил Лотте, что приду тебя навестить, – невозмутимо ответил генерал. – Как ты себя чувствуешь? – Хрипло и мучительно, – призналась я. – Но я знаю, что может облегчить мои страдания. – Зелье? – Интервью! Я попыталась приподняться в подушках, но голова закружилась, и я рухнула обратно. Вот черт, ненавижу чувствовать себя беспомощной. – У тебя жар, Кристиана, – покачал головой Рейс. – Да нет же, я действительно собиралась взять интервью для первого выпуска газеты, – пробормотала я на одном дыхании и тут же закашлялась. – Я не фигурально, – вздохнул Даррион. – У тебя действительно жар, ты не чувствуешь? А я-то, наивная, думала, что мои щеки так горят от присутствия девичьей мечты с влажной тряпочкой. А тут вон какие дела… – Может, поспишь еще? Я посижу рядом, – предложил он. – А где Лотта? – Я ее отпустил. А вот сейчас вдвойне интересно. Это как это он ее отпустил?! А если мне понадобится что-то такое, что не может сделать мужчина? Вот сейчас, например, я чувствую острую необходимость добраться до уборной, и Рейс мне там точно не помощник! Но выбора-то нет. – Отвернись, – приказала я. – Кристиана, ты… – Отвернись, пожалуйста, я в нижнем платье. Сейчас приду. Повернешься, когда разрешу, стена у нас очень красивая, можешь полюбоваться. Да ты и без меня это знаешь. Медленно, пыхтя и цепляясь бледными пальцами за все выпирающее из стен – полки, дверную ручку и даже картинное полотно, я добрела до нужного помещения. Обратный путь казался страшным сном, так что я некоторое время плескала в лицо теплую воду, и только потом решилась вернуться в комнату. Свою ошибку я поняла уже через пару шагов. Сказать, что закружилась голова, было бы недостаточно – закружился, кажется, весь мир, стремительно и резко, как на карусели. Оседая по стене, я прохрипела: – Дар… И с облегчением услышала рядом взволнованное: – Крис, да что же это… А потом меня подхватили сильные руки, и я с облегчением уронила голову на твердую мужскую грудь. Промелькнула мысль, а что, если Лотта права?