Глава 30

К сожалению, визит к городовому пришлось отложить до моего выздоровления. Бодрость, которую я почувствовала во время разговора с генералом, оказалось обманчивой – уже на следующий день вернулся жар и какая-то невероятная слабость во всем теле. Все, что я могла – лежать в постели, накрывшись одеялом до самого подбородка, и трястись от омерзительного озноба, волнами накрывающего мое тело. Но были и хорошие новости. Шарлотта согласилась разнести газету по жителям городка. Я хотела бы, конечно, провести презентацию, объявить о новинке, но с тем хриплым голосом, которым я сейчас владела, хорошо было только просить лечебный отвар, но никак не выступать перед публикой. А тянуть с напечатанным выпуском мне тоже не хотелось. Так что Лотта и ее возлюбленный, которого Рейс со смехом отпустил с девушкой в качестве носильщика, отправились покорять непаханное поле периодических изданий. А я провалилась в тревожный сон. То ли это температура так сказалась, то ли что-то еще, вот только снилась мне моя прежняя жизнь. Точнее, тот мир, из которого я сюда попала, а вот жизнь – какая-то новая. Я видела все словно со стороны: меня, замотанную в гипс везде, где только можно было, лежащую на больничной койке, а рядом со мной на стуле дремал Денис. В какой-то момент я проснулась и, увидев его, улыбнулась: – Ты снова пришел? – голос звучал будто чужой. Да и вообще непривычно было видеть себя с такого ракурса. – Разве я мог не прийти? – улыбнулся в отвел Ден, сонно моргая. – Как ты? – Лучше, правда. Плохо помню, что случилось. И себя плохо помню. Кажется, единственное, что я знаю – рядом со мной был ты… Каждое слово давалось мне с трудом. Однако, судя по тому, что никаких дыхательных приспособлений на мне не было, я отделалась только переломами конечностей и нехило приложилась головой. Впрочем, под глазами сияли синевой потрясающие кровоподтеки. – Имя свое помнишь? – допытывался Ден. – Крис… Кристиана… Черт! Кристиана! Да это же вообще никакой логике не поддается! Выходит, это я не на себя сейчас смотрю, а на настоящую супругу лорда Раньер! И она явно благоволит заботливому Денису. Хоть и не может его вспомнить. Очевидно, ее удар головой был куда сильнее моего: память бедняжка потеряла совсем, единственное, что задержалось – имя. – Кристина, – мягко поправил Ден, а девушка на кровати нахмурилась, а потом, будто смирившись, медленно кивнула. – Кристина Раннер. – Кажется, так… – Врачи говорят, что ты быстро идешь на поправку. Ты уже можешь говорить, это замечательно. Глядишь, совсем скоро встанешь на ноги и потащишь меня в новую авантюру. Даже не сомневаюсь. – Ты очень мил… На лице Дена засияла такая улыбка, будто ему только что признались в любви. Я ведь видела, что он ко мне неровно дышит, но и представить не могла, насколько глубокие у Дена чувства. Судя по его виду, все это время он провел у постели Кристианы в надежде, что она вот-вот очнется и оценит его по достоинству. Как бы мне хотелось сейчас ей подсказать, что Ден – чудесный, искренний и невероятно милый. Куда лучше, чем лорд Раньер. Но, увы, не для меня. Память услужливо подкинула образ Дарриона Рейса со всеми, чтоб ему икалось, кубиками пресса, широкими плечами и бархатным голосом, которым он произносит мое имя: – Кристиана… Вот, даже во сне я слышу, как он меня зовет. Нет, с этим определенно нужно что-то делать. Не хватало еще видеть его по ночам. А генерал все не унимался: – Кристиана! Дьявол, Кристиана! Тут только я поняла, что очертания больничной палаты стерлись, уступая место темноте. А неугомонный Даррион мне не снится, он зачем-то заявился в мою спальню и весьма нахально трясет меня за плечи. Я с трудом открыла глаза и уставилась на взволнованного мужчину, который с явным облегчением выдохнул и прижал меня к себе так, будто вообще не был уверен, что я соизволю проснуться. – Что случилось? – прохрипела я откуда-то из недр его рубашки. – Я зашел тебя навестить, принес другое лекарство, – тихо ответил Рейс. – А ты металась по постели, выкрикивала свое имя и вообще, надо сказать, выглядела жутковато. Я испугался за тебя, подумал, что с тобой что-то страшное происходит. – Это был сон, просто сон. Ты пришел, чтобы принести лекарство? – Не только. Уже вечер, Лотта и Реннор успели разнести газету по всему городу. И, ожидаемо, меня тут же вызвал к себе городовой. – Разве ты ему подчиняешься? – удивилась я. – Мне казалось, вы как корабли в море, сохраняете сухой нейтралитет и стараетесь нигде не пересекаться. – Не совсем так. Я ему не подчиняюсь, но ничего не мешает Кайлару так настойчиво меня пригласить, что я изволю согласиться. Впрочем, я могу также, однако как-то повода не было. – А какой повод у него? – насторожилась я. – Твоя газета, конечно. И несмотря на то, что он прекрасно осведомлен, чьих это рук дело, ему показалось, что побеседовать лучше со мной. – Что он сказал? – Потребовал немедленно прекратить действия против короны, – фыркнул Даррион. – Толстяк так покраснел при этом, что я был уверен, что он вот-вот закипит, а из ушей пойдет пар. – Как газета по его мнению мешает короне? – удивилась я. – Там же нет ничего, кроме твоей биографии. Пока нет. – Толстяк не глуп, Кристиана, он прекрасно понимает, что такое газета. Часть жизни он провел в столице и осознает, какое влияние на жителей города может иметь этот простой листок. Так что Кайлар весьма обеспокоен. Не удивлюсь, если он уже отправил донос королю. – Станет король разбираться с шалостями какой-то там леди Раньер, – повела я плечами. – Станет, Крис. Грустно это признавать, но Его Величество весьма охоч до всяких сплетен. А уж место, куда он сослал преступника, разрушившего жизнь Агнесс – и вовсе предмет его пламенного интереса. – Я как-то не спросила, а что в итоге стало с принцессой? – Ее выдали замуж, – пожал плечами Рейс. – За того, что был готов ее взять в жены несмотря ни на что. Теперь она живет в соседнем королевстве, надеюсь, счастливо. Но я ведь главного не сказал. Городовой изъявил желание с тобой познакомиться. Я пытался убедить его этого не делать, сообщил, что ты больна, но Кайлар буквально требовал привести тебя на ужин. Как ты понимаешь, ссориться со ставленником короля – глупо. Проще поесть гаденькую стряпню, которую готовит его повар, и убраться восвояси. Нас ждут завтра, и я очень надеюсь, что тебе станет легче. – Нас? – удивилась я. – Конечно, ты же не думала, что я брошу тебя одну на растерзание толстяку? Признаться, я вообще о растерзании не думала. Зато искала повод завести беседу с городничим, чтобы выспросить все про развод. – Спасибо, генерал, – улыбнулась я. – Мы обязательно почтим городового своим присутствием. Тем более, что у меня к нему тоже есть важное дело…